Корабль счастья

В космосе нет понятий верха-низа, да и право-лево так же условны. А по чему ориентироваться-то? Силы тяжести нет, не на планете ведь, чтобы тянуло к ее ядру. Обычным людям было бы очень некомфортно ощутить эту абсолютную свободу передвижения, а вот помешанные на полетах пилоты, напротив, ступая на землю, испытывали отвращение к силе гравитации. Каждому свое... Кто рожден ползать, кто - летать. А гибриды редко попадаются. Элрест к ним не относился. Он давно решил для себя, что жизнь человека абсолютно лишена смысла, а значит, ее можно тратить на что угодно, не испытывая морального дискомфорта по этому поводу. Можно спокойно проводить большую ее часть в пути, в полете, это не будет неправильно, потому что само понятие "правильно" отсутствует. Если есть возможность выбора - выбирай то, что тебе духовно ближе. Радары, заменившие Нанде органы чувств, сообщали, что до Посейдона, планеты, являющейся конечной точкой перелета, осталось лететь не более четверти часа. Намотать, что ли, пару кругов вдоль экватора? Если прислушаться - не человеческими, конечно, убогими слуховыми анализаторами и даже не приборами корабля, а невесть чем, спрятавшимся в таком слабом и бесполезном на вид теле из плоти и крови, можно на грани доступного диапазона расслышать тихий низкий гул. Иногда он меняет тональность, иногда смолкает на пару секунд. Для того, чтобы его почувствовать, необходимо полностью отбросить все мысли, оставив лишь радость, подобную испытываемой от возращения домой. Ну, в каком-то смысле он и есть всеобщий дом - оттуда пришли, туда и уйдем, без тела, без мозга, но - хочется верить - с душой. Может быть, именно душа чувствует это космическое пение. Нанда пока еще ничего не чувствовал, но знал, что в скором времени... - Элрест! Эл! Его трясли за плечо, насильно вырывая в макромир из мегамира, где было значительно лучше. Он открыл глаза, с разочарованием и некоторой усталостью вновь ощущая свое тело. Рядом с ложементом стояла одетая в траур Лилит. Она была бледна, глаза блестели то ли лихорадочно, то ли от недавних слез. - В чем дело? - спросил Нанда, поднимаясь. Тело было словно чужим и противно-тяжелым. Всегда так после невесомости... - Что тебя привлекло в этом мальчике? - вопросом на вопрос ответила Лилит. - Он ведь совсем обычный... - Возможно. Однако экзотика меня уже утомила. - Хочешь, наконец, остепениться и жить на земле, а не в космосе? - с надеждой поинтересовалась она. - Ни в коем случае. Для меня это будет не жизнь. - Почему тебе не сгожусь я? - с прорывающейся безнадежностью спросила Лилит. - Ты же знаешь, надолго я тебя не обременю - мне осталось года три, ну, четыре при огромном везении. - Я предлагал тебе альтернативу, - пожал плечами Элрест, стоявший к собеседнице спиной и что-то настраивая на каком-то приборе. - Я не могла ее принять! - с раздражением произнесла она. - Если уж родилась человеком - им и умру, но не стану роботом. Ни за что! - Не роботом, - поправил Нанда. - Просто получишь новое тело. Здоровое. - Искусственное! - И что? Лилит промолчала. - Что же до твоего вопроса, почему ты мне не сгодишься... Я не имею привычки прощать тех, кто чуть не прихватил меня с собой на тот свет, - сказал Элрест. - Вероятность заражения была только пятьдесят процентов. - "Только"? - хмыкнул он. - Нет, Лилит, этого я не забуду. Кстати, почему ты сегодня в черном? - Два года назад в этот день умерла моя мать вместе с неродившейся сестрой, - хмуро ответила она. - От болезни? - осведомился Нанда, поворачиваясь к ней. Лилит кивнула. - Ты говоришь, что не простил меня, - медленно произнесла она. - Но я знаю, что ты меня искал, когда я сбежала! Зачем? Элрест пожал плечами и ничего не ответил. - Давай начнем все заново. Мы ведь уже выяснили, что заразиться ты не можешь... - Нет, - покачал головой Нанда. - А если я... Все-таки соглашусь переселиться в искусственное тело? - Это ничего не изменит. Носи свой траур в отдалении. - Да, ты снова кажешься черствым... - протянула Лилит. - Я помню, как долго приходилось докапываться до твоего сердца прежде. Ладно. Подумай еще над моим предложением... Она ушла. Элрест немного постоял у приборов, а потом вернулся к пилотированию. Размышлять над предложением он не собирался - все было решено давным-давно. Возвращаться - плохая примета, эксгумировать прошлое - дурной тон. *** Моя прическа - это что-то с чем-то. Никогда не стригитесь, будучи в депрессии - себе дороже. - Изочка, давай я немного подровняю? - предложила Вельзевулина, добро улыбаясь и теребя в руках угрожающего вида ножницы с остро наточенными лезвиями. Я бы, пожалуй, отказался, но остановило следующее соображение: а вдруг она разозлится и попробует заколоть меня этим закамуфлированным холодным оружием? Фигушки, я жить хочу. А в случае согласия, данного старушке, шансы на то, что она не станет проявлять агрессию, выше. Да и потом - а ну, как и впрямь станет лучше? Вельзевулина приступила к стрижке прямо на кухне, где мы и находились в момент разговора. Без лишних слов она завязала у меня на шее какой-то слюнявчик и бодро защелкала ножницами. Мало-помалу я начал беспокоиться - а не обкорнает ли налысо? - Все, - гордо объявила бабуля, срывая с меня слюнявчик. Маленький робот-уборщик выполз откуда-то из холодильника и принялся собирать щедро рассыпанные по полу обрезки волос. Их количество навело меня на оптимистичную мысль о том, что люди, бывает, и без шевелюры на голове живут, и ничего, не померли. Опасения, к счастью, не подтвердились. Когда я отыскал ближайшее зеркало, отражение в нем выглядело весьма пристойно. Однако о косе до пояса, безусловно, придется забыть года на три. Пока не отрастет. Ну и хрен с ней. Когда я налюбовался собой, из динамиков корабля раздался голос Элреста: - Прилетели, все выходим на регистрацию. Я послушно пошел на выход, потряхивая непривычно короткими волосами. Из-за стрижки голова казалась легкой, словно из нее вынули часть мозга.