На всю оставшуюся жизнь

             — Ну что ж, — профессор Снейп закончил осмотр Драко, сидящего на коленях Гермионы, и откинулся на спинку своего кресла. — Ребенок здоров и, насколько я могу судить, бодр и весел. Для надежности можете ограничить жирную и сладкую пищу, мисс Грейнджер, но особо острой необходимости в этом нет. Помимо болей в животе его еще что-то беспокоит?       Гермиона покачала головой, неосознанным движением прикрывая Драко от учителя, которого мальчик почему-то опасался. Профессор, изогнув бровь, наблюдал, как его крестник жмется к девушке, а она гладит его по плечиками и целует в макушку. Просто идиллия! Насколько Северус помнил Драко в раннем детстве, тот признавал только собственную мать и никому другому не позволял тискать себя. Мисс Гермиона Грейнджер оказалась вторым человеком за все время, кто мог в любой момент прикоснуться к Драко, взять его на руки. Поцеловать без риска быть отвергнутым. Это наводило на определенные мысли, но они не тревожили.       Гермиона облегченно вздохнула. Когда закончился запрет на сладкое, маленький хитрец раскрутил Джинни и Полумну на огромный кусок бисквита с кремом и сладкий компот, от которого у нее самой зубы свело бы. А потом заполировал это все жареной курочкой. Неудивительно, что пришлось сначала бежать к мадам Помфри, а потом предъявлять малыша профессору Снейпу, чтобы он выдал нужное зелье!       Преподаватель наблюдал за ними со странным выражением на лице — не то скептического умиления, не то брезгливого недоверия. Драко зыркал в ответ, поджимая губки, полностью уверенный, что заступничества Гермионы хватит ему для борьбы со всем миром.       — Профессор, — решилась девушка задать мучивший ее вопрос, — а вы уже… изучили то зелье?..       — Что, мисс Грейнджер, не терпится освободиться?       — Наоборот! — вскинулась Гермиона.       Снейп хмыкнул и сделал небрежный жест в сторону своего стола.       — Изучил, — с некоторой ленцой сказал он. — Состав сомнительный, как и результат действия. Ну, вы сами в курсе. Судя по концентрации некоторых ингредиентов, длиться все это безобразие должно недели две. Плюс-минус пара дней. Точнее сказать сложно, ибо неизвестно, сколько его наш… кхм… подопытный нахлебался. Я смог подобрать нейтрализующий состав, однако его приготовление займет больше времени, чем хотелось бы, — учитель кивнул на треногу с котлом, в котором что-то булькало. Гермиона посмотрела туда же и покрепче прижала к себе ребенка. — Как вам должно быть известно, отменить волшебное воздействие всегда сложнее, чем сдуру шарахнуть в кого-то заклятьем или угостить непроверенным зельем.       Девушка покивала, полностью проигнорировав выпад профессора в сторону своих друзей, ведь именно Рона сейчас подразумевал вредный учитель.       Снейп проводил уходящих Гермиону и Драко задумчивым взглядом. То ли с возрастом он стал сентиментальным, то ли сказывалось отсутствие собственной семьи, но вид мягкой улыбки на губах мисс Грейнджер и доверчиво всунутая ей в руку детская ладошка вызывали резь в глазах и светлую грусть. Повздыхав, профессор подошел к своему вареву и медленно помешал зеленую массу. Видимо, проверить это зелье ему не придется — лучшая ученица Хогвартса даже не заикнулась о том, чтобы напоить Драко нейтрализующим составом.              Гермиона рассеянно слушала трескотню Драко о зельях (в его детском понимании такому страшному колдуну, как профессор Снейп, было достаточно плюнуть в котел, чтобы добиться любого эффекта) и с ужасом осознавала — до превращения ее маленького подопечного обратно в себя осталось совсем недолго! Две недели, обозначенные преподавателем зельеварения, почти закончились. В «плюс-минус» пару дней Гермиона особо не верила. Она вела подпрыгивающего ребенка по коридорам Хогвартса и понимала, что ей катастрофически не хватило времени!       В последние дни Драко стал разговаривать с ней о родителях — до этого малыш вообще не упоминал их, а тут его словно прорвало. Гермиона сообразила, что все предыдущие дни Драко просто опасался поднимать эту тему, что мальчик боялся услышать: мама с папой его бросили, отдали чужим людям. Ей с трудом удалось убедить его, что папина важная работа увела мистера и миссис Малфой слишком далеко и только поэтому он находится с ней, Гермионой. Они ходили в Галерею — смотреть колдографии выпускников — и Драко, одной рукой вцепившись в шею Гермионы, пальчиками другой долго тер рамку на изображении собственного родителя, пока молодой и немного смешной на взгляд девушки Люциус не цыкнул на ребенка. Драко руку отдернул, но тут изображение шкодливо усмехнулось и подмигнуло.       Неожиданно Гермионе очень помог Колин Криви: он сделал копию колдографии Нарциссы, и теперь юная, веселая, с горящими глазами девочка улыбалась Драко из рамки на тумбочке у кровати и корчила ему смешные рожицы. Драко заливисто смеялся, подпрыгивая на матрасе, а Гермиона смотрела на него — и уже скучала.       Впервые за семь лет обучения в Хогвартсе Гермиона Грейнджер прогуляла занятия. Не просто не пришла на урок-другой, а три дня планомерно не посещала ни одну дисциплину, все свое время посвящая маленькому Драко. Он тут же почувствовал вседозволенность, требовал внимания, прогулок, развлечений, и Гермиона с радостью давала ребенку то, чего он хотел. Она предпочитала не замечать сочувствие и понимание в глазах МакГонагалл, кривоватую и грустную усмешку Снейпа, печальное всезнание во взгляде директора. Они ничего ей не говорили, не упрекали в прогулах, не поучали, мол, нельзя же так баловать ребенка, нельзя же пускать под откос собственную жизнь. Гермиона была благодарна за это: она не смогла бы сказать в свое оправдание ничего, кроме того, что жизнь ее никогда уже не будет прежней.       Вечер пятницы выдался пасмурным и промозглым, к ночи должна была разразиться гроза. Драко валялся в постели, не желая надевать пижаму, вертелся, капризничал — чуть ли не впервые за то время, что Гермиона присматривала за ним, — и всячески оттягивал отбой. Минут через сорок уговоров и разнообразных посулов девушка выдохлась и устало подперла щеку кулаком. Почуяв перемену в ее настроении, Драко бросился ей на шею, моментально позволил себя переодеть, взобрался на колени и притих в уютных привычных объятиях.       — Не любишь грозу? — спросила его Гермиона, укачивая.       — Страшно, — пожаловался Драко, накручивая на палец ее локон. — Бабахает громко, светит… не как живое. А ты не боишься?       — Не-а, — девушка устроила мальчика под одеялом, прилегла рядом, обнимая его. — Я буду с тобой, Драко, так что тебе нечего бояться, — тихо пообещала она.       Он смешно сопел, пока Гермиона рассказывала про приключения плюшевого медведя*, а когда она потушила лампу и поцеловала малыша в лобик, он вдруг приник к ней и порывисто прошептал:       — Гермиона, ты самая любимая!       Гермиона хотела ответить, что и он у нее самый любимый малыш, но глаза защипало, а горло сдавил комок. Чтобы не пугать ребенка, она просто обняла его покрепче и так и не отпустила, пока они оба не заснули.       А утром ее разбудили гневные вопли Люциуса Малфоя.              — …превратился обратно, — закончила Гермиона свой рассказ, смущенно вертя в пальцах одинокое печенье. Остальное Драко нервно сгрыз, пока слушал о своих приключениях. — Так что ничего страшного с тобой не произошло, не волнуйся.       — Угу… А голый-то я почему был?       — Ты засыпал в детской пижамке! — девушка засмеялась. — Она, небось, треснула по швам, когда ты… вернулся в нормальное состояние.       Драко только кивнул, не решаясь поднять на Грейнджер глаза. Мерлин! Так нелепо и неловко он не чувствовал себя никогда в жизни. И как теперь себя вести с ней? Со всеми? Дорогие однокурснички засмеют, юные идиоты с младших курсов будут хихикать и шептаться за спиной. И еще неизвестно, что будут говорить учителя — уж они-то не постесняются высказываться в лицо! А еще и учеба…       Драко зажмурился и сквозь зубы простонал:       — То есть я две недели перед ЖАБА… сказки слушал?!       — Драко, ты же не виноват в этом! — как-то чересчур убедительно заговорила Грейнджер. — И все это знают! Валить тебя на экзамене точно не станут, приналяжешь на свои предметы — и все прекрасно сдашь!       Малфой метнул на гриффиндорскую заучку быстрый взгляд. С чего бы это она утешала его? Не могла же Грейнджер всерьез проникнуться заботой о мелком пацане и близко к сердцу принять его взрослые проблемы!       — Принесла! — от дверей раздался голос Уизлетты, сама она потрясала комом одежды.       — Помяла все, — скривился Драко, подхватываясь и отбирая у девчонки свои вещи.       — Ой, Драко! — радостно взвизгнула младшая Уизли, полностью проигнорировав его тон и кислое выражение лица. — А мы сегодня собирались взять тебя с собой к Хагриду, ты просился!       — Кто это «мы»? — Драко прижал к груди одежду, отгораживаясь от спятившей девчонки, и предпринял стратегическое отступление за спинку стула.       — Мы с Гарри, — Джинни ослепительно улыбнулась, посмотрела на печальную Гермиону, все мгновенно поняла и убежала, одарив подругу сочувствующим взглядом.       Драко огляделся в поисках укромного уголка, где он мог бы переодеться, и вдруг обнаружил Грейнджер стоящей прямо перед ним. Девушка с едва сдерживаемой улыбкой провела большим пальцем по его верхней губе.       — Ты чего? — опешил Драко.       — Усы молочные тебе вытерла, — Гермиона все-таки улыбнулась.       Драко почувствовал, как заливается краской. Даже кончики ушей запылали. Он нахмурился, пробормотал что-то недовольно-извиняющееся и сбежал на другую сторону кровати, за балдахин. Гермиона вздохнула.       Переоделся он очень быстро, одолженную мантию сложил неаккуратно, но все же сложил, мрачно глянул на свою невольную няньку и ломанулся к выходу.       — Драко! — выкрикнула Гермиона, совершенно не готовая его отпустить.       — Ну что еще?       Девушка покачала головой, слегка сбитая с толку собственным порывом. Потом неловко улыбнулась и сказала правду:       — Я буду скучать.       На лице Малфоя отразилось недоумение, очень быстро сменившееся недоверием. Он фыркнул и ушел, хлопнув дверью.       Гермиона растерянно осмотрелась и тоскливо вздохнула. Да, ее жизнь сделала крутой кульбит, и она оказалась к этому не готова.