Корабль счастья

На сей раз Элрест привел меня не в каюту, а в рубку. Сам сел на ложемент, мне жестом предложил устроиться в кресле навигатора. Вот сто лет уже никто с живыми навигаторами не летает, все компьютеризировано, а кресла в рубках для них есть почти на всех кораблях... Ну и здорово, иначе пришлось бы стоять. А так я вжался в мягкое сиденье, вообразив отчего-то, что меня будут, по меньшей мере, пытать. Тем неожиданнее оказалось то, что Элрест, глядя на меня одновременно сочувственно и изучающе и, по всей вероятности, классифицировав психическое состояние как требующее вмешательства, подошел и спокойно, словно так и надо, положил мне руки на плечи. Я офигел. Вздрогнул. Захотел спросить что-нибудь умеренно проясняющее обстановку, например, поинтересоваться направлением миграции насекомьих популяций на Калейдоскопе в весеннее время года. Кто ж его знает, при чем тут популяции, но они отчего-то спонтанно возникли и окопались у меня в подкорке. - Ты вроде хотел поговорить? - я решительно отмел заманчивые мысли о тараканах. У меня своих достаточно, подселять еще я не намерен. - Да. К примеру, о природе твоей симпатии ко мне. У-ху-ху. Самому бы знать. Итак, скрывать свои чувства и делать морду кирпичиком я не умею, это следует учесть в дальнейшем и поменять тактику... Можно начать имбецильно улыбаться. Люди любят идиотов... - А ты любишь идиотов? - осведомился я. Тяжесть ладоней Нанды не давала нормально думать, мысли либо забредали в неведомые дали, либо сводились к одному: что Элрест так близко. - Я им завидую. Потому что в этой Вселенной только они могут быть счастливы. - Тогда я не идиот, - сделал логический вывод я. - Не знаю, радоваться тому, что не совсем дегенерат, или огорчаться отсутствию душевной гармонии. Элрест не ответил. Его пальцы скользнули по моему плечу вверх (сказать, что я жалел о том, что на мне комбинезон - ничего не сказать), коснулись шеи, погладили щеку. Я закрыл глаза. Хрен его знает, что он хочет, но я готов на все и сразу. - Что ты о себе помнишь? - вопрос застал меня врасплох. - Ну... - глубокомысленно протянул я. - Ничего. Только то, что узнал. Такой уж я лох... - Дело не в этом, - утешил. - Уже несколько лет ходят слухи, что СПВД изобрел технологию частичного стирания памяти. Возможно, ты их подопытный кролик. - А нафиг тогда им на меня покушаться? - теперь меня гладили по голове, и я с трудом сдерживал желание податься навстречу руке Элреста. - Боятся того, что технология ненадежна, и ты можешь вспомнить что-то стратегически важное. Правда, странно, почему они пытались не вернуть тебя, а уничтожить. - Может, у меня был плохой характер и много дури. Чем выколачивать из меня вредность, было дешевле избавиться от всех отрицательных качеств вместе со мной самим. Нанда ничего не сказал, но взял и отошел от меня. Сеанс прикладной психотерапии окончен, всем спасибо. А я так не хочу! Элрест, пробовал ли ты когда-нибудь заниматься сексом на ложементе корабля? А хочешь попробовать? Дождешься, что я предложу... - Итак, вернемся к первоначально обозначенной проблеме разговора, - Нанда замер в нескольких шагах от меня, скрестив руки на груди. - Это ты так мою любовь обозвал? - Любовь не может возникнуть за такой короткий срок, - строго поправил меня он тоном человека, всю свою жизнь посвятившего исключительно изучению зарождения глубоких чувств. - Как это не может?! - я возмутился так, что даже вскочил из кресла. Поймал себя на желании начать бегать, выкрикивая бессвязные аргументы в подтверждение своих слов, однако, сделав над собой усилие, остался там, где стоял. - По утверждениям психологов... - начал Нанда, но я перебил: - В вакуум психологов! Из любого правила есть исключения! Недолго думая, я грохнулся перед притихшим Элрестом на колени. - И вообще, ты ко мне тоже как-то не очень равнодушен! - воодушевленно продолжил я. - Скажи почему, или додумаю! - Звучит угрожающе. Будь добр, встань... - Я по жизни не добрый! И вообще, тебе должно быть приятно, что я тут ползаю... - Любопытно, отчего. Поднимайся. Поднялся в результате, правда, только сам Нанда. Зато потом твердой рукой поставил и меня на ноги. Ну, сам виноват... Зачем же было так близко подходить? Я обнял его за шею - покрепче, чтоб не вырвался, и, для храбрости зажмурившись - хотя вообще-то следовало бы выпить, но, увы, Нанда бы не понял, если б я вдруг унесся за стопариком - прижался к губам Элреста своими. Пришлось привстать на цыпочки. От волнения сердце стучало так, словно решило разворотить мне нахер грудную клетку. Щас все решится - быть или не быть, любить или не любить, жить или сдохнуть, раз во Вселенной все только этого и ждут... Обнимет или оттолкнет? Стоит ли надеяться? Не оттолкнул. Быть-любить-жить! В следующую секунду оказалось, что целую уже не я, а меня. Властно, не грубо, но и без нежности. Сильная рука скользнула по моим лопаткам, вторая легла чуть выше пятой точки. Уже вроде бы и не вырвешься, если вдруг захочется... Но не захочется! Как вообще можно пожелать прекратить крышесносящий поцелуй - да от одного только осознания, чьи губы соприкасаются с моими, с кем мы сейчас сплетаемся языками, башню срывает конкретно. И внизу живота становится тяжело и горячо... А Элресту словно все было пофигу мороз. Он явно не ощутил ничего подобного и без сожаления прервал поцелуй. И смотрел на пытающегося отдышаться, наверняка раскрасневшегося меня с любопытством естествоиспытателя, попавшего на незнакомую планету. Внезапно пол под ногами ощутимо качнулся, одновременно раздался взрыв, чей звук, хоть и был приглушен перегородками стен, слышался отчетливо. - Что это? - почему-то шепотом спросил я, прижимаясь к Элресту покрепче - не потому, конечно, что испугался, просто грех был не воспользоваться возможностью. Заодно спрятать морду с дурацким выражением на ней, уткнувшись лбом куда-то в район шеи Нанды. - Вероятно, бабушка вновь взялась за химические опыты. Надо оценить масштабы разрушений... Я, хоть и послушно, но с сожалением отцепился от него. Губы горели. В голове была каша. Я любил весь мир и был уверен, что мир меня тоже обожает. Единственное - выходки Вельзевулины были не в тему настолько, что хоть рыдай навзрыд. Что ей стоило подождать еще хотя бы полчаса? Кто знает, что мы бы с Нандой успели сделать за это время... Может быть, эту ночь мне бы не пришлось коротать одному. В коридоре черным клубком под ноги метнулась Олойка. - Хозяин, третьей "кладовки" больше нет, изнутри все расплавлено, - сообщила она. - Сама Вули не пострадала, Мар тоже. Но у меня странное впечатление, что в кладовке есть что-то живое. - Посмотрим, - кивнул Нанда и рванул вперед, искать новые формы жизни в расплавленном взрывом металлопластике. Я побрел следом, ничего особо не понимая, да и не стараясь понять. Если в кладовке окажутся представители негуманоидной расы, я не удивлюсь. Элрест притормозил у двери, даже снаружи выглядевшей деформированной, выгнутой в сторону коридора. С какой же силой должно было рвануть, чтобы сверхпрочную дверь так покорежило? Из чего там Вельзевулина соорудила взрывчатку? Элрест с отсутствующим видом побарабанил пальцами по стене, разглядывая пострадавшую дверь. В стене появилось отверстие, из которого манипулятор услужливо протянул Нанде лазерный резак. Элрест общался с кораблем азбукой Морзе? Или телепатически? Во время вскрытия двери невыносимо воняло горелым металлом. Наконец этот адский процесс был завершен, и Элрест, толкнув вырезанный участок металлопластиковой поверхности плечом внутрь помещения, заглянул в образовавшийся проем. Я подошел и тоже глянул. Стены внутри были все в серебристых потеках оплавившихся панелей, на полу застывала пузырящаяся масса того же цвета. А посреди сего великолепия чистила разноцветные перья клювом, не замечая адских температур, какая-то птичка. Заметив нас, она повернула голову с алым хохолком, уставившись на нас темным умным глазом. - А может, это глюк? - с тайной надеждой вслух спросил я. - В таком случае - коллективный, - откликнулся Элрест. - Попка не глюк! - вдруг скрипуче изрекла птичка, и, расправив крылья, порхнула на нас. Я шарахнулся, Элрест просто шагнул в сторону. Попугай гордо опустился на пол коридора и затопал по нему куда-то, оставляя серебристые отпечатки на покрытии. Навстречу птичке из-за угла выскочила Вельзевулина. - Ох ты ж мой хороший! - всплеснула руками она, увидев попугая. Потом перевела взгляд на нас и расплылась в умиленной улыбке. Наверное, мы затронули какую-то эстетическую струнку в ее душе. - Бабушка, откуда и что это? - осведомился Элрест, кивая на попугая. - Внучек, разве ты не узнал? Это же птица феникс! Жар-птица! С ее помощью я расхуярю мир и сделаю воду черной, - Вельзевулина радостно закивала, что напоминало нервный тик из-за малой амплитуды движений. В груди старушки что-то заклокотало, потом наружу вырвался дьявольский смех: - Б-ва-ха-ха-ха! Му-ха-ха! Бабушка подхватила попугая за лапки и понесла вверх тормашками, на ходу размахивая бедолагой туда-сюда. - Птичку жалко, - сказал я. - Если это и впрямь феникс, то скоро жалко будет нас, - Элрест глядел в том направлении, где скрылась за углом коридора родственница, без оптимизма. - К нам приближаются два объекта гуманоидного происхождения, - ожил корабль. - И чего же они хотят? - риторически спросил Нанда. - Покажи их. Из стены немедленно выбился луч света, сформировавший голограмму. На ней были основательно побитые жизнью Синель и Кенкил, смирно стоящие на месте и ожидающие, когда их почтят вниманием. Твою ж мать, ну какого хироманта они живые и здесь? - Я вас слушаю, - спокойно сказал Элрест, глядя на голограмму. Наверное, корабль транслировал его слова полицейским, потому что те оживились. - Мы поможем вам добыть топливо, если вы возьмете нас на борт, - выдвинул ультиматум Кенкил. Синель важно кивнул, зачем-то бешено вращая глазами, будто следя за носящейся по кругу мухой.