Introduce A Little Anarchy

Ему никогда не нужны были деньги, он просто владел ими. В какой-то момент его жизни деньги стали частью того, кем он был. Чтобы бороться с преступностью, чтобы быть Бэтменом, он должен был быть богат. По крайней мере, так он думал, когда тратил тысячи, почти миллионы долларов, на сложное оружие и машины. Возможно, он никогда по-настоящему не верил в себя, он в значительной степени полагался на предметы, купленные за деньги, а не на себя. Сейчас же, год спустя после того, как он уехал прочь от криков и разорванных тел, он выживал без дорогостоящего оборудования. Он хорош, теперь он это знает. Достаточное количество припасов и хорошее оружие — в основном единственное, что ему нужно для выживания. И когда он сказал хорошее оружие, он не имел ввиду свой пневматический резчик по металлу или батаранги. Он говорит об обычных пистолетах, кухонных ножах и бейсбольных битах. Год назад город, которым он жил и дышал, пал в огне. Здания разрушены; пламя высоко поднималось в небо, вертолёты и самолёты проносились над кричащими горожанами. Никто не мог понять из-за чего всё началось, никто не понимал, почему одни люди начали жрать других. Он сидел на собраниях со старыми людьми, важными людьми, обсуждал и слушал их теории, в то время как всё больше и больше невинных жителей умирали и возвращались к жизни. Сначала они думали, что это новый вид супер-наркотиков. Препарат, который возводил агрессию в поведении людей до максимального уровня, до уровня хищника, которым человек рождается и которым должен быть. Но когда люди, ранее никогда не употреблявшие какие-либо наркотики, начали обращаться, они изменили своё мнение; их брови сходились в одну линию на их морщинистых лбах. Как будто ему было недостаточно ночных кошмаров, которыми он страдал уже годами; ему хватило зрелища, как его собственный дворецкий пытается откусить ему руку. Поэтому он сбежал, покинул город, сгорающий дотла и гниющих живых трупов, чтобы провести оставшуюся часть своей жизни в одиночестве. Он вполне наслаждался своей жизнью; жизнью, состоящей из консервов, приготовленных на костре, и обезглавливания гниющих зомби. Это не был рай в привычном представлении, но жить было можно. Это давало ему силы как физически, так и морально. Он был хорош в убийстве рычащих, поедающих людей чудовищ. Так продолжалось до одного дня, когда у него кончился бензин. Он пару раз пнул колесо машины в попытке унять раздражение, после чего продолжил свой путь. Ему всегда нужно было быть в движении, если только он не спал (хотя он никогда не просыпался в том же месте, в котором засыпал, лунатизм — серьёзная вещь). Он уходил прочь от машины, раньше сияющей, как алмазы на солнце, но в итоге покрывшейся грязью и кровью разлагающихся зомби, которых он сбивал. Ему приходилось внимательно оглядываться по сторонам, чтобы ни один ходячий труп не напал на него, вгрызаясь ему в шею. Но он не был достаточно осторожен; он быстро шагал по пыльной земле, крошки гравия набивались в его ботинки, впиваясь в ступни. Поэтому, когда он остановился, чтобы вытряхнуть впившуюся в ступни каменную крошку, он не заметил, как к нему приближаются десять-пятнадцать зомби. Он услышал их рычание, только когда они были всего в метре от него; слишком поздно. Он развернулся и вонзил нож в голову ближайшего; брызнула кровь, и зомби упал на землю, на этот раз мёртвый окончательно. Он убил ещё двоих, но они продолжали прибывать, пытались добраться до его плоти, раскрыв рты и скрежеща зубами. Он отступил, чтобы снова замахнуться для удара, но запнулся о развязанный шнурок и повалился на землю; группа мертвецов навалилась сверху. Он не прекращал бороться, но знал, что если не случится чудо, он станет главным блюдом. Запах гнили оседал на его лице, пот стекал по его лбу, пока он пытался оттолкнуть монстров от себя. Он был в считаных секундах от того, чтобы сдаться и позволить им просто разорвать его. Возможно, этого он и заслужил после всего, что случилось. Но ангел, посланный ему Богом, похоже думал иначе. Внезапно над ним раздалось несколько выстрелов. Один за другим зловонные трупы перестали двигаться, и куча из навалившихся на него тел стала ещё тяжелее, чем раньше. Единственное, что он видел — пробивающийся через плоть и кровь слабый луч света. И кот. Должно быть, он спит. — Ты планируешь провести так весь день или всё таки встанешь и пойдёшь? — услышал он голос. Если бы это действительно был сон, голос принадлежал бы говорящему коту, но тот просто смотрел на него через маленькую щель. Его глаза светились янтарём. Он попытался пошевелить рукой или ногой, но быстро понял, что полностью застрял. — Мне нужна рука, — пробормотал он. — У тебя их много, — снова произнёс голос, и, если Брюс не ошибся, он услышал хихиканье. Он тяжело вздыхает и просто ждёт, не удосужившись ответить на плохую шутку. Через некоторое время мужчина начинает убирать уже точно мёртвых монстров, лежащих на нем тяжёлой грудой. Когда был убран последний, он сделал пару глубоких вдохов, наполняя лёгкие кислородом. Кот мягко мяукает ему прямо в ухо и начинает слизывать с его лица следы крови. — Ну, ну, Бэтси, не слишком уж привыкай, — бормочет мужчина, поднимая кота с земли и гладя по голове, в ответ из кошачьей груди раздаётся низкое мурлыканье. Брюс тут же замирает и смотрит на клубок меха и развернувшегося к нему спиной человека. — Как ты меня назвал? — в шоке напряжённо шепчет он, изо всех сил стараясь унять дрожь руках. Воспоминания о Рэйчел внезапно настигают его, и он хочет кричать. Но сдерживается. — Что? — мужчина всё ещё стоит спиной к Брюсу. — О, нет, нет. Кошка. Её зовут Бэтси. — Брюсу не нужно видеть лица мужчины, чтобы знать, что тот улыбается. — Но она белая, — продолжает Брюс, всё ещё напряжённый, всё ещё на взводе. Но всё же поднимается на ноги, немного пошатываясь. — Она была самой дорогой в магазине, я не удержался. — Мужчина прицепляет поводок к шлейке на кошке, а затем снова опускает её на землю. Он опять поворачивается к Брюсу, их глаза встречаются. — Ты идёшь? Уже второй раз всего за пару минут Брюс замирает. Перед ним стоит человек с довольно крепким телосложением, в синей грязной рубашке и потемневших фиолетовых брюках. Длинные тёмно-блондинистые волнистые волосы. Но не его внешний вид привлекает внимание Брюса. Рассекающие лицо грубые шрамы, тянущиеся в улыбке по обеим щекам от уголков губ. Джокер смотрит на него ярко-голубыми глазами, и Брюс не может пошевелиться. Он сверлит человека взглядом, пытаясь найти правильные слова. — У меня на лице что-то есть? — Джокер усмехается и полностью оборачивается. На нём нет нелепого фиолетового пиджака или сиреневых клоунских туфель. Вместо этого он выглядит более утончённо; чёрные ботинки и только эта рубашка. Зелёный жилет, должно быть, потерялся во всём этом зомби-хаосе. — Джокер, — наконец шепчет Брюс, голос застревает в горле. Улыбка Джокера быстро увядает, а брови нахмуриваются. — О, — фыркает он. — Ты из Готэма? — Брюс не знает, что сказать. Сначала он думает, что Джокер разыгрывает его, что он играет в одну из этих своих игр разума. Но потом вспоминает, что он не в маске. Брюс знает, кто этот сумасшедший, но Джокер не узнаёт его. Поэтому он просто кивает, продолжая пристально его разглядывать. — Ты назвал кошку Бэтси, — медленно говорит Брюс, он не уверен в каком направлении ему лучше вести разговор. Он вообще не должен разговаривать с Джокером. Он должен убить его. Но вместо этого он спрашивает о чёртовой кошке. Отлично. Джокер прищуривается на него, наклоняя голову в сторону, словно пытается прочесть мысли Брюса. Но затем опять улыбается. — В память о Бэтмене. Конечно. В конце концов, он же шутник. И как он оказался здесь после всего за что боролся? Вместе с Джокером и его кошкой, посреди зомби-апокалипсиса. Он старается не думать о том, что сказал бы Альфред, если бы увидел его сейчас. Что сказала бы Рэйчел; что он увидел бы в её глазах. Предательство. Боль. Он не позволяет себе думать об этом, так что он просто продолжает идти. Он не может не поглядывать на Джокера краем глаза время от времени. Не потому что ему любопытно узнать что случилось с сумасшедшим. Нет, потому что он не доверяет клоуну, ни капли. Может ли всё стать ещё хуже, чем сейчас? Вздохнув, он выбрасывает из головы все свои мысли и продолжает идти в полной тишине; ничего не говоря и ни о чём не думая. Они идут молча, даже не глядя друг на друга. За исключением Бэтси, которая устало смотрит на своего хозяина и незнакомца. Единственное, что у неё на уме — это тунец, тунец и как они скучны, когда не разговаривают. Но она может только мяукать и продолжать идти.