Корабль счастья

«Убей их!» Оптимистичная мысль, особенно когда с ней просыпаешься. Убей их... Кого — их? Зачем убивать? И вообще... Где это я? Я решительно открыл глаза. Помещение, в котором я находился, напоминало медотсек космического корабля. Мертвенно-белый гладкий пластик стен, пола и потолка, всякие там проводочки, частично, кстати, на меня прицепленные, куча мониторов, отображающих какую-то непонятную херь, дебильное освещение — стерильно-белый свет, словно лежишь в морге. Я сел на жестком матрасе, отдирая от себя проводочки, из-за чего мониторы недовольно запищали. Простынка, прикрывающая мои телеса до пояса, соскользнула вниз, и я убедился, что я-таки мужик... Сто-оп. Где я — потом разберемся. Важнее другое — кто я? Мужик, это мы выяснили. Живот у меня какой-то не вызывающий доверия — чуть ли не впалый... Мышцы, правда, просматриваются, что немного утешает. Я обхватил себя руками за плечи — не потому, что было холодно, а потому, что вдруг ощутил подступающую панику. Я не помню своего имени. Я не помню, как выгляжу, сколько мне лет и кучу прочей поебени, которую помнит любой нормальный индивидуум. Ага. Это я себя, что ли, назвал нормальным? Нет? Ну и хвала космосу. Интересно, я вчера пил? Что и сколько? И было ли у меня «вчера»? Рядом с койкой было что-то вроде тумбочки — тоже из белого пластика, в цвет интерьера. На тумбочке лежала планшетка, чужеродно-темная среди этого белоснежного царства. Я сцапал ее и включил. Интерфейс был знакомым да и вообще интуитивно понятным даже идиоту. Файлов было немного — пара десятков музыкальных треков, примитивные игрушки, разные проги и папка с текстовыми документами. Ну-ка, что тут? Я тыкнул в первый попавшийся файл. Это оказался какой-то условно-милый стих. А люди хотели бы выпить стаканы, Нет, не стаканы воды, но стекло... Расплавленным выжгло бы старые раны, Стало бы очень и очень тепло. Дочитывать я не стал, мне хватило. Какой шизофреник написал сей шедевр в период обострения болезни? А строчки-то показались такими знакомыми, что чуть ли не родными... Уж не я ли автор? Да ну, нахер. Все нахер. Я вернул планшетку на место и, замотавшись в простыню, ибо одежды в обозримом пространстве не было, отправился исследовать помещение. В стенах обнаружились две двери. Одна была заперта, за второй находился санитарный блок. Там, помимо сантехнических достопримечательностей, отыскалось зеркало. По виду мне было от четырнадцати до шестнадцати. Нечто худое, бледное, с длинными белыми волосами, кое-как собранными в растрепанный хвост на затылке, и с голубыми глазами на пол-лица, таращившимися на отражение с нездоровым идиотизмом. Морда у меня была вполне себе ничего, если бы только убрать темные круги под глазами... Ну, ладно, пляшем. С собой, так сказать, познакомились. Я вернулся в медотсек и плюхнулся на койку. Мне абсолютно не нравилось происходящее. Я, судя по всему, на корабле, куда-то, блять, лечу, ни хера не помню... Зашибись. Со стороны запертой двери послышались шаги. Щелкнул замок, и пред мои светлые очи явились два человекоподобных козла. Первый был низенький, плотненький и краснорожий. Выражала эта рожа недовольство, будто я у ее владельца что-то спер. Лысина субъекта также выражала презрение ко мне. Второй козел был высок, русоволос и вообще эльф. Эльф? С чего я взял? А, ну да, вон какие уши, как у зайца-мутанта. И татуированный какой, вся морда в узорах, а в носу еще и серьга... Отчего-то не полюбившиеся мне с первого взгляда личности смотрели на меня, я — на них. С каждой секундой они мне не нравились все больше. — Итак, заключенный, к чему было это симулянтство? — вдруг нарушил молчание красномордый коротышка. — А я заключенный? — невинно поинтересовался я. Он поперхнулся собственными усами. Эльф ухмыльнулся и со всей дури, которой, кажется, у него было немало, двинул красномордого между лопаток. Тот не удержался на ногах и впендюрился в пол, прямо у моих ног. — Кенкил!!! — заорал этот копошащийся на полу кусок плоти, пытаясь подняться. — Что вы себе позволяете?! — Я просто хотел помочь, — с видом оскорбленной невинности ответил эльф, которого звали Кенкил. — Вы меня в гроб уложите! — не успокаивался красномордый. — Если потребуется, подполковник Синель, — согласился ушастый, с удовольствием отчеканив звание собеседника. А подполковник наконец-то соскреб себя с пластика и выпучил на меня страшные глаза, все в красных прожилках. — Заключеный Изольд Киблер! — о, походу, это мое имя. — Немедленно отчитайтесь о своем состоянии! — Оно хреновое, — честно признался я. — Память отшибло. — Что-о? Ты, мелкая сопля, еще будешь из себя дурика корчить? — Осторожней, не взорвитесь, — обеспокоенно сказал Кенкил, чуть дернув острым ухом. — А ты меня еще учить жить будешь?! — Кажется, придется. Вы ведь не умеете, — осуждающе покачал головой эльф. Я не мог смотреть на его лицо — рябило в глазах от татуировок. — Итак, ты утверждаешь, что потерял память. Ты не врешь, — это было адресовано уже мне. — Тогда тебе следует знать, что ты находишься на корабле галактической полиции. Сам виноват — ограбил наш банк. — В смысле — ваш? — нахмурился я. — Банк Полукровок. Теперь тебя везут судить. А если учесть, что ты — профессиональный киллер, причем у нас есть доказательства, то тебя казнят. — Что? — Казнят, — с удовольствием повторил Кенкил. — Но... Я же не помню! — Расскажи об этом Судьям, — посоветовал он. — Они за тебя порадуются. — Да что за бред! Я свое имя пять минут назад услышал! В чем меня можно обвинять? — В совершенных злодеяниях, — злорадно сообщил подполковник Синель. — Семнадцать доказанных трупов! Он развернулся к эльфу: — Все, идем обратно, состояние преступника удовлетворительное. Кенкил пожал плечами. — Нам придется садиться на планету, — задумчиво изрек он, явно витая мыслями в иных сферах. — Придется... — И эти бандиты нас расстреляют! — раздраженно откликнулся враз помрачневший Синель. — Может быть, там найдется какой-нибудь корабль, — вздохнул Кенкил, не слишком-то веря в собственные слова. — Черта с два! В этом захолустье скорее будут галактические тентакли, чем годная для полета посудина! — Выхода нет, — пожал плечами эльф. — Остается надеяться на милость Нанды. И на его присутствие. Синель бросил на меня полный обжигающей ярости взгляд: — Твои дружки хотят от тебя избавиться! И от нас вместе с тобой! — Ничего не понимаю, — беспомощно сказал я. — Твои бывшие работодатели идут за нами по пятам. Они серьезно повредили наши двигатели, и не собираются успокаиваться, — пояснил Кенкил. — Но... Раз они мои работодатели, зачем им меня убивать? — Ты провалил задание и попался полиции, — пожал плечами он. — Ты можешь выдать нам их тайны. — Я ничего не помню! — Им скажи. Они ушли. Я замотался в простыню поплотнее и лег на койку. Замечательно... Я сдохну. Довольно скоро. Прекрасно. Не казнят, так свои же замочат. Перспектива... Я — наемный убийца и вор. Хренею с себя. Дверь снова отворилась. Вошла высокая худая женщина в синем с белым комбинезоне — расцветка медперсонала. Медсестра оказалась несколько более приятной, чем ушедшая парочка полицейских. От нее я узнал, что наш подбитый кораблик собирается сесть на какую-то полунеобитаемую планету, на которой есть гордая в своем одиночестве колония и землевладения Элреста Нанды. Когда она назвала это имя, я с удивлением понял, что кое-что помню о его обладателе. Вот идиотизм — забыть все о себе, но какого-то придурка помнить, причем я с ним даже не был знаком! Этот Элрест был скандально известным во всей галактике ученым. Скандальность заключалась лишь в том, что этот человек всегда делал то, что хотел. Поговаривали, что в отрочестве он убил нахрен всю свою семью, оставив только бабушку: то ли рука не поднялась на старушку, то ли запал иссяк... Короче, неважно. Изобретения Нанды повсеместно считались гениальными, и не одна планета желала заполучить его в загребущие ручки, дабы запереть в лаборатории и заставить изобретать-изобретать-изобретать... Но он сам был против. Пока я предавался размышлениям о потенциальной гениальности упомянутой личности, медсестра успела осмотреть меня и сказала, что я здоров. Нет, это и так понятно, что мне надо лечить одну только голову. Все остальное еще скрипит потихоньку. Мне дали какую-то пижаму, подождали, пока я ее напялю, и выпихнули в коридор, к суровым дядям в броне и с бластерами на поясах. Они-то меня и конвоировали куда-то, когда корабль тряхнуло, что ознаменовало посадку. Ну, я и не знаю, чего мне хотеть — если этот Нанда откажется помогать полицаям, меня выпилят свои же, а если согласится — осудят и потом, опять же, пришьют. Куда ни кинь, везде жопа. С ручкой.