Быть семьёй

— … а потом я хлопнула дверью, — морщится Соль, — Я не выношу его, Ру. Он мне противен… Если с Хосоком еще можно как-то поладить, только потому что он не виноват в том, что отец у нас мудак, то с этим человеком — нет. — Ты говорила с мамой? — не отрывая взгляд от толстой методички, пролепетала девушка. — Да куда уж там, — вздохнула Чон, — Мы с ней практически не пересекаемся… Хотя она обещала мне все объяснить! — Значит объяснит… — зевнула Мин, удобно укладывая голову на толстую стопку страниц, где повествовалось что-то о механизме развития мотивационного возуждения, в основе которого лежит принцип доминанта. Девушка совершенно точно перестала бороться с сонливостью, полностью отдаваясь в ее теплые и уютные руки. Теперь уж Ру на все мотивации мира начихать, не говоря уже о каких-то там доминантах. К слову, никакая мотивация ей сейчас не помогала собрать себя в кучу. — Хотелось бы верить, — пробурчала Соль, откидываясь на спинку стула и глядя на свою подругу, — Чем ты ночью занималась, раз сейчас каждую горизонтальную поверхность подпираешь? — Ну, я поздно легла, — еле слышно. — Ммм… — протянула, так и не получив внятного ответа, — Все, — толкнула ту в плечи, — соберись, ради всего святого, а то как размазня. — Знала бы ты, как же мне все равно, — все же поднимая свою голову, ответила Ёнру, окидывая взглядом своих одногруппников. До начала занятия всего пару минут, а девушка до сих пор не может проснуться. Возможно, досматривать дораму до конца было не самой лучшей идеей, но светловолосая не жалеет. Ради того, чтобы увидеть примирение и поцелуй главных героев, которые многое пережили в течение всей драмы, девушка готова пожертвовать даже собственным сном. Хотя… сейчас ей приходится жертвовать учебой ради сна, однако это особо никого не печалит. Так и проходит весь оставшийся день у девушек. За разговорами ни о чем и о чем-то важном одновременно, подруги не замечают время, скорее растворяясь в нем. Стоит ли сказать насколько последняя пара выжала из Ру все соки? Впрочем, это никак не касалось хорошо себя чувствующую Соль, что шагала рядом, похихикивая над подругой в ладошку и раздумывая о насущных проблемах. Ёнру же полностью забила на все дела, так бесцеремонно тревожа брата, нарушая покой, убеждая того, что она обязательно заснет где-нибудь по дороге домой, а там уже и пиши пропало, если он не заедет за ее маленькой тушкой, заодно прибирая к рукам и Соль. Конечно, с девушкой ничего бы не случилось, решив она добраться до дома своим ходом, но ведь гораздо приятнее ехать с комфортом и с ветерком, да ещё и без остановок. Так, чтоб прямо к нужному месту отвезли. Благодать! Пробурчав что-то в трубку и заодно отругав свою горячо любимую сестру так, чисто ради профилактики, Юнги быстренько приоделся, не уделяя большое внимание своему внешнему виду, надеясь, что на долго его отъезд не затянется. Мин вообще-то парень занятой, вот и сейчас его отвлекли он крайне занимательных дел, но тут уж ничего не поделать. Сестра — святое. Даже такая хитрющая лиса, как Ру. Вообще, если говорить об отношениях этих двоих, то… в общем-то да, это ядерная смесь. Что-то такое из ряда вон выходящее. Если короче: сила подъеба отражает величину их любви друг к другу. Нет, не сказать, что их общение складывается только из плохих словечек, что вылетают изо рта периодически. Тут, если угодно, и дельный совет дать могут, и поддержать в случае чего, обязательно выслушают и по головке погладят, но… как же без шуточек-прибауточек? В чем, собственно, причина сего поведения этих двоих… а тут все просто. Юнги уже давно ошивается в Сеуле, полюбя это место всем сердцем — сам-то он из Тэгу. Да, чтобы получать дальнейшие знания и как-то реализовывать себя в этом мире, он выбрал именно столицу своей страны. Ну, оно и понятно, тут все двери считай открыты, больше материала для самореализации, так сказать. А сестра чем хуже? Вот и она пошла по стопам своего брата, оставляя родительский дом ждать их возвращения. Только вот все уже понимают, что на постоянной основе никто не вернется. Как не крути, а дети-то выросли. Тут-то и кроется причина — Юнги и Ру держатся друг за друга как никогда, находясь совершенно в другом городе, не чувствуя родительского плеча рядом. Конечно, старшему было в разы тяжелее, он ведь первые несколько лет куковал тут один, а потом и сестра к его бочку прибилась, а за нее ответственность нести нужно! Но, хочется сказать, Мин аж вздохнул спокойнее, когда она приехала. До сих пор вот ему дышится хорошо, он и не жалуется. Да вот только отношения между ними изменились, они стали более открыты друг с другом, отсюда и шуточки пошли. Ру хоть и младше, но Юнги уж точно ее ребенком не считает. Сестрой, о которой он заботится и несет ответственность, да подстебывает иногда — да, но не глупым ребенком, хоть и оберегает от всего эту девчушку. За окном автомобиля, Мин еще издалека их замечает, стоят эти две куколки — одна лучше другой. Ру еле стоит, скорее висит на плече Соры, да глаза пытается держать открытыми, получается у нее из рук вон плохо, стоит отметить, а Сольбин в облаках витает с каким-то хмурым лицом, полностью уходя в себя. Кто бы знал, о чем она сейчас думает. Юнги даже в голову не придет, что все мысли его малышки Соль заняты его же замечательным другом… одним из, в котором он души не чает. Вот это ирония судьбы, конечно. Подкатив к этим красавицам, в прямом смысле этого слова, Юнги остановился, ожидая пока подруги не залетят в машину, садясь на заднее сиденье, кажется, не желая расставаться друг с другом. Ну, в самом деле Ру просто не хотела отлипать от Соль, принимая ее за свою индивидуальную и самую удобную подушку. В машине ситуация не изменилась, только то, что Мин нашла для себя наиболее удобное положение, укладывая свою голову на плечо подруги. — Привет, малышка Соль, — поздоровался Юнги. — Привет, оппа, — ответила, откладывая свои великие думы на потом. — Что это с ней? — имел ввиду свою сестру. — Она до утра смотрела дораму с великим Ли Чон Соком. Видимо, он там часто расхаживал с голым торсом… иначе я не понимаю, что ее могло так затянуть, — размышляла Сольбин. — Боюсь представить, чем она занималась под покровом ночи наедине с этим вашим Ли Чон Соком, — выруливая с территории университета, усмехнулся Юнги. — Фу, — подала признаки жизни Ру, — совсем извращенец? — Ру, что за грязные мыслишки? Я имел ввиду явно не то, о чем ты подумала, — тут уже Сольбин начала улыбаться, глядя на этих взрослых детей. — Ой, да, так я тебе поверила… И вообще… завались, — пробубнила девушка, обнимая руку своей подруги, словно являлась какой-нибудь коалой. — Как пожелаешь. Правда от этого не изменится, — отчеканил Юнги. — У каждого она своя, — протестующе заметила Ёнру, — Поэтому давай каждый останется при своем мнении, ок? — Ок? — передразнил. — Матерь божья, Соль, дорогая, я переезжаю к тебе. Я не вынесу его больше… — прохныкала девушка, вызывая тем самым смех рядом сидящей. — Не хочу оказаться предательницей в твоих глазах, но я в конечном счете все равно сбагрю тебя обратно Юнги. — Ну и что за нелюди меня окружают, — вздохнула от отчаяния Мин. — Самые лучшие, — заметила Сольбин, вызвав тем самым одобряющую улыбку у парня. — Верно подмечено. Тем временем они уже подъезжали к дому Соль. Все могло бы закончиться без происшествий, если бы в это самое время по счастливой случайности (ну, как иначе?), из того же самого дома, где живет Сора, не вышагивал с таким уже привычным равнодушием на лице и аристократической холодностью тот самый Чон-лучший-друг-и-брат-Хосок. Да, сказать, что Юнги, мягко говоря, удивился, значит ничего не сказать, однако стоит отдать ему должное: челюсть со своих колен он быстро подобрал. Что же касается Хосока, он вел себя более сдержанно: ему уже давно было все известно. Но, нужно сказать в его оправдание, Чон не специально устроил им встречу на этой территории и именно в это время. Он тоже как бы не планировал выяснять сейчас отношения с Юнги. Сольбин — отдельная история. Ей было неловко… стыдно? За что — непонятно, но сам факт. Она не собиралась знакомить Хосока с Юнги и Ру, считая, что это слишком личное. Все же это ее близкие люди, частичка ее души. Получается, Хосок узнает о ней чуть больше, влезая в ее личный уголок спокойствия и уюта. Ведь рядом с этими людьми только так. А сам Чон, как считала девушка, прямое доказательство неполноценности собственной семьи, наверное, поэтому она чувствовала стыд. Ведь по сравнению с семьей Мин у нее все было не так. Да, такой же старший брат, мама, папа и она сама, но стоит только вспомнить все мелкие детали, которые не такие уж и мелкие, и можно биться головой об стену, в который раз убеждаясь, что все у нее необычно, не как у всех нормальных людей. Одной Ру было все равно: она дремала на плече подруги, не видя никаких Чон Хосоков, так вовремя вышедших из дома. -…Соль? — промямлил Юнги, глядя на своего друга, совсем не растерявшегося от такой внезапной встречи. — Да…? — неуверенно. В этот же момент дверь спереди отворилась, впуская, кажется, нежеланного гостя. — Привет, — Чон протянул Мину свою руку, которую тот пожал в знак приветствия. — И тебе… привет, — воцарилось молчание, которое разбавляла двигающаяся Ру: услышав новый голос, ее пробило любопытство. — Видимо, начну я, — предложил Хоби. — Уж попробуй, а-то я ни ху… черта не понимаю, — нахмурился Мин. Сольбин же подавляла свою внутреннюю истерику, ведь она тоже совсем не догоняла сути дела. — Я же рассказывал вам о своей сестре… Так вот, ее сестру зовут Сольбин… Чон Сольбин… — немного погодя добавил, — и, как я понял, вы знакомы. — Сора… — Юнги повернул голову в сторону девушки, — ты не говорила, что у тебя есть брат… — недоумение так и плескалось на дне его глаз. Видимо, шокированный от такого заявления Мин не в состоянии сложить два плюс два. Он, кажется, отказывается вспоминать рассказ Хосока о том, что совсем недавно появился в жизни этой девочки. — Раньше у нее его и не было, — помог Чон молчавшей сестре, — я же говорил… — Вы знакомы…? — перебила его Соль, обращаясь непосредственно к Юнги. — Ну, так-то да. — Слушай, я ведь знаю тебя, — с прищуром оповестила о своих открытиях Ру, — ты постоянно с Юнги тусуешься… — Верно, Ру… Рад тебя видеть, — добавил с такой настоящей улыбкой на лице, будто и правда был рад. Соль от такого впала в ещё больший шок, ведь от него она таких искренних улыбок не получала. — Ты и улыбаться нормально умеешь? — с презрением уточнила Сольбин. Видеть эту улыбку было… неприятно. — Для тебя это новость? — приподняв бровь. Соль, оскорбившись, оставила вопрос без ответа. — Пиздец какой-то,— подвел итог Мин, откидываясь назад. Сольбин, не выдержав этой давящей обстановки, вылетела, словно пуля, из автомобиля, стремглав умчавшись домой. Как-то ей было совсем погано, и тут даже не объяснишь в чем дело. Ёнру, немного погодя, оповестила сидящих в машине, что побудет немного с девушкой, оставляя парней дальше молчать наедине друг с другом. — Хосок, что за сюрприз? — Если ты думаешь, что я был в курсе вашего знакомства, то выбрось эти мысли из головы. Я узнал об этом в ночь, когда мы поехали к морю… ты ее тогда подвозил до дома, но я так и не решился спросить. — И долго ты собирался молчать? — Юнги не злится. Нет! Он просто обескуражен. — Да это потом уже как-то забылось, — и не врет ведь, дела с клубом выбили все лишние мысли, — А вы… давно знакомы? — а спросить ведь хотелось другое, но вот язык не повернулся. И фиг пойми, почему. — Второй год уже идет. — Мм, — ужасно неловко, кажется, такого между ними давно уже не было. — Да ладно, хватит маяться, — смягчается Юнги, хлопая своего друга по плечу, — спрашивай чего хотел. Вижу же, скоро лопнешь от любопытства, — и усмехается. — Так вы вместе? — и ведет себя отстраненно так, будто и правда не интересно. — А если да? — Ну, значит да, — стараясь не раздражаться, произносит Хосок. А чего, собственно, ожидал? Да, наверное, ничего, но все равно вот неприятно, что-ли. Ох, уж эти братские чувства, чтоб их. — Не нравится? — уточняет, стараясь не заржать. Видит же, как тот бесится, пусть и держится хорошо. Кто-то другой и не заметил бы перемен в его поведении, но этот «кто-то другой» точно не Юнги. — Не мое дело, — и правда вроде все равно. Взгляд ничего не выражает и ведет себя как обычно, да вот видно, что все равно какой-то нервный. — Да не бесись, — похлопал по коленке в этот раз, как бы показывая, что все нормально, — она мне как вторая младшая сестра, — и улыбку давит, — я бы не стал, — и вроде видит облегчение в глазах Чона. Плечи сразу опустились, тело расслабилось, да и лицо стало проще. — Хорошо, — покачал головой, не зная, что ответить. — Хорошо, оно может и хорошо, но обидишь малышку Соль — обижу тебя. Тут даже дело не во мне, Ру всю работу за меня сделает, — на легке добавляет, — Я не знаю, как вы там общаетесь друг с другом, но Соль хорошая девочка, — дает наставления, и правда как старший брат, — Дружба дружбой, но с Сольбин прошу вести себя хорошо, — поднимает вверх указательный палец. — Я разочарован… Вот так вот и теряют друзей, — наигранно взгрустнул, стираю указательным пальцем невидимую слезу. Уже более серьезно добавил: — но я рад, что у нее такие защитники. С вами она точно не пропадет. — С тобой тоже, Хосок, — тяжело выдохнул, размышляя над дальнейшими словами, — Раньше я не задумывался об этом, потому что не знал всей ситуации, но сейчас… В общем, не знаю, что ты решишь в конечном счете, но будет лучше, если ты станешь Сольбин настоящим братом. Даже после своего ухода… было бы неплохо поддерживать с ней связь. — Это из ряда фантастики? — Это из ряда «Чон Хосок, ты будешь полным мудаком, если оставишь малышку Соль одну, после того, как она к тебе привыкнет». — Именно поэтому мне с ней лучше вообще не общаться. — Разговаривай — не разговаривай, какая разница, когда она привыкнет в твоему присутствию в этом доме. — Да брось… — Я предупредил, Хоби — его перебили, — но решать, конечно, тебе… Ладно. Куда ты там собирался? Поехали, подвезу.

***

Нормально ли ронять слезы на мягкий ворс ковра из-за такой ерунды? А, собственно, что случилось? Да вроде ничего. Просто твой недобрат, которого ты на дух не переносишь, знаком с твоими самыми близкими людьми. Кажется, ведь ничего такого. Ну, знакомы и знакомы… но тут не все так просто. По крайней мере для Сольбин. Это, признаться честно, словно нож в спину, хотя никто ее на самом деле и не предавал. Ожидала ли она подобного? Однозначно нет. Сможет ли она смириться с этим? Пока тоже непонятно. Успокоится ли ее душа после такого, покажет лишь время, а сейчас дикие кошки скребутся внутри всей грудной клетки. Они оставляют некрасивые рваные полосы, которые зашивать придётся собственной рукой. Становится жутко невыносимо и неприятно, когда твое теплое и уютное нечто, которое ты хранишь в секрете ото всех, не буквально, оказывается в чужих руках. Так, возможно, что в этих руках оно оказалось даже раньше, чем в твоих. То есть, это ты присвоил себе чьё-то тепло и счастье… осознавать это не очень приятно. Теплая ладошка проходится по всему плечу и боку девушки, поглаживая. На щеке чувствуется горячее дыхание и мягкий шепот подруги, который утверждает, что все будет хорошо. А что будет-то? Ничего все равно не изменится, да и нет в этом никакого толку. Для Сольбин это все равно будет катастрофой. Ей казалось, что она единственная, кто имеет таких замечательных друзей, а тут вот как оказалось. Сора надеялась, что хоть тут Хосока обскакала, но все опять наоборот. И нет, Сольбин не эгоистка, просто ей хотелось знать, что она имеет тот самый остров счастья, которого не имеет Хосок, ведь с семьей у обоих не сложилось, а друзья это другое. Да и что тут плохого? Он лучше ее во всем, да даже во взгляде, который пригвождает ее к месту, с которого не сдвинуться, не пискнуть. Девушка надеялась, что у нее есть хоть что-то, чего нет у брата, и нет в этом ничего неприемлемого. Да и Юнги тоже в этой ситуации подсобил. Он мог хотя бы намекнуть, мол, смотри Сольбин, это вот мои друзья… слева направо, справа налево… запомни их, а то мало ли один из них окажется твоим братом. Господи, какие глупости… Но даже так Сольбин не обижается. Никто не виноват, что ей эта ситуация не пришлась по душе. Ей неприятно. Вот и все. И стоило ли из-за этого пускать слёзы? Возможно, нет, но девушке определенно стало лучше. Теперь, обнимая Ру в ответ, Сора могла спокойно вздохнуть, выпустив из себя часть той боли, что вдруг вспыхнула в груди за считанные секунды. Теперь даже кошки поутихли, пряча свои коготки, которые до этого безжалостно терзали. — Успокоилась? — быстрые кивки головой, — И чего разревелась? — пожимает плечами, — А кто должен знать? — снова дает понять, что в душе не чает, — Вот же глупышка, — поглаживая по голове, ругает ее Ру, — Хосок с Юнги давние друзья, Сора. Тебя даже на горизонте не было, когда они познакомились… С тех пор они очень близки. Моя ошибка, что я совсем позабыла имена друзей Юнги… но у него их куча. Так всех и не запомнишь… поэтому не переживай из-за этого. — Я не переживаю, — глухо отозвалась та, слегка отстраняясь от подруги и заглядывая ей в глаза, — Мне просто неприятно… Плюс ко всему я Хосока на дух не переношу… а тут, оказывается, он лучший друг Юнги… — Один из, — перебивает ее Ру. — Да, один из… — а после с интересом, — а много у него их? — Точно знаю про шестерых, один из них Хосок… это прямо самые близкие, но, думаю, на этом список не заканчивается. — Он никогда не говорил об этом… — Да ты же знаешь его. Будет он еще о себе трепаться… — Точно… Это же Юнги, — тяжело вздохнула девушка, выпуская из своих объятий подругу. Хватило пару секунд, чтобы принять горизонтальное положение на своем любимом мягком ковре. Приподняв брови, Сора уставилась на подругу, глядя на нее снизу вверх, похлопывая рядом с собой, как бы намекая, чтобы та повторила за ней. Ну, девушке повторять много раз не надо, потому Ру легла рядом, глядя в потолок. Там не было ничего интересного, всего-то белое полотно, которое навевало скуку, но при желании воображение могло разукрасить его во все цвета радуги. Когда Сольбин была поменьше, она этим и занималась: всегда представляла большие светящиеся звезды, что не раз окрашивали черное небо по ночам. Однако, то было в детстве, сейчас же если представлять, то только глубокие черные глаза, в которых прячутся глубины океана, пугающие своей темнотой. Хотя, Сора приучена с детства… она знает, что звезды появляются только когда небо чистое, совсем не мутное. Тогда да! Тогда можно разглядеть все эти светящиеся точки, которые так радуют человеческий глаз, когда же небо застелено покрывалом легкой дымки, то в этом случае ничего не видно… наверное, поэтому она не пугается темных глаз своего родственника, которые периодически всплывают у нее в сознании. Сольбин знает, что при желании и там могут появиться звезды, которые будут сверкать неутолимо, только нужно немного помочь… но Соль не помощница. Ей самой нужна помощь… Как бы грустно это не звучало, но и у Соры в глазах тьма непроглядная, за которой скрывается яркое нечто. Эта темнота стала ей спутницей по жизни. И, кажется девушке, все дело в генах. Возможно, они смогут помочь друг другу…? В голове у Ёнру мысли попроще. Конечно, для нее тоже стало сюрпризом, что брат Соль именно Хосок, но это не привело ее в состояние шока. Они давно знакомы, хоть и виделись всего-то пару раз. Помнится ей, Хосок приезжал к ним домой, еще там в Тэгу. Правда, никогда надолго не задерживался. В любом случае, Ру просто уверена, что Юнги не стал бы связываться с плохими людьми, поэтому и против Чона ничего не имеет, но состояние Соль заставляет девушку о ней волноваться. Должно быть, у подруги другое мнение на этот счет. Спустя полчаса, что показались девушкам вечностью, которую они пролежали в тишине, Ёнру получила сообщение на мобильный от своего брата, который просил ее спуститься вниз и, наконец, после таких потрясений поехать домой. Попрощавшись с Сольбин, Ру спустилась на первый этаж, задерживаясь для того, чтобы натянуть на себя пальто и обувь. Она не сильно удивилась, увидев перед собой заходящего в дом Хосока, потому, закончив с одеванием, спокойно подошла к нему, заглядывая в те самые черные глаза, которые так пугают ее подругу. А пугают ли…? Вглядываясь в черты его лица, Ру пришлось приложить большие усилия, чтобы не треснуть себя по лбу. Они ведь и правда похожи… и как же она не заметила этого раньше? — Я могу присесть, если хочешь. Так тебе будет удобнее пялиться на меня? — Вы похожи, — проигнорировав его замечание, продолжила Ру, — Ты когда-нибудь задумывался об этом? — Ты когда-нибудь задумывалась о том, что вы с Юнги похожи? — раздраженно. Этот разговор явно не нравится Хосоку. — Не переводи стрелки. У вас другая ситуация, — выдохнула девушка, отводя взгляд, — это так… странно. — Ру, не лезь мне в душу. Чего ты хочешь? — Пока ничего, — обойдя парня, продолжила, — Подчеркиваю слово «пока», — парень усмехнулся. — Тебя Юнги ждет. Поторопись, — Ру кивнула головой, как бы соглашаясь. Дверь была открыта в ту же секунду, а сама же гостья испарилась, словно ее тут и не было. Хосок облегченно выдохнул: не хватало только ее нравоучений. А чего, собственно, все от него хотят? Неужели они и правда думают, что это так просто? Взять и вспыхнуть братскими чувствами к человеку, которого ты знаешь две недели вообще-то нереально. Особенно сейчас… Хосок и Сольбин слишком взрослые, а от того упрямые для того, чтобы принимать другую реальность. Конечно, они могут полюбить друг друга, это неоспоримый факт, но не как брат и сестра, а как два взрослых и самостоятельных человека, которым просто нравится общаться друг с другом… иначе сказать — как друзья. Примером могут являться Юнги и Сольбин. Они дорожат друг другом, да! Но никакой родственной связи между ними нет и не будет. То же и в случае с Хосоком, и он это, кажется, единственный понимает. Конечно, он не раз говорил, что чувствует ответственность за девушку, просто потому, что факт того, что они все-таки родственники мелькает перед глазами, но не более. Поэтому, для того, чтобы этим двум наладить отношение, они должна хотя бы начать общаться. Все, как во взрослом мире… другого выбора у них все равно нет, ведь никто не привил им эту любовь в детстве, когда была такая возможность, и от этого горько. Коснувшись ручки двери, ведущей в собственную комнату, Хосок замер. Сердце было не на месте после побега Соль из машины, наверное, потому что в этой ситуации часть вины лежит на нем. В любом случае, оставлять все так сейчас значит угробить любые шансы на какое-либо сближение в будущем. Не то что бы Хосок намеревается стать ей лучшим братом, но контакт наладить нужно, чтобы не было никаких косых взглядов в его сторону полных ненависти и обиды. Этого Хоби хочет меньше всего, ведь, как уже говорилось, пусть из него так и прет равнодушие, это не так… ну, почти не так. Хосоку тоже неприятно натыкаться на эти острые колючки в глазах своей сводной сестры. Это… раздражает. Постучавшись несколько раз в дверь девушки, Чон стал ждать ответа. Не услышав ничего, кроме тишины по ту сторону, он постучал еще раз, начиная потихонечку раздражаться. Да это чистой воды игнор со стороны Соры. Что и следовало ожидать… Не собираясь мириться с капризами Сольбин, Хосок резко раскрыл дверь, сразу же приковывая свой взгляд в телу, распластавшемуся на белом пушистом ковре. Девушка даже не удосужилась посмотреть на человека, что смел потревожить ее покой и идиллию: она как смотрела на потолок, так и продолжала заниматься этим делом, стараясь как можно реже моргать. Чон же тоже не торопился, так и замерев около прохода, беззастенчиво сканируя взглядом фигуру девушки. На Сольбин было надето максимум одежды, но даже так парень испытывал удовольствие от созерцания этого невинного создания. Левая рука лежала на впалом животе сестры. Рукав свитера, скатившийся слегка вниз, оголил все запястье, предоставляя Хосоку материал для наблюдений. Глядя на этот участок тела, Чону казалось, что перед ним лежит фарфоровая кукла, которая случайно упала. Вся она была утонченной и маленькой, а запястье было безбожно тонким, от чего трогать становилось страшно. Его бы только касаться невесомо губами. Ниже лежащей руки пытались привлечь внимание тазовые косточки, которые прилично выпирали, обтянутые грубой джинсой. Собственно, именно они заставили фантазию Хосока разгуляться, причем не в самую приличную степь. Кто бы знал, что увидев Соль в одежде, Хоби испытает больше удовольствия, нежели глядя на тысячи обнаженных девушек. Лицо Сольбин не выражало ничего. Она просто пялилась в потолок, тем самым вынуждая Хосока поднять голову наверх, чтобы самому убедиться в отсутствии там чего-либо. Впрочем, он не так интересовал парня, как слегка приоткрытые влажные губы, которые Сора облизывала с завидной периодичностью, проходясь кончиком языка по нижней, затем по верхней губам. Не выдержав, Чон и сам облизнулся, сглатывая ком в горле, после сразу же прикрыв за собой дверь, не осмеливаясь подойти к сестре. — Не хочешь поговорить? — облокотился спиной о стену позади себя, пряча руки в карманы штанов. Сольбин так и молчала еще минуту, после переводя взгляд на Хосока, который глядел на нее в ответ. Соре сейчас было абсолютно никак. — А ты не хочешь оставить меня в покое? — практически прошептала Соль. Не дождавшись ответа, Сольбин перевела взгляд на потолок, краем уха слыша еле различимое движение. Это был Хосок, который тихо оттолкнулся от стены, совершая маленькие шаги в сторону девушки, и который также тихо лег рядом, устремляя взгляд туда же, куда смотрит сестра. Мягкий ворс приятно щекотал кисти, что расположились на полу, параллельно телу хозяина. Хоби оказался доволен ощущениями, которые получил, приземлившись на белоснежный ковер. Теперь стало понятно, почему девушка предпочитает это пушистое изделие, вместо обычной кровати. — И что я здесь должен увидеть? — задался совершенно логичным вопросом. — Все, что пожелаешь, — охотно отозвалась, продолжая, — стоит только подключить свою фантазию, — а Хосоку и фантазировать не нужно, ведь то, что прекрасно, он может увидеть всего-лишь повернув голову направо. Как бы то не было, но Соль, чисто с мужской точки зрения, и правда была красивой. Должно быть, точно также, как и ее брат. — А что видишь ты? — Хоби все же уставился на профиль девушки, подмечая для себя новые детали, на которые раньше не обращал внимания. Например, пушистые ресницы, которые порхали, словно крылья бабочки, вздымаясь вверх, а после опускаясь обратно вниз. Глазеть на пустой потолок не имеет никакого смысла, когда есть красивый человек, на которого глаз радуется смотреть. — Это то же самое, что спросить: «А что у тебя на душе?» — незаинтересованно ответила девушка. — И что же у тебя на душе? — А у тебя? — повернув голову влево, Соль уткнулась взглядом в черный омут, который до этого видела на чистом полотне. Видеть его глаза так близко, то еще удовольствие. Оказывается, этот омут все-таки блестит, правда не так, как она представляла. Она думала у Чона в глазах звезды светят, а на деле оказалось, что блики, образовавшиеся при отражении солнца о морскую гладь. Эти блики расходятся в разные стороны, охватывая каждый участок тьмы, приобретая различные оттенки золотого из-за неспокойного моря, что постоянно движется куда-то, образуя маленькие волны. Это красиво. — Ты права, — он ухмыльнулся, — это и правда слишком личное, — перешел на еле слышный шепот, не решаясь добавить что-либо еще. Воцарилась приятная тишина, которую никто не смел нарушить. Хосок и Сольбин просто смотрели друг на друга, смешивая дыхание обоих в нечто единое, которое вдыхали в себя одновременно, отдавая предпочтения этому нечто, а не кислороду. Это было близко. Достаточно, чтобы разглядеть лицо напротив в подробностях. Этим оба и занимались, стараясь выжать максимум из этих жалких минут, что были предоставлены им. Сейчас запоминались все родинки, которые попадали в поле зрения, все маленькие ямки и шрамики, которые обычно не замечаются. В данный момент вообще все было по-другому, и это чувствовали оба. — Ты мне не нравишься, — совершенно искренне прошептала Соль, желая хоть с кем-то поделиться своими чувствами. — А ты мне — очень, — прозвучало также искренне в ответ.