Untitled'24

*** — Давай, чего ты ссышь. — Завали. — Я тебя научу, не дрейфь ты! — Кимбаб, сказал же — завали, я сам справлюсь. Двое стоят, переминаются в обшарпанном туалете. Только что со стороны зала хорошенько вдарили басы, и с потолка с легким «вшух!» слетела побелка. Танцпол взревел, пара сотен ног принялись скакать в унисон. Бобби сморщился, глядя на то, как Ким Ханбин впервые в жизни лизнул с ладони соль, а затем с жертвенным выражением лица опрокинул шот с текилой. Ханбин и сам зажмурился, его кадык дернулся один раз: сначала стремительно вверх, затем вниз, после чего лидер команды Бэ поспешил затолкать в рот замусоленную в ладони дольку лайма. — На-айс, — протянул Бобби, поставив пальцем класс и еще больше сжавшись в креветку, отражая эмоции Ханбина на своем лице. Его рука поползла по чужому плечу. — Ну как? Ханбин кивнул, морщась и усиленно жуя кислятину. Он сделал это только ради дела. И в следущий раз он ни за что не возьмет в рот эту гадость. Речь о текиле, конечно же. — Пойдет. — Зачем в туалете-то? — Чтобы сделать вот так, — Ханбин размахнулся, и через миг по полу разлетелись осколки стекла. Бобби матернулся, подпрыгнул, будто под ногами разорвалась мина, толкнул Ханбина и покрутил у виска пальцем. Лидеру вообще плевать. У лидера сегодня особенный день, он делал, что хотел, поэтому для пущего эффекта он, не глядя на друга, решительно повернулся, с пинка открывая дверь в подсвеченный коридор. На барной стойке хватятся только к инвентаризации. Девчонки сидели на прежнем месте. Синие диванчики, легкие коктейли, от стопки которых уносило почище, чем с чистого рома, корявый инглиш и очаровательный европейский разрез глаз. Ханбин расплылся в своей пьяной улыбочке, усаживаясь напротив. Громкая музыка и ритм забивали гвозди в голову Ханбина отбойным молотком. Завтра, аллелуйа! не нужно идти на репетицию, поэтому он вполне спокойно сможет полежать с мигренью и предаться воспоминаниям. Да и вообще, этот вечер уж наверняка помниться будет долго — он и Чживон, кто бы мог подумать! со своими «хай свити, вона коктейл?»* завалились в ночной клуб и даже познакомились с хохочущими иностранками. Иностранки коктейль очень даже «вона», поэтому пить пришлось всем и даже Ханбину. Который взял Бобби за шкирку и потащил вместе с лаймом в туалет под насмешливые шепотки девчонок. Ханбин, как выяснялось, дикий был и без алкоголя, а уж с алкоголем вообще превращался в психа. Правда не буйнопомешанного, а маниакально-депрессивного, потому что после грязных танцев, беспечных разговоров и «еще по одной за встречу?» он подсел к Бобби, спрятал в плечо свое лицо и тихо попросился домой. — Мы так не договаривались, — Бобби нервно улыбался иностранкам, отпихивая от себя локтем несчастного БиАя. Ханбин запомнит всё из того вечера, но точно вычеркнет из памяти то, как Бобби каждый раз бесцеремонно его отшивал. Еще с час он держался, ходил до туалета и обратно, пил побольше воды и выходил дышать свежим воздухом (один разок, когда кто-то пошел покурить). Потом Бобби не выдержал этого детского сада, стрельнул номерочки, взял лидера подмышку и потащился в рассветных лучах на первый автобус до общаги. Как ни странно, чудила Ханбин всем понравился даже больше, чем горяченький Боббан, налево и направо светивший своими только что выращенными мускулами. Бобби тоже многое запомнит. Например, как Ханбин тихонько дышал во сне у него на плече все двадцать минут до нужной остановки, пока над Сеулом вставало раннее летнее солнце. Ханбин был страшно тяжелый, поэтому у Бобби болела спина, и на паре репетиций он даже не сделал поддержку. «Надо было разбудить!». Ага. Тебя и пушкой не разбудишь, думал Бобби, вспоминая, как, пожалуй, слишком бережно он нес лидера до самой кровати, по дороге отгоняя от них каких-то шумных дворняг из темных закоулков, и даже шикнув на чуть не заоравшего на всё это безобразие Чжинхвана (который караулил их по ночам), и самого себя от этого испугавшись. — Всё, спи. Бобби отнял ладонь со лба Ханбина, собираясь встать с постели. Тот не шевелился, почти не дышал, лицо было ровным и гладким. Безмятежным. От Ханбина еле слышно тянуло чьими-то сигаретами и лаймом, так что ни за что нельзя было догадаться, что этой ночью он как совершенно обычный семнадцатилетний парень неистово отжигал в клубе со своим бро и классными девчонками. Бобби цыкнул, откинул одеяло и ущипнул лидера за бок. За то, что так ни разу и не дал себя поцеловать, все смотрел на девчонок — только слюну за ним подбирать успевай. А ведь Бобби просто взял его на понт, что тот не сможет к ним подкатить! А лидера, оказывается, хлебом не корми, дай побороться на спор. Ханбин чуть сморщился, но глаз не открыл. Бобби еще смотрел на него, уже зная, что загадает на следующий спор. Расправил одеяло на груди, грузно встал и потянулся. Через пару часов Чжинхван будет кричать, а Донхек лопаться от смеха, Юнхен будет готовить чачжамен, а Чжунэ будет вертеться вокруг и дразнить его. А Бобби через пару часов обязательно проснется раньше Ханбина, подбежит с довольным лицом к его постели, и первым делом слюняво поцелует в губы в качестве обещанного наказания за проигрыш в споре. Потому что Бобби знает, как взять лидера на понт, и даже проиграв, остаться в выигрыше. ;) * «Привет, крошки, по коктейлю?»