Генерал

      «МИНИСТР МАГИИ ВИЛЬГЕЛЬМИНА ТАФТ ПОДТВЕРДИЛА ПРОДЛЕНИЕ МИРНОГО ДОГОВОРА       Не секрет, что в последнее время население Британии беспокоил лишь один вопрос – будет ли подписан новый мирный договор с Геллертом Гриндевальдом, решительно установившим свою диктатуру в континентальной Европе. Действие Пакта о ненападении, заключенного в 1949 году сроком на три года, истекло, и вся магическая Британия оказалась лицом к лицу с могущественным и недружелюбным соседом.       Многие из нас волновались и спрашивали у официальных властей: что же будет с нами дальше? Неужели нам предстоит новая война? Неужели мы недостаточно пролили крови десятилетие назад?        Сегодня, 7 июля 1952 года, официальный представитель Министра Магии Вильгельмины Тафт заявил: мирному договору быть! Сама Министр Тафт еще утром, довольно улыбаясь, сообщила прессе, что (продолжение на стр. 2)».       Том с холодной усмешкой отбросил «Пророк» на журнальный столик. Магической Британии впору было скорбеть по Спенсер-Муну, который хоть и поддерживал добрососедские отношения с магглами, был человеком здравомыслящим и неглупым.       – Никакого мирного договора не будет, – спокойно констатировала Нагини, сидящая на софе и не сводившая темных глаз с Тома.       – Разумеется, – Том кивнул и подошел к огромному окну. За ним простирался прилизанный сад, где клумбы располагались в четкой геометрии, а цвета непременно сочетались друг с другом. Малфои задирали нос, считая, что территория их поместья превосходит даже маггловский Версаль – ведь что могли придумать магглы с их ограниченными возможностями? – но сам Том находил Малфой-мэнор неинтересным и слишком банальным для волшебной резиденции.       – Значит, разговоры о перемирии – всего лишь попытка усыпить бдительность, – подытожила Нагини и откинулась на спинку дивана. Ее взгляд по-прежнему преследовал каждое движение Тома, но в нем не было ни настороженности, ни страха, ни восхищения – только внимание. Нагини была на редкость наблюдательной и хладнокровной ведьмой, за что Том ее и ценил. – Что ты собираешься делать?       – Ничего, – Том пожал плечами. – Глупцам пора указать на их место.       – Поттеры – семейство старое и уважаемое. Оно имеет определенное влияние и считается чистокровным. Смерть его членов вызовет значительный общественный резонанс. Ты не боишься, что твои же рыцари предъявят тебе претензии в бездействии? К тому же, Дорея Поттер – родственница Альфарда.       – Нагини, – негромко и угрожающе произнес Том, встав к ней вполоборота. Нагини просто пожала плечами, подчеркивая, что ее слова – не более чем озвучивание фактов. – Жертвы на войне неизбежны. Если мои последователи засомневаются в стоящих перед ними целях или дрогнут перед требуемыми методами, я избавлю их от непосильного бремени.       Том отошел от окна и медленно прошелся по комнате. С трех стен на него смотрели неподвижные лица пошлых херувимов, украшавших тяжелые вычурные рамы зеркал. В поместье Малфоев их было слишком много – и зеркал, и херувимов. Малфоевские представления о роскоши мало отличались от принятых у магглов.       – Поттеры умрут, а их смерть станет прекрасным доказательством, что даже нейтральная позиция в войне не принесет спокойной жизни. Вальпургиевы рыцари сейчас весьма популярны, но все же их ряды пополняются с недостаточной скоростью. Когда Гриндевальд начнет наступление на Англию, под моими знаменами должно стоять более половины британских волшебников.       – Министерство отрицает саму возможность войны. Пока оно продвигает политику нейтралитета и мирных переговоров, тебе не удастся привлечь на свою сторону так много магов. Смерти Поттеров недостаточно, чтобы пошатнуть позиции правительства.       – Разумеется, – Том медленно кивнул и посмотрел на Нагини в отражении зеркала. Она сидела абсолютно неподвижно и казалась темным, проклятым пятном на фоне идеальной хрустально-белой комнаты. – Я собираюсь позволить Министерству и дальше пропагандировать мир и пацифизм. Чем сильнее будет доверие к правительству, тем страшнее удар получат обыватели, когда доверие будет предано. Вальпургиевы рыцари уже сейчас ассоциируются с честью, благородством и свободой, и в час нужды они станут единственной надеждой на спасение Британии.       – Разве у спасителя должно быть такое лицо? – чуть приподняла брови Нагини, поймав маниакальный блеск алеющих глаз и торжествующую улыбку. – Министерство обязательно постарается скрыть причастность Гриндевальда к смерти Поттеров.       – Я буду сильно разочарован, если у Министерства это получится, – Том резко повернулся к Нагини лицом. – Но ты же не допустишь моего разочарования?       – Что ты хочешь, чтобы я сделала?       – Стала свидетелем убийства.       Нагини смотрела на Тома всего секунду, после чего спокойно кивнула головой.       – Хорошо.              Деревушка была совсем крохотной – не больше Хогсмида. И абсолютно маггловской. Она не оправдывала своего исторического названия. Глядя на аккуратные домики без капли волшебства и палисадники с обычными растениями, Тому не верилось, что ей более тысячи лет, что здесь родился и вырос один из основателей Хогвартса. Что здесь вообще жили маги.       Годрикова Лощина разочаровывала.       – Мы точно туда аппарировали? – лениво протянул Вагнер, оглядываясь по сторонам. Рядом с похожими выражениями на лицах осматривались Бенцони и Легран, верные псы Гриндевальда. – Магами тут и не пахнет.       Гриндевальд, Том и отряд Генерала в полном составе стояли на узкой улочке, которая вела к небольшой центральной площади, сокрытые от любых глаз чарами. Могли бы и не скрываться, холодно подумал Том. Дорога была пуста.       Он мельком взглянул на молчащего Гриндевальда. Геллерт осматривал окрестности цепким взглядом, и Том отчетливо увидел в нем узнавание. Гриндевальд бывал здесь раньше?       – Сколько воспоминаний, – негромко произнес тот, подтверждая мысли Тома. – Меня прямо ностальгия обуяла.       Гриндевальд пошел вперед уверенным шагом, двигаясь по направлению к площади. Том, прищурившись, последовал за ним. За ними потянулись остальные члены элитного отряда.       Том долго собирал любую информацию о Гриндевальде, но нигде не нашел и намека на связь с Годриковой Лощиной. Следовало дать Абраксасу задание выяснить фамилии всех семей, кто жил здесь с конца прошлого века.       На площади, окруженной продуктовыми лавками, пекарней и пабом, играли в салки маггловские дети. Гриндевальд хмыкнул и улыбнулся жутковатой улыбкой, когда один из мальчишек едва в него не врезался.       – Не сметь, – холодно скомандовал Том, увидев, что Вагнер и Палач одновременно выхватили волшебные палочки. – Мы не привлекаем внимания.       – Какой вы скучный, Генерал, – протянул Вагнер и зло скривился.       – Не переживай, Оллард, скоро ты повеселишься, – Гриндевальд шумно втянул носом воздух. – Какой очаровательный запах, правда?       В воздухе пахло дорожной пылью, листвой, ванилью и свежим хлебом. Ничего очаровательного Том в этих запахах не находил.       Рядом с ним остановился Долохов и ненавязчиво подбородком указал на один из домов в отдалении. Том посмотрел в ту сторону, а затем поискал взглядом самого важного для него участника сегодняшних событий. Умницы Нагини не было ни видно, ни слышно. Но Том знал: она здесь и не подведет.       – И куда же нам идти? – Гриндевальд развернулся вокруг своей оси, раскинув руки. От его жестов несло театральщиной.       Отвечать Том не стал и молча пошел к дому, на который недавно указывал Тони. Долохов шел рядом, напряженный как струна. Молчаливыми тенями за ними заскользили остальные семь членов отряда.       – Судьба порой ведет нас неожиданными тропами, – произнес Гриндевальд, когда они остановились возле невысокой кованой ограды. Он смотрел на коттедж Поттеров так, словно уже видел его ранее, бывал возле него. Том чуть прищурился, чувствуя потребность узнать все и немедленно.       Причины нападения на Поттеров до сих пор оставались от Тома скрыты. У него не было даже предположения, чем руководствовался Гриндевальд, отдавая приказ об убийстве. Условие сохранения жизни Флимонта наводило на мысли, что уничтожение семьи – не акт мести и не расплата за прошлые разногласия. К тому же, не было ни одного упоминания, что Гриндевальд вообще когда-либо пересекался с кем-то из Поттеров. Наследник рода погиб на континенте во время военных действий, но Том точно знал, от чьей руки тот пал.       Однако и версия, что Гриндевальду было от Поттеров что-то нужно, плохо выдерживала критику. Убивать потенциальных заложников, считал Том, было неразумно. Гриндевальд бывал не в своем уме, но ясность рассудка все же пока не потерял.       У Тома был лишь один шанс узнать истину – успеть заглянуть в сознание Флимонта до того, как тот попадет к Гриндевальду. Долохов, верный последователь Тома, волей случая оказавшийся в отряде Генерала и ведущий такую же двойную жизнь, о целях Тома знал и был готов помочь ему в любой момент – отвлечь, прикрыть. И все же четкого плана действий у Тома едва ли не впервые не было, что раздражало и лишало самообладания.       Отряд Генерала выстроился в строгую линию вдоль ограды, держа палочки на изготовке. Гриндевальд, криво усмехаясь, отошел в сторону, предоставляя слом защитных чар и штурм дома своим псам.       – Начинаем, – скомандовал Том и первый поднял палочку.              Окна столовой брызнули тысячью осколков. Вскрикнула тетка Дорея, упала на пол мама. Гарри кинулся к ней и, лишь обхватив ее ладонь, вспомнил о щитовых чарах. Над головой пролетели несколько разноцветных лучей, выругался Чарли, дед Генри вступил с кем-то в бой – стол закрывал Гарри весь обзор.       – Мама! – мать дернулась и крепко обхватила Гарри за плечи.       – Я сейчас создам портключ, – зашептала она. – Уходи, беги к Батильде Бэгшот и вызывай авроров. Ты меня понял?       – Я не уйду без тебя, – Гарри повело от ужаса при мысли, что он бросит мать.       – Не спорь, – мама была непреклонна. Она подняла руку, наощупь схватила со стола чайную ложку и прошептала: – Portus!       Что-то громыхнуло – кажется, с петель слетела дверь, – и Гарри, отчаянно зажмурившись и приготовившись к неприятному рывку в районе пупка, сжал чайную ложку в ладони. Но ничего не произошло.       – Проклятье, – разъяренной кошкой зашипела мама. – Порталы не работают!       – Хватай Гарри и уходите через окна или черный ход! – скомандовал дед Флимонт, отбиваясь от заклятий, но почему-то не сходя с места. Гарри чуть повернул голову, опустил взгляд и едва не закричал. У ног деда лежала без чувств бабушка Юфи.       – Их по меньшей мере пятеро! – услышал Гарри прерывающийся от сбитого дыхания голос Чарли.       – Лили! – над головами пролетели зеленый и красный лучи, а сразу после этого к ним под стол с проворством юноши нырнул дед Генри. – Где мантия?       – У Гарри, – ответила мать побелевшими губами.       Дед Генри кинул в просвет над столом невербальное экспульсо – Гарри узнал его по характерной синей вспышке, – а затем вновь склонился над ними.       – Гарри, наденешь мантию и бегом из дома! Пока мантия на тебе, тебя никто не найдет. Понял?       Гарри кивнул. Понял, а как же. Он под этой мантией пол-Хогвартса обошел бессонными ночами. Мантия была великовата для него, но вот смогут ли они уместиться под ней вместе с мамой? Вряд ли.       Гарри стиснул зубы, схватил мать за запястье и потянул к выходу. Они выберутся и позовут на помощь авроров. Ублюдкам, что на них напали, не выстоять!       Дед Генри, увидев движения Гарри, одобрительно кивнул и сказал:       – Давай, внучок! Мантию береги как зеницу ока! Гриндевальд ее получить не должен! И что бы ни случилось, помни: единственное желание каждого члена семьи – чтобы ты жил. Не геройствуй зазря, не делай наши жертвы напрасными.       – Дед…       – На выход, живо! Я прикрою!       На глазах Гарри выступили слезы, но он зло их сморгнул, покрепче обхватил ледяную руку матери и рванул вперед.       Столовая вся была покрыта белым слоем штукатурки и стеклянным крошевом. Под ногами кололись фарфоровые блюдца и чашки, валялись обломки деревянных стульев и ошметки набивки сидений. Окон уже не было, дверь висела на одной петле.       В дверном проеме стояла высокая фигура в черном мундире с серебристыми вставками. Один удар сердца – и лицо врага отпечатывается в памяти Гарри: высокие острые скулы, тонкие обветренные губы, льдистые серые глаза, белая нить шрама через левую щеку до подбородка, абсолютно лишенное эмоций выражение…       Мужчина поднял палочку, но вперед вышел дед Генри, и Гарри понял, что если бежать, то прямо сейчас. Пока дед дает эти важные секунды. Мама решила так же, поэтому она бросилась вперед, кивнув в закрывшего проход мага какое-то заклятие, а потом просто, не дожидаясь, когда дверной проем освободиться, проломила заклинанием стену. Гарри едва вовремя смог закрыть их обоих щитовыми чарами. Он не успел отплеваться от строительной пыли, а мать уже тащила его наверх, оставляя за спиной сражение – и семью.       Далеко им уйти не удалось. Короткая вспышка заклятия, и на пути, прямо на лестнице, выросла каменная преграда.       Гарри обернулся и вскинул палочку, готовясь защищаться. Внизу по центру холла стоял высокий и худощавый мужчина в маске. Маска – серебряная, как и какие-то отличительные знаки на черной форме, – закрывала всего лишь пол-лица, но воздух вокруг нее дрожал от чар и размывал, искажал прячущиеся за ней черты.       – Так спешите, – с усмешкой протянул глухой, обесцвеченный магией голос. Рядом дернулась мать, тоже поднимая палочку и пытаясь запихнуть Гарри себе за спину.       – Expelliarmus! – крикнул Гарри в отчаянии. Сердце забилось где-то в горле, ладони вспотели. Он резко вспомнил форму гриндевальдовской элиты: Министерство выпускало брошюры, где в подробностях рассказывало об отрядах уничтожения, служащих Гриндевальду. По души Поттеров пожаловал именно такой отряд.       Гриндевальдовский палач с насмешливой легкостью отразил заклятие Гарри.       – Глупец. Поздоровайся со смертью. Avada Kedavra.       – Нет! – крикнула мама. Она за краткую долю секунды с немыслимой силой для женщины отпихнула Гарри и заняла его место. Гарри даже не понял, что произошло, но опора уже ушла у него из-под ног, и он упал на покрытую ковром лестницу.       Зеленая вспышка в сумраке холла отдалась в глазах резью. А в следующий миг поясницу и лопатки прошила боль от удара о ступеньки.       Гарри вскрикнул и вскинулся. Он увидел, как падает мать, а ее тело безвольно скатывается вниз, задевая руками перила.       – Мама… – мысль, что в мать попало смертельное проклятие, не хотела укладываться в голове. – Мама!       Гарри бросился вперед, даже не встав на ноги. Одним невероятным прыжком он миновал все ступени лестницы и приземлился рядом с матерью. Вскинул палочку, нацелил ее на убийцу, и тут в голову словно вонзился раскаленный прут. Гарри закричал и инстинктивно обхватил лицо ладонями. По пальцам побежала горячая кровь, зрение застила белая пелена боли. Гарри выронил палочку и упал на пол рядом с телом мамы.       И тут боль исчезла – резко, внезапно, как и пришла. Вдыхая через раз, смаргивая с ресниц липкую, густую кровь, Гарри поднял взгляд на стоящего перед ним убийцу. Тот тоже тяжело дышал, держась левой рукой за грудь. Правая с зажатой в ней палочкой была нацелена на Гарри.       – Avada Kedavra.       Последним, что Гарри увидел, был яркий зеленый свет.              Казалось, из груди вышибло все дыхание. На несколько секунд мир просто прекратил свое существование, сконцентрировавшись где-то под ребрами, где рвалось на сотни лоскутов сердце. Том не знал, как устоял на ногах. Если бы ощущения не локализовались так ярко только на груди, он бы решил, что в него бросили круциатусом.       Адская боль, затмившая реальность, прекратилась так же мгновенно и неожиданно, как пришла. Том открыл непроизвольно заслезившиеся глаза и уставился на распростертого на полу подростка. Мальчишка подслеповато щурился, половину лица ему заливала кровь изо лба.       Мог ли он стать причиной этой боли? Успел чем-то проклясть?       Том вскинул палочку и посмотрел на мальчишку. Тот как раз поднял растерянно-потрясенный взгляд. Нет, откуда бы ни пришла боль, мальчишка не колдовал.       – Avada Kedavra, – выдохнул Том, и мальчишка кулем упал рядом с телом матери.       И тут же внутренности Тома как крюком подцепили. Том стиснул зубы и буквально рухнул на перила лестницы, упираясь в них руками и не давая себе упасть. Да что за Мордред? Откуда эта боль?       – Генерал? – Том не сразу понял, что рядом с ним стоит Долохов, настолько обеспокоенный, что позволил волнению выползти на застывшее в вечной насмешке лицо. – Диагностические ничего не показали. Что с вами?       Значит, он не только не заметил, как Тони появился и подошел, но и пропустил момент, когда тот начал колдовать.       – Кто еще видел?..       – Никто.       – Тогда все потом, – Том посмотрел на убитых мальчишку и мать. – Что с Поттерами?       Загадка боли могла подождать. Гриндевальд – нет.       – Все кончилось. Флимонта оглушили. Генерал… – Долохов посмотрел на Тома каким-то незнакомым взглядом, в котором читалась… просьба? – Вагнер не дал убить Дорею Поттер.       Вот, значит, как?       Гнев придал силы, и Том резко выпрямился. Стремительным шагом он прошел в столовую, где собрались его псы. От комнаты ничего не осталось, кроме парочки чудом уцелевших стульев. На одном из них сидел Флимонт Поттер. Он был без сознания, и в сидячем положении его удерживали веревки, примотавшие его тело к спинке стула. За другим, надменно вздернув подбородок, стояла Дорея и сжимала пальцами спинку с такой силой, что те побелели, – чтобы унять их предательскую дрожь. В неестественно-синих – фамильных блэковских – глазах застыл страх, но не могла гордячка Блэк показать слабость перед врагом.       – Avada Kedavra.       Том без сожаления посмотрел, как осела вдоль стены уже мертвая Дорея. Он мог поклясться, что за миг до смерти в ее глазах мелькнуло облегчение. Что ж, умереть неопороченной и с гордо поднятой головой было единственным, что Том мог сделать для Альфарда, Ориона, Сигнуса и Вальбурги.       – Генерал? – разочарованно протянул Вагнер. – Вы обломали мне все веселье.       – Oh, Aradia grande! – патетично воскликнул стоящий рядом Бенцони и сделал замысловатый жест рукой. Итальянец раздражал Тома до зубовного скрежета. Хуже него в отряде был только пропойца Марлоу. – Она так яростно сверкала своими очами, что даже мне захотелось поучаствовать. Generale, вы жестоки.       – Вагнер, – холодно позвал Том, усилием воли успокоив вскипевшую кровь и игнорируя кривляния итальянца. – Какой приказ был тебе отдан, напомни мне?       Тихо стало так, что противный хруст фарфора под сапогом Вагнера разве что эхом не пронесся по опустошенному помещению. Но сам Вагнер молчал, напряженно следя за Томом.       – Насиловать чистокровных? – тихо, но не менее угрожающе продолжил Том. – Нет? Crucio.       Вагнер вскрикнул и упал на четвереньки, рассадив колени и ладони о разбитый фарфор. Низкий, рычащий рык, заменявший у Вагнера вопли боли, – Тома даже удивляла его выносливость и невероятно высокий болевой порог, – принес долгожданное облегчение.       – Генерал? – Том отменил заклятие и развернулся к появившемуся в дверях Гриндевальду. Тот, чуть поморщившись, аккуратно перешагнул через тело Генри Поттера, лежавшее на пороге, одобрительно потрепал по плечу бесстрастного Палача и равнодушно посмотрел на пытавшегося подняться Вагнера. Упрямец не стоял на трясущихся после пыточного проклятия ногах – Том не пожалел силы, а желание причинять боль в нем жило всегда, – но упорно вставал, обрушивая остатки полок в буфете под собственным весом.       – И за что наказываем? – Гриндевальд заложил руки за спину, наблюдая за Вагнером уже с интересом коллекционера, насаживающего очередную бабочку на иголку.       – За неисполнение приказа, – без единой эмоции ответил Том.       – Оллард-Оллард, – Гриндевальд покачал головой. – Как же с тобой могла случиться такая оказия?       Мнимое добродушие Гриндевальда не обмануло никого. Но Гриндевальд определенно был в хорошем расположении духа, потому что, как и Том, ограничился одним пыточным проклятием. Не привычным круциатусом – нет. Том ни разу не видел, чтобы Гриндевальд пользовался Непростительными. В их кругу ходили слухи, что свои проклятия тот изобретает лично.       Вагнер окаменел у стены, жилы на его шеи вздулись, лоб покрылся испариной, но из горла не вырвалось ни звука – заклятие парализовало горловые связки и язык.       – Что ж. Пока Оллард думает о том, как важно подчиняться приказам, мы побеседуем с мистером Поттером, – Гриндевальд отвернулся от Вагнера и привел в чувство Флимонта.       Том напрягся. Взгляд Флимонта быстро обрел фокус и потемнел от ненависти и страха.       – Ну, здравствуй, Флимонт Поттер. Прости, что так вышло, – Гриндевальд демонстративно обвел рукой с палочкой разрушенную столовую и тела мертвых Поттеров. – На самом деле, мне просто нужно было кое-что узнать…       – Не выйдет, – прохрипел Флимонт, и Том осторожно скользнул в его сознание. В мешанине всех мыслей – мертвые жена, брат, сыновья, – чаще всего мелькало лицо того мальчишки. Кажется, его звали Гарри. У Тома была отличная память, но на такие мелочи, как имена своих жертв, он ее не тратил.       – Это почему же? – Гриндевальд спросил с любопытством ребенка и даже присел перед Флимонтом на корточки.       – Потому что я об этом позаботился.       – Ну, так даже интереснее, – Гриндевальд улыбнулся и поднял палочку. – Обожаю интересные задачи.       Том вышел из разума Флимонта за секунду до того, как в него вторгся Гриндевальд. Флимонт полузадушенно застонал и закатил глаза. Легиллименция, которую проводил не мастер, а какой-то совершенно не склонный к этой области маг, была крайне болезненной. А Гриндевальду ментальные науки не давались никогда. Они вообще не давались никому с излишне горячей головой – а Геллерт Гриндевальд был как раз из их числа.       Тело Флимонта задергалось, выгнулось дугой так, что под ним скрипнул и зашатался стул. Веревки натянулись и врезались в кожу. Том мрачно смотрел, как из носа, ушей и глаз Поттера течет кровь – мозг умирал, ломающийся под варварским напором Гриндевальда. Каблуки старомодных ботинок прочертили на пыльном полу глубокие борозды, тело почти подбросило в воздух. Флимонт дергался так, словно через него пропускают разряд за разрядом. Нервные импульсы, бесконтрольно идущие от затухающего мозга, заставляли конечности хаотично двигаться и пытаться уйти от боли, расходящейся сейчас по всему телу.       Магия Поттера, ведомая еще не исчезнувшим инстинктом самосохранения, попыталась атаковать Гриндевальда, но тенью приблизившийся Палач молча поставил перед Гриндевальдом щит. Сырая магия стекла по нему и лизнула стены и пол, тут же вздувшиеся и треснувшие. Том поднял голову: по потолку угрожающе побежали трещины.       – О-ля, – почти пропел Бенцони. – А потолок-то рушится. Мы умрем в братской могиле из штукатурки…       – Ты маг или кто? – надменно процедил стоящий поодаль Легран. – Почини!       Проблему решил Палач, кинувший парализовывающее в Флимонта, а затем наложивший чары стазиса на потолок. Потоки магии резко уменьшились и теперь просто гоняли мусор по столовой – на большее их силы уже не хватало.       Когда Гриндевальд отстранился и вытер пот со лба, на стуле вместо Флимонта Поттера сидела его оболочка. После поцелуя дементора оставалось примерно то же самое.       Гриндевальд выпрямился и задумчиво посмотрел на замершие возле потолка пласты штукатурки. Потом перевел взгляд на безвольно висящее на веревках тело и развел руками.       – А говорил «позаботился»… Генерал! Убиты все Поттеры?       – Да.       Это Том мог утверждать с уверенностью. Грязнокровка с сыном остались в холле, тела остальных лежали в столовой.       – Что ж… Придется…       – Не все… ик… – шатаясь, в комнату зашел Марлоу и принес за собой стойкий запах дешевого огневиски. Том чуть поморщился и потянулся за палочкой. Пропойца допился-таки до галлюцинаций. Давно было пора прикончить этот бесполезный придаток отряда, но Гриндевальд упорно привечал алкаша. Да, в трезвом виде Марлоу был отменным бойцом, но проблема была в том, что трезвым его не видел никто.       – Мелкого… ик… Поттера… ик… нет.       Гриндевальд картинно высоко поднял брови и вопросительно посмотрел на Тома. Том заклинанием отшвырнул с пути Марлоу – тот бесформенным кулем свалился в углу и вновь икнул – и вышел в коридор. На полу сломанной куклой лежала грязнокровка.       Тело ее сына исчезло.