Bread and circus

Если бы каждый раз Айзава засыпал и просыпался в положенное время, а не в полдень или позже, то он, наверное, перестал бы чувствовать дикую головную боль после каждого своего пробуждения. Но это не сказка, и у него нет времени на то, чтобы привести свой режим сна в порядок. Его расписание состоит из небольшого количества дел, но довольно-таки хаотичное, и каждый его пункт требует к себе особое внимание. Если бы усталость была его квирком, то он бы давно заставил Тошинори подвинуться на его пьедестале. - Ты ведь снова задержался дольше положенного, - это не был вопрос, но это так же не было и упреком. Айзава повернулся по направлению к голосу и увидел перед собой привычную картину: множество исписанных бумаг, книги и грязные чашки, которые каким-то чудом умещались на журнальном столике, который уже несколько лет служит как письменный. На ковре позади столика были стопки из тетрадей его студентов и учебники по всем предметам для разных лет обучения в Юуэй. Он обычно не пользовался ими, поэтому хранил в книжном шкафу, но сейчас они покоились на их новом месте, обклеенные стикерами для заметок и с блокнотными листами, торчащими между страницами. Среди всего этого беспорядка расслабленно восседал Мидория, скрестив ноги на полу, и буравя Шоту уставшим взглядом, до боли похожим на его собственный. - Надо было остаться со злодеями до приезда полиции, - ответил Айзава. Изуку не выглядел впечатленным – он знал, что это правда, но он слышал это уже не первый раз. Ему хотелось сказать что-то еще, но подросток едва заметно сжал губы, решив, что правильнее будет промолчать. Мидория посмотрел в сторону, нахмурив брови, а затем встал с пола, осторожно переступая через книги и тетради на полу. Он прошел до кухни, на секунду встречаясь взглядами с про героем, и скрылся за открытыми дверьми. - Я думал, что ты дашь себе отдых хотя бы перед сегодняшним днем, - донеслось с кухни. - Я не могу бросить свою работу только из-за того, что мне нужно выспаться, - эта фраза слетала с его языка уже тысячный раз. Айзава прошел до освещенного светом из окна журнального столика и наклонился, чтобы посмотреть то, над чем работал Изуку, пока герой получал свои заслуженные два часа освежающего сна. В основном это было его домашнее задание и анкеты его бывших учеников с подробной характеристикой их квирков на обратной стороне, написанной печатными буквами от руки. Было странно, что Изуку достал их из своей папки, так как эти ребята были отчислены меньше года назад, но это наверняка было как-то связано с сегодняшним днем и предстоящим учебным годом. Его взгляд привлекли наброски и чертежи, которые были до этого скрыты под анкетами. - Хах, - ухмыльнулся Айзава, собирая все наброски в одну стопку, чтобы взглянуть на них поближе. Он знал, чьей руке принадлежала фраза “ЛУЧШИЕ ДЕТКИ ДЛЯ ЛУЧШЕГО МАЛЬЧИКА”, написанная прямо над чертежом большими розовыми буквами. - О нет, - драматично простонал Изуку с порога, заметив, что именно в руках держит Айзава. – Ты нашел их. - Дап, - шире ухмыльнулся герой, отрывая взгляд от описания на другом листе. Почерк был скачущим, даже хаотичным, как и сама девушка, но все ее расчеты, чертежи и примечания были сделаны профессионально. Айзава ухмыльнулся. Через пару лет Мэй сможет затмить даже собственную мать. - После экзамена зайду к ней, - Изуку отпил кофе из собственной чашки и протянул вторую Айзаве. – Она говорила, что уже сделала прототип. Шота посмотрел на цифры в углу чертежа будущего творения Хатсуме и вопросительно поднял бровь. - На них стоит позавчерашняя дата, - он демонстративно повернул их Изуку. Подросток пожал плечами и сделал большой глоток кофе. Сегодняшний день не обещал быть легким. - Мэй очень хотела успеть создать что-то до экзамена. Она сказала что-то вроде: “Я создам чертово произведение искусства до того, как мой талант закуют в кандалы в стенах этой школы”, но я не уверен, потому что она очень эмоционально била молотком о лист металла. - Надо будет убедиться, что Маиджима сможет с ней справиться, - Айзава вернул чертежи Изуку. Не хватало, чтобы Инженерная Мастерская взлетела на воздух в первый же день из-за энтузиазма Хатсуме. По рассказам Изуку, девушка может даже плюшевую игрушку сделать опасной для жизни, а если она начнет работать, чтобы доказать свое мастерство, то надо хотя бы предупредить об этом ее учителя. - Ну, я могу пожелать только удачи, - Он мог бы хотя бы притвориться, что хоть каплю сочувствует. - Тебе же удавалось быть ее голосом разума до этого. Лицо Мидории комично скривилось, словно он вспомнил разом все опасные для жизни идеи, которыми с ним делилась Мэй. Айзава знал, скольких сил подростку стоило уговорить Хатсуме не добавлять в его телефон функцию детонирования. - Мне повезло, что теперь это будет не моя забота. Его голос был холодным – копией голоса Айзавы, когда он зол, - но не из-за Мэй. Девушка была его первым и лучшим другом, и Изуку не злился на нее даже в тот момент, когда она случайно подожгла его одежду (именно тогда голос Шоты мог заставить Ад замерзнуть). В том, как Мидория сжал губы и отвел взгляд, было что-то еще, кроме непонятно на кого направленной злости. Но если Изуку не хочет говорить, что его беспокоит, то Айзава не будет его заставлять. Он отнес уже пустую чашку на кухню и поставил ее в раковину. Часы на стене показывали, что было утро, и у них еще есть достаточное количество времени, чтобы собраться и успеть к началу экзамена. Чувство внутри обещало, что этот учебный год будет кошмарным. Прекрасно.

=

Айзава всегда считал, что наблюдать за учениками с камер безопасности – абсолютно глупая и непрактичная идея. И Изуку был с этим согласен. Раньше, когда экзамен подразумевал под собой уничтожение гигантских роботов, учителя жаловались, что трансляция видео или звука могла резко прекратиться в любой момент. И это понятно, потому что на экзамене надо было уничтожить херову тучу чертовых роботов. Конечно, ученики не заметят, если под руку случайно попадут несчастные камеры. Но после изменения экзамена количество отдавших жизнь устройств видеонаблюдения заметно снизилась. Абитуриентам больше не надо сражаться с роботами. Им достаточно обезвредить злодеев, спасти ненастоящих горожан ненастоящего города или просто как-то помочь возможному коллеге. Сейчас, наблюдая, как одна из сотен камер выходит из строя из-за расплавившей ее кислоты, Изуку подумал, что ему все же следует попросить Мэй что-то с этим сделать. Они бы могли как-то укрепить камеры или придумать способ наблюдения получше. Мидория подпер голову рукой. Он надеялся на то, что ей сейчас веселее, чем ему. - Что-то не так, Мидория? – произнес кто-то справа, заставляя Изуку вздрогнуть от неожиданности и резко выпрямиться. – Ох, прошу прощения. Не хотел тебя напугать. От старых привычек сложно избавиться. Изуку посмотрел направо и опустил взгляд вниз на мышь, собаку или медведя. Может, все одновременно? Они встретились глазами, и он снова почувствовал себя неуютно под пристальным немигающим взглядом Недзу. Мидория также на себе чувствовал глаза остальных присутствующих, но был уверен, что Айзава смотрит не на него, а на антропоморфное животное. - Нет, все в порядке, директор. Просто не понимаю, зачем я Вам здесь. - Ох, так вот оно что! – Недзу с улыбкой хлопнул лапками? – Я просто хочу убедиться, что в этом году мы не упустим из виду многообещающих будущих героев. Будет обидно, если мы проморгаем стоящих кандидатов, как в прошлом году. - Надеюсь, это никак не связано с нашим прошлым разговором, директор, - сощурив глаза, Изуку наблюдал за тем, как Недзу пытался отмахнуться от его слов со смехом. - Конечно, нет, Мидория. Нам просто не помешает еще одна пара острых глаз. Еще бы. Когда Недзу снова повернулся к мониторам, Изуку еще несколько секунд смотрел на него, прежде чем обернуться и увидеть пристальный взгляд Айзавы. Мидория понял, что он уже связал его утреннюю секундную вспышку гнева и разговор с директором воедино, поэтому просто равнодушно пожал плечами. Он ему расскажет об этом, но потом. Сначала ему надо обсудить это с Мэй.

=

- Итак, сколько взрывов было на твоем экзамене? – это был единственный волнующий его вопрос на данный момент. Они сидели на полу в мастерской Мэй. В руках у Мидории была пластиковая тарелка с быстрорастворимой лапшой, а Хатсуме разламывала плитку шоколада на квадратики. Это место было убежищем от жары и проблем внешнего мира. Мэй здесь уходила в работу с головой, иногда она работала часами, пока зеленоволосый не заставлял ее отдохнуть и поесть. Несмотря на любовь к эффектным взрывам, в мастерской у Хатсуме был идеальный порядок, особенно после работы. У каждой детали и инструмента было свое место, а перед уходом девушка чистила свое рабочее место до блеска. - Почему ты решил, что там обязательно должно было что-то взорваться? – Мэй надула щеки и сделала вид, что оскорблена. Изуку закатил глаза. - Да ладно тебе, Мэй. - Ладно, - она протянула гласные. – Один, но это был даже не взрыв. Мидория вопросительно посмотрел на удивительно спокойное лицо девушки. - Что ты имеешь в виду? - Судьи были шокированы, - она показательно развела руки в сторону и дьявольски улыбнулась, довольная собой. О чем она говорит? В каком смысле судьи были шокир… Ох. Привычно полузакрытые, уставшие глаза Мидории расширились в осознании. - Нет. Нет-нет-нет. Только не говори мне, что ты использовала именно то оружие для демонстрации и специально ударила судью током. Просто невероятно. До этого момента Изуку даже не сомневался, что Мэй сдаст экзамен и попадет в Юуэй. Но теперь он волновался за ее судьбу. Хотя, казалось, девушку не особо заботило то, что она натворила. Она была горда собой. - Именно его! Мне как раз дали детали, идеально подходящие для этой крошки. Словно сама судьба взывала ко мне, - Мэй закинула в рот два квадратика шоколада. - Но он же не был стабилен последний раз, когда ты пыталась его использовать, - напомнил Изуку. - Когда ты тогда ушел домой, я еще посидела немного здесь над чертежами. Я не могла успокоиться. Где я могла ошибиться? Но потом! – она победно ухмыльнулась и скрестила руки на груди. – Я сверила числа и поняла, что было не так. Кстати, хорошо, что на нас тогда была защита, потому что никто бы не пережил тот разряд тока. В любом случае! Судьи были поражены. - Пожалуйста, хватит, - Изуку закрыл лицо руками; слишком много каламбуров для этого разговора. - Забавно, но они сказали так же! Мидории казалось, что Мэй просто не понимает, в каком положении она могла оказаться, если бы ее изобретение не сработало или сработало бы не так, как она ожидала. Хатсуме – гениальный изобретатель, но она лучше рискнет, чем пойдет по безопасной дороге. И в этом ее главная проблема. - И это было в хорошем смысле? – с надеждой в голосе задал вопрос Мидория. Мэй рассмеялась. Эта девчонка определенно знала, как довести его до инфаркта, и бесстыдно этим пользовалась. Ему надо найти нового лучшего друга. - Хей! Я думала, что ты должен верить в меня. Конечно, в хорошем смысле. Так что теперь ты будешь видеть мою изобретательность намного чаще, - она по-дружески похлопала его по плечу. - Уже не терпится протестировать на тебе деток, которые увидят свет в стенах этой школы. - Меня беспокоит твой выбор слов, но ладно, - скривился Мидория. Он старался придать своему голосу легкость, но по нахмурившемуся лицу Мэй Изуку понял, что у него выходило скверно. На огорчение у нее нюх был лучше, чем у ищеек. - Что-то случилось на экзамене, Изу? – она придвинулась поближе, что их плечи касались друг друга. - С чего ты взяла? Изуку слегка повернул голову так, чтобы не встречаться глазами с девушкой, но, очевидно, это вызвало еще больше подозрений. Мэй фыркнула и закатила глаза, а затем села прямо перед ним, отчего Мидория уже не мог избегать зрительного контакта. - Ты точно уверен, что Айзава – не твой настоящий отец? Потому что ты абсолютный лузер в социальных взаимодействиях, как и он. - Мэй! Девушка положила руку на сердце и невинно улыбнулась, словно только что не оскорбила Изуку и его единственную семью. Если быть честным, то и она не эксперт в этом, раз ее единственный друг – Мидория. - Изу, ты выглядишь отвлеченным с первой минуты, как перешагнул порог мастерской. Что не так? – волнение стерло улыбку с лица Хатсуме. - Я думала, ты будешь рад после того, как вы с Айзавой добились изменения вступительного экзамена для геройского факультета, но ты не выглядел счастливым даже тогда. Она замолчала и задумчиво смотрела в одну точку на полу пару секунд, прежде чем заговорить снова. - Хотя с твоим каменным лицом это сложно понять, - она отмахнулась, когда Изуку раскрыл рот, чтобы запротестовать. – Но ты даже не улыбался! Ты так долго работал над этим. Черт, это мне приходилось гнать тебя спать. Мне, понимаешь? Человеку, который идет сразу после тебя и Айзавы по минимальному количеству сна в рейтинге бессонницы. А сегодня у тебя была возможность убедиться в том, что это работает лучше, чем в прошлом году. Она резко вдохнула, так как произнесла все на одном дыхании, и подняла руки вверх в знак возмущения. - Спрошу еще раз: у тебя что-то случилось? И не вздумай мне врать. Я построю детектор лжи и подключу его к ютубу, если потребуется. - Почему именно к ютубу? – пробубнил Изуку. - Чтобы, когда ты будешь врать, он проигрывал вайны, которые ты ненавидишь, - быстро произнесла она. – А теперь говори. Изуку закусил губу и выдохнул: - Да, кое-что произошло. Закрыв глаза и подумав немного, Мэй кивнула. - Тогда что случилось? - ее лицо снова приобрело прежнюю мягкость, когда она поняла, что это определенно что-то серьезное, раз ее другу сложно об этом говорить. Мэй была его лучшим другом, они знакомы друг с другом уже несколько лет, но Изуку почему-то все равно сложно говорить о своих проблемах с кем-либо. Может, потому что ему казалось это глупым. Может, потому что ему казалось, что он все же себя накручивал. Но Мэй не будет над ним смеяться, если это окажется недостаточно серьезной проблемой. Ведь так? Сейчас или никогда. - Недавно Недзу спросил, не думал ли я о зачислении на геройский курс, - Изуку зажмурился, не желая видеть чужую реакцию на свои слова. - В каком это смысле? – Мидория напрягся, ожидая смех, но он не последовал. - Он же сам взял тебя под свое крыло! Эта фурри захотела от тебя избавиться? Одно слово, Изу, – и я найду способ сделать его чай взрывоопасным. Изуку улыбнулся и открыл глаза, видя ее ярость по отношению к директору. Он обожал Мэй за ее своеобразную заботу и постоянный энтузиазм. Но его крайне тревожила ее любовь к взрывам. - Да что за проблема с тобой и удаленной детонацией?- смех в его голосе был четко слышен. - Как бы мне не нравилась тема, - она сделала руками воображаемый взрыв, - но мы говорили о способах убийства твоего директора за то, что он решил выбросить тебя к тем неудачникам на геройском курсе. - И мы еще поговорим об этом, – он показательно нахмурился и указал пальцем на нее, прежде чем вернуть тему в прежнее русло. – Но, во-первых, мы не будем убивать твоего будущего директора, и лишать нас будущего. А во-вторых, он не хотел от меня избавляться. Он просто спросил, не передумал ли я, чтобы я не начал жалеть потом. Это было логично. Мэй задумчиво кивнула. - И что ты ответил? Ты же говорил, что не хочешь переводиться на геройский курс. - Я подумал снова и отказался, - Изуку снова воспроизвел в голове их разговор. - Не думаю, что я избавлюсь от того чувства внутри и ступора, когда вижу злодея. На лице Мэй образовалась морщинка между сведенными бровями. Ее губы были сжаты, а их уголки поползли вниз. Очевидно, сейчас ее терзало то же воспоминание, что и Мидорию. Она не теряла времени, чтобы податься вперед и заключить его в объятия. Они были нужны не столько ей, сколько ему. - Но тогда ты побежал, - прошептала она в его плечо. - Ты была в опасности, - он обнял ее в ответ. Они замолчали и сидели так некоторое время, чувствуя тепло и дыхание друг друга. Может, это не заставляло забыть тот день, не вычеркивало его из памяти, но так они понимали, что, как и тогда, они будут друг у друга. Что один сможет переступить через себя ради другого. Изуку ни капли не жалел, что рассказал все Мэй. - И что говорит Айзава? - Он не знает пока, - едва слышно пробубнил Мидория. Мэй резко выпрямилась, пугая Изуку. Он удивленно смотрел на ее недовольное лицо, сильно контрастирующее с ее некогда мягкими словами. - Ты снова сначала говоришь со мной, а не с ним? Изу, он же твой отец, - нахмурилась она. - Я знаю, знаю. Но я не могу прийти к нему, если сначала не поговорю с тобой. Ты не можешь винить меня в том, что с тобой говорить легче. Смущенный, он опустил голову и сложил руки на своих коленях. Это была правда. Он всегда говорит Айзаве, если его что-то беспокоит, но в то время как его отец руководствуется холодной логикой, Мэй помогает ему смотреть на вещи с эмоциональной стороны. Изуку любит их обоих, и если произойдет что-то действительно важное, то он обратится к Шоте. Но он хотел поговорить сначала со своим другом. Мэй вздохнула и покачала головой, уперев руки в бока. -Эх, Айзавы и ваши проблемы с выражением эмоций, - она понимающе улыбнулась. Ауч, он снова чувствовал себя оскорбленным. А ведь до этого все было так душевно. - Эй, я довольно эмоционален, - фыркнул Изуку. - По сравнению с Айзавой, - парировала Хатсуме. - Знаешь, это звучит довольно обидно, если подумать. - Так и должно быть. Мэй уже смеялась в голос, не пытаясь скрыть это от своего друга. Но Изуку и не думал отступать. - Для человека, который ударил судью током на вступительном экзамене и захотел убить директора, ты сегодня довольно мудра, - Изуку ухмыльнулся, когда услышал недовольный вздох Мэй. Она отпихнула его от себя. - Ох, заткнись.