Попытайся меня изменить

Дождливый вечер воскресенья. Ванечка сидит у себя в пустой квартире. У Андрея сегодня городская научная конференция по физике, поэтому Ванечка проведёт весь день в одиночестве. Славу он не стал беспокоить просьбами побыть с ним, ведь тот и так уделял ему слишком много времени после выписки из больницы. Сразу же после того, как Ванечка шагнул за порог медучреждения, Андрей потащил его к психиатру. На упорные отговорки Вани, что всё прекраснее некуда, Андрей реагировал довольно таки скептично, бросая красноречивый взгляд на запястья Ванечки. Сразу же после первого сеанса, где ему позадавали вопросы и дали несколько тестов, был поставлен под вопрос диагноз - депрессивный эпизод. Хотя, тут и под вопрос ставить не надо, это понимал и Андрей, и сам Ваня. После ещё нескольких посещений врача, ему окончательно подтвердили диагноз, выписали кучу лекарств и поставили на учёт в психдиспансере. Сейчас у Вани всё было хорошо. Но постоянная бессонница, недоедание, плохое настроение и комплексы уже стали настолько привычны, что Ваня не чувствовал у себя каких-либо отклонений. Андрей практически не отходил от него. Ванечка был под постоянным контролем своего заботливого парня. Все лезвия и остро-колющие предметы, вплоть до деревянных рамок для фотографий и точилки для карандашей, были изъяты и выдавались Ване под пристальным контролем Андрея. Как Андрей успевал при этом хорошо учиться и не падать духом - оставалось и останется для Ванечки загадкой. Андрей нёс в себе хорошее настроение 24/7 и бесконечную заботу. Он очень много времени уделял Ване, постоянно разговаривая с ним, поддерживая беседы, пытался развеселить Ваню или хотя бы увидеть на его лице намёк на улыбку. Что насчёт родителей Ванечки? Всё просто. Серёжа, "наилюбимейший" отчим Вани, укатил отдыхать за границу, прихватив с собой и свою жену, конечно же. Это было за две недели до того, как Ваня признался в своих чувствах учителю. Конечно же, мама любила своего сына, поэтому спросила и Ваню насчёт поездки, но тот не согласился, сославшись на сильную нагрузку в школе. Кто же знал, что они собираются уезжать на три месяца? Ваня пытался связаться с матерью, но её старый телефон почти не принимал сигнал, поэтому иногда они перебрасывались смсками, где Ваня, естественно, говорил, что всё прекрасно и идёт наилучшим образом. Серёжа же никогда не звонил пасынку, да и навряд ли у того вообще имелся номер телефона Вани. А дать позвонить матери своему сыну он никогда не давал, ссылаясь на то, что сам звонил ему и узнавал о его самочувствии. За окном начался настоящий ливень, подул сильный ветер, срывая листья и сухие ветви с деревьев, не щадя прохожих хрупких девушек, которых то и дело сносило в сторону. Ваня слез с подоконника и, кутаясь в плед, направился на кухню. На кухне не было ничего интересного. Всё тот же холодильник, всё та же микроволновка, всё тот же стол, накрытый синей скатертью, и всё та же неизменная чёрная кружка в белую полоску, с разводами от кофе, которые уже не оттирались от её керамических стенок. Есть совершенно не хотелось, поэтому, постояв так с минуту, Ванечка вздохнул и удалился обратно в комнату. Школу Ваня не посещал уже почти месяц, благо, у него была справка, которую Андрей отнёс директору, и Светло официально перевели на домашнее обучение. Естественно, будучи на домашнем обучении, об обучении в общем Ваня даже не вспоминал. Учебники и тетради лежали нетронутой горой на рабочем столе, покрытые слоем пыли. Понимая, что он учится в десятом классе и ЕГЭ уже на следующий год, Ваня всё так же не мог себя заставить сесть и поучить хотя бы любимый русский язык или литературу. Ещё немного посидев на подоконнике и подремав под звуки барабанящего по карнизу дождя, Ваня встал и решил всё же почитать какой-нибудь учебник. На глаза попалась запылённая алгебра и сердце Ванечки больно кольнуло, отдаваясь апатией по всему организму. Тот день. Ваня вздрогнул, помотал головой и взял учебник по литературе, погружаясь в биографию Фёдора Михайловича Достоевского. Но мысли о прекрасном учителе математики так и норовились проникнуть в голову Вани и не вылезать оттуда, пока тот не искалечит себя морально полностью. Ванечка плюнул на литературу и отдался мыслям, погружаясь в водоворот воспоминаний и размышлений. С Иваном Игоревичем всё же придётся встретиться. Как никак, он его учитель математики, это неизменный фактор. Будь все так гладко, Ваня бы не трясся перед одной только мыслью об этом. Потому что чувства к преподавателю никуда не делись. Конечно, они уже были не огромным пламенеющим костром, от которого разило жаром и дым страсти застилал глаза, а небольшая тлеющая кучка угольков, которая всё ещё отдавала теплом. Но Андрей.. Андрей был не просто "парнем", не просто "хорошим", он был лучшим другом, другом детства, самым заботливым и любящим человеком в жизни Ванечки после отца. Андрей был готов стоять горой за него и Славу. Его блестящий ум и хорошее знание английского в сочетании с достаточно легким и дружелюбным темпераментом были просто идеальны и притягивали внимание окружающих. В классе он хорошо общался со всеми, мог легко заинтересовать любого незнакомого человека, но если кто-то заденет его родственников или близких друзей, тот, в зависимости от ситуации и воспитанности обидчика, может либо достаточно жёстко, но соблюдая субординацию, объяснить, что лучше так не делать, либо легко завязать драку. Казалось бы, выбор очевиден, ведь не Иван Игоревич тогда спас его, не Иван Игоревич сидел с ним в палате круглые сутки и не Иван Игоревич сейчас сидит с ним, пытаясь вылечить его от этого неладного депрессивного эпизода. Но Ваня всё ещё сомневается. Ведь такова сущность человека: его душа всегда тянется к тому, кто к нему полностью равнодушен. А получив отказ, который по идее и так был очевиден, человек начинает винить во всём себя и в итоге тонет в комплексах и неуверенности. Человек теряется, перестаёт жить. Начинает существовать на автомате: встал, принял душ, поел, принял таблетки, посмотрел телевизор или сел смотреть в окно, снова пошёл принять таблетки, лёг. И так по кругу, изо дня в день, не в силах изменить происходящее. Если рядом не окажется человека, который будет маячить около него целыми днями, вытанцовывая перед ним, веселя его всевозможными способами и вытаскивая прогуляться, то человек в большинстве случаев покончит с собой. Получается, что человек по своей сущности - мазохист, ведь сам же и делает себе больно, физически и морально. Сам себя ненавидит, сам себе напоминает о прошлом, сам себе ставит шрамы на запястьях. Забывая про самое главное: не впускать прошлое в настоящее. Прошлое должно остаться лишь прошлым. Оно не должно мешать жить настоящим. Иначе, человек попросту пропадёт. Его мысли будут только о нем, даже если его будут спрашивать совершенно по другой теме, он всё равно всколзь упомянет его. Того, кто был для него всем. И тот, кто в одну секунду его отверг. Ваня вздрогнул, выныривая из круговорота бессвязных депрессивных мыслей. Таймер на телефоне оглушающе звенел на всю квартиру, напоминая о том, что пора принять таблетки.

***

Через час вернулся Андрей. Не успев переступить порог квартиры, тот сразу же бросился к Ванечке, спрашивая, как у него дела, самочувствие и принимал ли он лекарства. Заверив Андрея, что всё более менее в порядке, Ваня прошёл на кухню ставить чайник и искать в недрах холодильника оставшуюся со вчера гречу с котлетой, а Андрей направился в душ. — Всё готово, - произнёс Ваня хриплым голосом, но быстро прокашлялся и продолжил, - как у тебя дела? — Ты же знаешь, - ответил Андрей, садясь за стол, и махнул Ване, чтобы тот тоже присоединялся, - у меня как всегда всё замечательно. Занял вот первое место, поеду теперь на область. Но это так, мелочи. Меня больше беспокоит твоё самочувствие. — Честно, Андрей, - прервал его Ваня, - со мной всё нормально. Я сегодня даже пытался читать литературу. Повисло минутное молчание, которое прервал Андрей. — Я по глазам вижу, что чего-то ты мне не договариваешь, - покачал головой Андрей и посмотрел на Ваню, - ты разве забыл, о чем мы с тобой договорились сразу же после твоего первого посещения психиатра? — Помню, - прошептал Ваня, но тут же собрался и произнёс громче, - помню. Я делюсь с тобой всеми своими переживаниями. — Правильно, видишь, амнезия не мучает, - сказал Андрей, - так что? Будешь всё также молчать в тряпочку, пока снова себя до гроба не доведёшь? Ваня виновато опустил глаза, теребя край толстовки и разглядывая свои тёплые серые носки. Андрей ждал. Наконец, собравшись с духом, Ваня начал. — Сегодня, как я уже говорил, я решил почитать учебник по литературе, но мне на глаза попалась алгебра и я вспомнил тот день, когда, - Ваня чуть сбился, собираясь с мыслями, - когда рассказал всё ему. Понимаешь, Андрей, я тебя очень люблю и ценю, но, боюсь, у меня остались чувства и к нему. Прости. Под конец Ваня говорил шёпотом. Предательская слеза скатилась по щеке Вани, а тот не успел её смахнуть, поэтому Андрей заметил, что Ванечка на грани истерики. Андрей пересел к Ване и тот сразу прижался к нему, ища поддержки. Слезы катились из глаз, не переставая, и Ваня был не в состоянии успокоится самому и приближался к приступу истерии. — Андрей, пожалуйста, прости меня, я тебя недостоин, прости меня, прости пожалуйста, - быстро проговорил Ваня, ближе прижимаясь к Андрею и обнимая того, где-то в глубине души надеясь, что Андрей его простит. — Вань, ты идиот, - прошептал ему на ухо Андрей, обнимая Ваню и перетаскивая его к себе на колени, - я тебя люблю. Ясно? И я ещё тогда, в первый день в больнице, когда тебя спас, сказал, что буду тебя любить и оберегать. И если ты решишь уйти к нему, - я тебе не помешаю. А захочешь вернуться - я тебя приму. Ваня не мог ничего ответить, лишь тихонько всхлипывал и дрожал всем телом, боясь отстраниться и понять, что это всего лишь хороший сон. А проснувшись, в одиночестве обнимать одеяло, рыдая в подушку. — Ты слишком хороший, - прошептал Ваня, - так не бывает. — Просто я тебя люблю, - ответил так же тихо Андрей, отстраняясь от Вани. Андрей провёл рукой по его щеке, вытирая мокрые дорожки от слез и заставляя того поднять голову и посмотреть в глаза. — Посмотри на меня, - тихо произнёс Андрей. Ваня нехотя поднял голову и нервно посмотрел на Андрея, покусывая губы. Всё же он не верил. Думал, что сейчас тот скажет, что он просто проспорил кому-нибудь, что просидит с Ваней две недели и уйдёт, оставив его одного. — Ну как, успокоился? - спросил Андрей. — Да, да, - закивал Ваня. Ему и правда стало немного легче, когда он поделился своими переживаниями с близким человеком. Андрей прижался губами к губам Вани, аккуратно целуя. Ваня ожидал чего угодно, но явно не этого, поэтому секунду не верил в происходящее, а позже начал отвечать. Через некоторое время, Андрей отстранился, смотря на слегка покрасневшего и смущенного Ваню. Такой Ваня лучше, чем заплаканный и потерянный, с порезами на руках. — Ты мое чудо, - усмехнулся Андрей, - пойдём что ли, поучим что-нибудь из школьной программы, а то ведь забудешь всё напрочь. — Пойдём, - согласился Ваня, вставая с колен Андрея и слегка улыбаясь, впервые за две недели, - только не математику! — Ладно, ладно, - закивал Андрей, - тогда физику. Ваня согласно кивнул и направился за Андреем в комнату. Всё же это был не такой уж и ужасный день. А даже откровенно неплохой. По крайней мере, Ваня был уверен на все тысячу процентов, что Андрей его не оставит.