Быть семьёй

Вокруг стоял жуткий шум, по которому так скучал Хосок. Сейчас он даже и не вспомнит, когда в последний раз приходил на гонки, особенно в которых участвует младшенький. Должно быть, за такое время Чон прокачал свои навыки, и сейчас на трассе ему нет равных. К слову, сейчас этот гонщик стоит на старте и крутит головой чего-то выискивая, и успокаивается только тогда, когда натыкается взглядом на своих только прибывших хенов. Видимо, для Чонгука это и в самом деле важно. От этой мысли Хосок ухмыляется, умиляясь с Чона, и машет рукой, давая понять, что увидел Чонгука и теперь глаз с него не спустит. Это волнительно — ожидание старта, а после ожидание прибытия гонщиков. Хосок переживает за Чона, даже зная, что тот, должно быть, хорош в своем деле, поэтому эти несколько минут ожидания на самом деле мучительны для старшего. — С ним же все в порядке? — уточнил у Юнги, стоявшего рядом, — Они долго что-то. — Все в порядке. Вот увидишь, Чонгук придет первым, — и ухмыляется, уверенный в своих словах. В это же время к ним присоединились остальные ребята, которые до сих пор были разбросаны по всей территории кто где. — Как ощущения? — спросил Джин, потягивая из банки пиво и облокачиваясь на машину Юнги, — Ты давно здесь не был. — Я скучал по гонкам, — принимая из рук Намджуна алкоголь, ответил Чон, и это было правдой. — Верю, — ухмыльнулся Джин, и в этот самый момент раздались визги и крики людей. Творился хаос. Зрители выкрикивали имя победителя, уже не удивляясь его результатам. Чонгук знал толк в своем деле, поэтому уже который раз пересекает первым эту финишную линию, от чего получает непередаваемый кайф. Это как принять дозу, только лучше: адреналин во время гонки, сладкое послевкусие после победы, а еще люди, скандирующие твое имя… Хосок в самом деле не сводил своих внимательных глаз с Чонгука. Он пытался разглядеть те элементы, которые изменил в себе Чон. Хоби многое пропустил, хоть общение между ребятами поддерживалось. На расстоянии невозможно разглядеть перемены, которые не так сильно бросаются в глаза, зато сейчас Хосоку все видно. Например, то, как ведет себя Чонгук. Уверено, ровно держа спину и ухмыляясь уголком губ, так, как делают все bad boys, отчего вся женская половина слюни на землю роняет, а мужская — завидует, в глубине души восхищаясь им. Этот парень знает насколько крут и смело пользуется этим. — Ну, поздравляю! — притянул к себе Чонгука Хосок, не сильно похлопывая по спине ладонью, — Ты был хорош, признаю, — а гордость в глазах выдают старшего. Он правда испытывает к младшему какие-то отцовские чувства, собственно, как и все остальные ребята. — Спасибо, — слегка засмущался, отводя взгляд и принимая поздравления от остальных, — Я правда усердно работал все это время. — Ты доказал это, — улыбается Хо, даже не пытаюсь скрыть свои чувства. — Что теперь? Нам тут больше нечего делать, — произнёс Тэхен, облокотившийся на Чимина. — Я хочу к морю, — вдруг произнес Хосок, он, кажется, сам от себя этого не ожидал. Подсознание выдало эту идею, все ещё помня те времена, когда берег моря служил пристанищем для этих парней, а морской бриз отрезвлял лучше любого специального средства. Воздух, что вдыхали тогда парни, был особенным, и Хосоку в самом деле захотелось проверить, изменилось ли это. — А я за, — сразу поддержал эту идею Чимин, который безумно любил создавать новые воспоминания с этими ребятами, потому что ему всегда их было мало, — Мы давно там не были… Признаться честно, без хёна мы туда и не ходили. — Почему бы и нет, — пожал плечами Намджун, — Вы как? — спросил, и все одобрительно закивали, соглашаясь с идеей Хосока, — Отлично, тогда поехали, — и все разбрелись по транспортам.

***

— Какая прелесть, — выскальзывая из машины, пролепетал Джин. — Давай быстрее, — подгоняет его Тэхен, проходящий мимо Кима, — скоро уже рассвет. — Иду, — проговаривает, глядя на своих друзей. Улыбка незамедлительно появляется на его лице, когда он видит всю эту картину: Чимин и Чонгук бесятся, как дурачки, около моря, пытаясь обрызгать друг друга как можно сильнее; Хосок сидит на песке, запрокинув голову назад, вглядываясь в небо, окрашенное несколькими цветами; Намджун и Юнги стоят рядом с Чоном, бурно что-то обсуждая и смеясь, иногда утягивая в свой разговор и самого Хоби; Тэхен, только что прошедший мимо самого Джина, несётся в сторону своих хёнов с непонятно откуда взявшимся пледом в руках, кидает его на колени Хосока и бежит к младшим, сразу же сваливаясь в воду, благодаря Чонгуку. Джину кажется, что ради таких моментов он и живет. Слишком много холода в его жизни, и только эти парни показывают ему, что такое солнечный свет и как он умеет греть. — Тэхен, тебя нужно высушить, — под льющийся со всех сторон смех, Сокджин ускоряет шаг, даже не пытаясь скрыть широкую улыбку на своём лице. Это и не нужно. От них не хочется что-то скрывать. — П…п… — никак не может собраться Чонгук, который от смеха задыхается, — Я тебя правда не видел… Я… я случайно, прости, — подаёт руку, сидящему в воде Киму. Тот же, в свою очередь, некоторое время смотрит на друга, после все же решаясь вложить свою руку в чужую, и, пристав, утягивает за собой Чона, который ничего подобного не ожидал. — Я же извинился! — начал возмущаться тот, барахтаясь в ледяной воде, — К тому же я случайно. Не специально же я тебя толкнул. — А я специально, — смеётся Тэхен, отчего и злость на него у Чонгука пропадает. — И чего вы уселись там? — причитает Джин, — Вылезайте живо! Вы там замёрзнете, заболеете и умрете. А мне потом работать больше положенного! Никакого отдыха с вами… — бубнит себе под нос. — Ещё чего! Я не собираюсь валяться у тебя на столе с распоротым брюхом, — вскакивает Чонгук, поднимая за собой и Тэхена. — Вот и верно, — подходит к ним Ким, раздавая указания, — раздевайтесь, — парни незамедлительно стали снимать с себя мокрую одежду, оставив лишь нижнее белье. Тэхен, получивший толстовку от Юнги, и Чонгук, натягивающий на себя водолазку Хосока, убежали в машину Джина, под его же ругательства, чтобы не вылезали от туда не под каким предлогом, греться. — Как дети малые, ей Богу, — проговорил вернувшийся Джин. — Зато с ними весело, — хмыкнул Юнги, — Тэхен должно быть недоволен. Сильно возмущался? — Сам виноват, его никто не заставлял плюхаться в воду. Пусть теперь встречает рассвет из машины, — захихикал Чимин. — А ты чего злорадствуешь? — уставился на него Юнги, — Тоже весь мокрый же, сейчас к ним отправишься. — Да молчу я, — сразу принял серьезный вид Пак, вглядывающийся в розовеющее небо. На некоторое время воцарилось молчание. Каждый думал о своём, не решаясь нарушить эту идиллию и мешать остальным. Все наслаждались этими мгновениями, иногда поглядывая друг на друга и не сдерживая своих улыбок. Счастье читалось в глазах напротив, а на душе у каждого все затихло, замещая все чувства полным спокойствием. Хосок все также сидел на песке, глубоко вдыхая в себя морской воздух и убеждаясь в том, что ничего не изменилось. Все осталось прежним, только вот сами парни повзрослели. Однако счастье то, что при всем при этом они не потеряли тех себя, которых могут показать только тогда, когда они вместе. — Только в такие моменты, я понимаю насколько прекрасна жизнь, — спустя некоторое время проговаривает Намджун. — Не хочу показаться полным романтиком, но я согласен с тобой, — проговаривает Юнги, укладывая поудобнее свою голову на бёдрах Хосока. — Да брось. Мы и так все знаем, что ты самое романтичное создание в этом мире, просто колючий очень, — дотрагивается до его плеча Хоби, после отдёргивая руку с характерным шипением так, будто и правда укололся. Юнги на это лишь скривился. — Хосок, — обращается к нему Намджун, — что насчёт переезда? — поменял тему. — А что с ним? — прикинулся дурачком Чон. Джун на него лишь укоризненно взглянул, давая понять, что в этот раз ему не удастся закрыть тему, — Я не собираюсь пока оставлять отца. — Хосок… — Намджун, он нашёл работу, у него все налаживается. Он живет под одной крышей с женщиной, от которой у него ребёнок. Кажется, он и правда по ним скучал, но также я вижу, что он ещё не отошёл от смерти мамы. — Но причём здесь ты? — уточнил Чимин, — Ты ведь сможешь к нему в гости заглядывать, проводить с ним время, и при этом ты будешь жить один, а не со второй семьей своего отца. Это же ужасно! Видеть каждый день ходячее доказание предательства отца… Я бы с ума сошёл, — и Хосок молчит, что тоже с ума сходит, только по другой причине. — Вы меня не понимаете. Если я уйду из этого дома, я туда больше не вернусь никогда, и, если я оставлю отца, он больше меня не увидит. Я не собираюсь после возвращаться к тому, кто собственноручно разрушил мою семью. А сейчас мне его просто жаль, поэтому не думайте, что я делаю это для него. Я делаю это для себя. Просто иначе меня изведёт совесть. — Как ты переносишь встречи с ними? — поднимает голову на друга Юнги. — Это оказалось проще, чем я думал. По правде говоря, мы очень редко пересекаемся. Младшая постоянно в комнате торчит, а ее мать работает круглосуточно, да и я дома не появляюсь почти. А когда пересекаемся, то миссис Чон очень добра ко мне, язык не поднимается сказать что-нибудь плохое в ее сторону. — А младшая? Как, кстати, ее зовут? — Она вредная, — произносит Хосок, судорожно размышляя над тем, что ответить Джину на его второй вопрос, — пытается казаться ледышкой, но на самом деле дрожит как только я на неё посмотрю. Она пугается меня, я думаю, но при этом никогда глаза не отводит. Постоянно пререкается со мной, чего-то добиваясь. Интересная, в общем, — решает на этом закончить свой рассказ, игнорируя вопрос про имя, потому что врать парням не хочется, а ситуация с Юнги ещё не решена. Впрочем, Чон умалчивает о многом, например, о том, какие острые ключицы у его сестры, что ненароком увидел однажды и до сих пор иногда вспоминает, облизывается, хотя и думать не должен; какими красивыми ножками и аппетитными ягодицами она обладает, даже не думая прятать это добро от своего брата, будто не видит в этом ничего плохого; и о том, каким взглядом восхищённым, и в то же время ненавидящим, она иногда смотрит на него, когда тот якобы не видит. — Не хочешь наладить с ней общение? — спрашивает Намджун, — Вы оба в этой ситуации жертвы, я не вижу ее виноватой. — Я тоже, — признается Чон, — поэтому и не напираю на неё. Она ничего мне не сделала, чтобы я ее ненавидел, но я не вижу в этом смысла. Скоро я исчезну из ее жизни, так зачем вообще стараться? К тому же, мне абсолютно все равно, какое мнение у неё обо мне сложится. — Тебе даже не интересно, чем она живет? — удивляется Джин. — Тебе было бы? — встречный вопрос от Юнги. — Конечно. Я всегда хотел младшую сестру. На месте Хосока, я бы любил ее как родную. — Но ты не на месте Хосока, — слышится ответ от Намджуна. — С какой-то стороны Джин прав, — проговаривает Хосок, — на самом деле, когда я понял, что в этой девушке течёт и моя кровь тоже, я почувствовал какую-то ответственность за неё, но это, к счастью, не развивается в какие-то братские чувства. Мне это и не нужно. Так сложнее будет убежать. А если и она ко мне привяжется? Это же превратится в большую проблему. — Смотрите, кто сюда бежит, — слышится от Чимина, поглядывающего в сторону машины Джина. — Намджун, сними с себя, пожалуйста, куртку, — протараторил Сокджин, стягивающий с себя длинное пальто, — она у тебя длинная, а эти с голыми ногами, — на всякий случай уточнил. — Вы совсем идиоты? — снисходительно спрашивает Юнги, глядя на то, как парней кутают в тёплые вещи. — Нам надоело там сидеть, пока вы тут все дела мира обсуждаете, — пробубнил Тэхен, сильнее кутаясь в пальто. — Мы скоро уже поедем, — глянув на время, говорит Джин. — О чем говорили? — спрашивает Чонгук. — Да так, — поднимаясь на ноги, тянет Мин, — вас обсуждали, — проговорил, подавая руку Хосоку. — Очень смешно, — фыркнул младший. — А никто и не смеётся, — пожал тот плечами.

***

В силу обстоятельств Чонгука не пустили за руль своего малыша, а усадили рядом с Мином, который довез его прямо до дома. Хосок занял место Чона, разъезжая по городу на красивом чёрном мотоцикле, на который, смотря через зеркало заднего вида, хозяин пускал слюни, в душе ругая себя и Тэхена за чрезмерное ребячество. Холодный ветер вгрызается в тело Хосока. Ему бы дрожать он холода, покрываться мурашками, но он эту мерзлоту принимает, через себя пропускает, в себе желает сохранить, лишь бы полностью насытиться ею, чтобы было откуда черпать это напускное спокойствие и холоднокровие, потому что у него кончается. Он сам кончается как человек. Слишком трудно ему все даётся. Он ведь не железный, не бессердечная скотина, которую вообще ничего не волнует, он лишь пытается таким быть, потому что так проще. Проще терпеть того, кто вернулся к ним в дом спустя несколько лет после своей измены. Проще смотреть на мать, которая гордостью своей давилась, загибалась от боли в районе сердца, только бы любви было место, потому что без неё ещё хуже, без нее вообще не жить. Проще пережить смерть самого родного и любимого человека, который, казалось бы, должен был быть с тобой вечно. Так просто проще, поэтому он и держится за эту маску равнодушия, хоть знает, что в нем его ни капли. До дома Хосока довозит Юнги, в машину которого он пересел сразу же, как они добрались до квартиры Чонгука. Отворив входную дверь, парень мог только догадываться о том, бодрствует ли его младшая сестричка или спит, мило сопя. Хосок не знает Соль, не интересуется ее жизнью, понятия не имеет какая она, он кроме того, что она вредная и раздражающая иногда, вообще ничего не знает, но как же себе удивляется каждый раз, когда, перешагивая порог этого места, он чувствует спокойствие только от одного понимания, что Сольбин дома, прямо за этой стенкой, тихо дышит, смотря в книгу или выписывая какие-нибудь умные слова, которые Чону даже в страшном сне не приснятся. Нет никаких чувств или симпатии к этой девушке, лишь одно спокойствие от ее присутствия в доме, которое проникает под кожу Хосока, там выводится прописными буквами, которые не отодрать потом. И Чон, мысленно благодарит саму Сольбин, что та больше в комнате сидит, из неё не выходит, иначе, чувствует парень, тяжело ему пришлось бы. Чего стоят только те несколько моментов, когда они все-таки вглядывались в глаза друг другу, сканируя собеседника с головы до пят. Хосок ведь не забывает ничего. Он и капли эти, которые с тела девичьего скатывались помнит, и губы движущиеся медленно что-то ему выговаривающие, и ягодицы, которые показывались из-под довольно коротких спальных шорт, только Хосок одергивает себя. Он брат, сомнительное заявление, конечно, но как факт принять стоит, потому и причитает, что неправильно пускать слюни на собственную сестру, пусть и совсем для него чужую. — Доброе утро, — тянет, увидев перед собой Соль, — А куда это ты собралась? — интересуется искренне, ведь правда не понимает. — Ты только домой вернулся? — ошарашено глянула на парня, — Для меня утро может быть и доброе, но вот для тебя не точно, — проговорила, сузив глаза. — Я первый спросил, — отрезает, — И ты ошибаешься, сегодня я встретил один из лучших рассветов в моей жизни. — Интересно, где? — фыркает, — В очередном закуренном клубе, откуда, я уверена, ты не вылезаешь, — протискивается рядом с Чоном, потянувшись за пальто. — Ты слишком плохого обо мне мнения, — цокнул, поворачиваясь к ней лицом. — Я о тебе вообще никакого мнения, — и сама удивляется, откуда в ней столько стойкости, чтобы так ровно говорить, так ещё и взгляд не отводить. — Я сильно сомневаюсь, — наматывает вокруг своей шеи шарф так, что глаз практически не видно. А Хосоку умиляться хочется, она ведь на котёнка похожа, который уткнулся мордочкой в тёплое одеяло, — Не задохнёшься? — а Соль кричать хочется, что она от его запаха скорее задохнется. Такого спокойного и мягкого запаха, который шлейфом за ним тянется, его даже алкоголь не перебивает. Знала бы название его духов, несколько склянок бы купила и по очереди по комнате брызгала, чтобы в лёгкие это смесь забивалась. — Нормально, — буркнула, собираясь на выход. Хосок не стал ее вновь одергивать, одаривая девушку равнодушным взглядом. Знала бы Сольбин сколько сил приложил Чон только бы выдавить из себя эту эмоцию. Это невыносимо.

***

Сольбин напугана. Она своих чувств испугалась, которые так неожиданно возникли в груди, разливаясь тёплом по всему телу. Это что такое? Неужели все братья и сёстры испытывают нечто подобное? Это что-то новое для Соль и непривычное. В какой-то момент девушка поняла, что ей нравится. Нравится, что кто-то вот так небрежно спрашивает ее, куда та собралась. Нравится вот так вот перекидываться различными фразами с Хосоком. Нравится, что кто-то, кроме мамы, хотя бы делает вид, что заинтересован в ней, что ему не все равно. Нравится, что Хосок проявляет к ней интерес, стараясь наладить с ней отношения. Нравится, что он пытается быть ее братом, но одновременно с этим дико пугает. Все это приводит в ужас, потому что Сора не хочет с ним сближаться, а после зависеть от него, потому что иначе не умеет. Он хочет стать ее семьей, но она этого не позволит, хотя бы потому, что именно Хосок является тем человеком, ради которого отец бросил Сольбин. Отсюда вывод — Чон Хосок виноват во всех неудачах Соль, и это единственная истина, которую девушка хочет принимать. Размышляя о том, как девушке стоит поступить в данной ситуация, она уткнулась носом в ворота своей лучшей подруги. Время и правда раннее, поэтому на звонок Соль не нажимает, чтобы ненароком не разбудить Юнги, который, она уверена, недавно только вернулся домой, гуляя всю ночь со своими друзьями. Настрочив Ёнру сообщение, она стала ждать, пока ей откроют. Спустя пару мгновений Сольбин пустили внутрь теплового помещения, сразу же предлагая чай. — Не откажусь, — отозвалась та, садясь на высокий стул и упираясь локтем в столешницу. — Ты чего такая загруженная? — интересуется девушка, орудуя на кухне. — Я… — начала Соль, чувствуя страшная вину перед девушкой, — Я сейчас расскажу тебе кое что, о чем долгое время молчала. Постарайся на меня не злиться из-за того, что не рассказала раньше. Просто… пойми и прости? — выдохнула Сольбин, выдавая подобие улыбки. — Ты меня пугаешь, — Ру застыла с чайником в руке, неотрывно глядя на свою подругу. — Присядь, — попросила ее Сора. — Все настолько серьезно? — уточнила, все же выполняя просьбу девушки. — Вот ты мне это и скажешь, потому что, честно, я не знаю, — тяжело вздохнув, Сольбин начала свой рассказ, — Ты ведь в курсе, что мой отец ушел к другой женщине? — Ёнру кивнула, — Да, но ты не знала, что у него на тот момент уже был ребенок. На самом деле, я сама плохо понимаю, как все случилось и что на самом деле произошло, но из того, что я узнала, сделала вывод, что наш замечательный отец, уже имея ребенка от другой женщины, безбожно гулял направо и налево. Мама пару раз говорила мне о том, что у меня есть брат, но я и понятия не имела, что он старше меня. Ты осознаешь, что это значит? — Сора поджала губы, всматриваясь в глаза напротив. — Что… — неуверенно начала, — твой отец изменил другой женщине с твоей мамой? — Соль скривила лицо, легонько кивая. — Я не разговаривала с мамой об этом, поэтому не знаю всей правды, но в голову приходят самые плохие мысли. Я… я иногда чувствую себя такой виноватой перед Хосоком. — Твой брат? — Да, — усмехнулась, — мой брат. Так тупо звучит. В любом случае, не это самое главное. Ведь осознание того, что ты испортила кому-то другому жизнь, можно отбросить в сторону, лишь иногда вспоминая об этом постыдном аспекте твоей жизни, но то, что спустя столько лет отец вернулся к маме, так еще и со своим сыном — невозможно. — Подожди, в смысле вернулся? — В прямом, Ру. Я уже чуть больше недели живу под одной крышей с отцом и братом. — И ты за все это время ни разу не спалилась, — неверяще пролепетала девушка, — вау, подруга, да ты делаешь успехи. — Да перестань, — потерла глаза ладошкой, — Все это время я пыталась свыкнуться с мыслью, что теперь не будет все как раньше. Да, к тому же, я понятия не имела, как тебе об этом рассказать, потому что сама ничего не соображала. — Я до сих пор пытаюсь все переварить… Я даже представить не могу, какого тебе сейчас. — Да все уже в порядке. Я думаю, могло быть и хуже. Нужно отдать Хосоку должное, он ведёт себя вполне прилично, хоть и заносчивый до жути. — Заносчивый? — Именно. Весь такой из себя крутой, высокомерный, голову никогда не опускает, наверное, чтобы, не дай боже, корона с головы не свалилась. Ходит по дому словно грациозная лань, чтоб его. Бесит, не могу. Хорошо, хоть вижу его не так часто, иначе меня бы от него давно воротить начало, хотя чувствую, недолго ждать осталось. — Оу, потише, дорогая, — все же поднимаясь со своего места, проговорила Ру, хихикая, — Ты о нем так лестно отзываешься. — Потому что иначе никак, я его на дух не переношу, хоть и готова признать, что он чертовски хорош. Его большой плюс в том, что он умеет себя преподносить людям. — Да, тебе бы у него поучиться, — ставя кружку перед носом девушки, проговаривает недовольно Енру. — Да нормально я себя преподношу! — защищается девушка, обхватывая горячую кружку ладошкой. — Только преподавателям. Вся такая девочка отличница, а с остальными что делать? — Да зачем мне остальные, — недовольно бубнит себе под нос, — Мне абсолютно плевать, что обо мне думают другие. Главное, у меня есть ты, и я на хорошем счету у преподавателей. — Тебя не переносит больше половины группы, — напоминает Мин. — Тебя между прочим тоже, спешу напомнить. — Это издержки нашей дружбы, — пожимает плечами Ру. — Прелесть, — бурчит Сольбин. Девушки провели на кухне еще некоторое время, допивая свои напитки и болтая о разном. После отправились на второй этаж, в комнату Енру, стараясь шуметь как можно тише, потому что будить Юнги в такую рань себе дороже. Стоит сказать, что Чон часто появляется дома у Минов, ну и в обратную сторону это тоже работает. К этому уже все привыкли, даже тот же Юнги, что на дух не переносит незнакомых людей, и это странно. Его поведение всегда можно назвать странным, когда это касается малышки Соль. Он какой-то слишком понимающий и игривый по отношению к ней, в хорошем смысле, конечно. Если Ру в начале это приводило в шок и заставляло немного ревновать, то ли от того, что Юнги мог влюбиться в ее подругу, то ли от того, что с самой Мин брат так не обращался никогда, то со временем свыклась, понимая, что ни одно из ее предположений не верно. Юнги доходчиво объяснил своей сестре, что никаких чувств, кроме дружеских, к Соль не испытывает, и что ревновать ей тоже нет никакого смысла, ведь она его единственная сестра, которую он любит без меры. Просто Соль показалась Мину очень забавной и милой, такой же, как и сама Ру, что подкупало, а еще учитывая тот факт, что Сольбин росла без отцовского внимания, заставлял Юнги заботиться о девушке наряду с Енру. И нет, это была не жалость, просто незаметная поддержка, которой Мин старался показать, что СОль не одна, что ей есть на кого положиться. Ру полностью разделяла чувства брата, испытывая к Соль то же самое, поэтому с пониманием ситуации не возникло никаких проблем. Младшая лишь неловко извинилась, обещая больше не вести себя как маленький ревнивый ребенок, на что Юнги посмеялся, потрепав ее по макушке. Закрыв за собой дверь, девушки плюхнулись на пол рядом с кроватью, начиная обсуждать план действий сегодняшнего дня. Прежде чем начать заниматься ерундой, им предстояло сделать проект по истории, который должен был занять не больше часа. Собственно, именно по этой причине Чон и объявилась сегодня на пороге дома своей подруги. Уверяя друг друга, что справятся с этим заданием на раз два, они стали размышлять о том, что делать после этого. Сегодня суббота, можно никуда не торопиться и спокойно отдохнуть в приятной компании, чем и планирует заняться Соль, однако Ру другого мнения. Девушки довольно разные по своей натуре. Сольбин спокойная, мягкая, тихая девочка, когда находится в зоне комфорта, но стоит ей высунуть нос за его пределы, так все. Она становится колючей, раздражающей, едкой и колкой настолько, что от нее все в миг разбегаются. Енру ее полная противоположность. Мин чересчур энергичная, чтобы сидеть на месте, потому и ищет различные пути выхода из состояния покоя. Ее привлекают новые знакомства, места, эмоции и ощущения. Никому не понятно, как эти две барышни нашли друг друга, так еще и связали себя крепкими узами дружбы, но однозначно все понимают, что они дополняют друг друга. Девушки друг без друга слишком. Просто слишком. Чон слишком спокойная, слишком колючая или слишком тихая. Мин слишком веселая, слишком шумная, да и вообще слишком. Возможно, потому они и держатся друг за друга, ведь так они находятся в состоянии душевного баланса. Возможно, дело в чем-то другом, но, честно говоря, самих девушек это не особо волнует. Им не важна причина, почему они вместе, для них самое главное то, что они просто они есть друг у друга. — Я не собираюсь быть похожей на своего недобрата, который шляется по этим клубам 24/7, — выдала Сольбин, на что Ру ответила, что ничего не будет, если они разок туда заглянут. Стоит уточнить, что Енру частенько предлагает своей подруге поход в обитель похоти и разврата, но понимает ли она сама, чем может окончиться это их прогулка? Вот Чон понимает, а сверху еще и дорисовывает самый ужасный исход событий, где с девушками может случиться нечто плохое, о чем даже думать страшно. — Мы можем попросить Юнги, чтобы с нами сходил, — с надеждой произносит Мин. — С ума сошла? Да он тебя дома запрет, если хоть краем уха услышит про клуб. Меня, к слову, запрет вместе с тобой. — Да, что-то не подумала, — нахмурилась, размышляя, как еще можно уговорить Сольбин. — Я вообще сомневаюсь в наличие этой способности у тебя. — Ой, заткнись, — толкнула плечом девушку, — пошли лучше историю делать. Чем раньше начнем, тем раньше закончим, — получив согласие в ответ, подруги принялись за дело.

***

Домой Сольбин вернулась ближе к вечеру, а если быть точнее — ее вернули. Юнги, как благородный рыцарь согласился подвезти девушку до дома, промолчав, что ему вообще-то просто было по пути. Соль, узнав, не обиделась бы, конечно, но так все равно приятнее. Сам вечер, на удивление, прошел довольно спокойно. Мин младшая все же угомонилась на пару дней, уверяя, что поднимет эту тему в следующий раз, потому согласилась на предложение Соль посмотреть дораму, которую та давно откладывала. Ближе к пяти часам вечера к ним присоединился и Юнги, который только закончил работать над очередной песней. В самом деле то, что парень практически каждый день возвращается домой под утро, никак не мешает Мину выполнять все свои обязанность. Он отличный старший брат и прекрасный программист, который зарабатывает на этом достаточно большие деньги. Юнги успевает и свою душу радовать, создавая шедевры. Жаль только другим он эти шедевры слушать не разрешает. Дай боже раз в год включит какую-нибудь песню собственного сочинения, чтобы поинтересоваться мнением этих двух девчонок, которые глаза закатывают от восхищения, после с пеной у рта доказывая, что это должно увидеть свет, но Юнги непреклонен. Не сейчас. Позже. Соль, кажется, дома она одна, пока не слышит приветственное обращение от своего отца. По правде, ей омерзительно обращаться к этому человеку таким словом, но, говоря о нем другим, приходится употреблять именно его, потому что не всем объяснишь эту Санту Барбару. — Мистер Чон, вы дома один? — произносит, вешая пальто на плечики и убирая то в шкаф. — Да… — понаблюдав немного за девушкой, продолжает, — Сольбин, ты можешь называть меня… — Не могу, — Сора перебила мужчину, — то есть могу, но не буду, — Уджин понятливо закивал. — Как тебе Хосок? Вы же нашли общий язык? — с надеждой спрашивает, а Соль уши бы себе заткнуть. Невозможно этого человека слушать. — Хосок замечательный человек, просто золото, и да, мы с ним нашли общий язык. Мы же потерявшиеся брат и сестра, как же может быть иначе? — взмахнула руками, напрягаясь всем телом, — Это такое счастье, — глубоко дыша, проворчала девушка, из всех сил пытаясь скрыть свой гнев, — а теперь, прошу меня извинить, — с этими словами Соль рванула в свою комнату, убеждая себя, что хлопать дверью последнее, что она сейчас будет делать. Жаль, что на деле это оказалось самым первым пунктом в списке ее дел.