Корабль счастья

У меня болела голова. Хотелось пить и тишины. А справа кто-то над чем-то громко хохотал, слева же ему вторило чье-то имбецильное гыгыканье. - Заткнитесь, - хрипло велел я, открывая глаза и болезненно щурясь на свет. - Ха, смотрите-ка, наша прЫнцесса очухалась! Глаза притерпелись к свету, и я смог осмотреться. Мда, пьянство до добра не доводит - понять, что это за место, не получалось. Какая-то полутемная комнатка, слишком тесная для собравшихся здесь дюжины человек, рассевшихся по двум пластиковым лавкам вдоль стен. Ни одного знакомого мне лица здесь не было, сплошь какие-то крайне подозрительные морды, большей частью широкие и радостно скалящиеся немногими зубами, оставшимися в их ротовых полостях, видимо, исключительно случайно - не выбили еще в очередной стычке по пьяни или наркотическому угару. Тьфу, да это же вытрезвитель, вон, даже дверь из прозрачного пластика, чтобы полицейским наблюдать за происходящим в камере. И присутствие маргинальных харь здесь вполне оправданно. Итак, примерную дислокацию я выяснил, однако каким образом я тут оказался? Пил я на "Щастье" и уж точно там и отрубился. Загадочно... - Ну, раз красотка не дохлая, можно и поиграть, - объявил один из моих сокамерников, сидевший справа. Он, кажется, находился тут не первые сутки, а может, и до этого где-то бомжевал. Но то, как от него несло тухлятиной и немытым телом, поражало. Мне по работе иногда приходилось посещать разного рода притоны, и запахи там были не из приятных, но чтобы кто-то ТАК вонял - не припоминаю. С лицом индивиду тоже не повезло - блестящая сальная кожа, утонувшие где-то под фингалами маленькие глазки и великолепный по величине, с горбинкой, нос. Зубов у этого типа было совсем немного, да и те желтые и гнилые. И вот, вся эта красота неземная потянулась к апатично взирающему на мир мне. Особь слева тоже придвинулась поближе, дыхнув на ухо перегаром. Я скосил глаза в сторону прозрачной двери. За ней отчетливо просматривались двое играющих в какую-то голографическую игрушку полицейских. Их стол был прямо напротив камеры и стоял достаточно близко к ней, чтобы "обезьянник" хорошо просматривался. Сейчас доблестные защитники правопорядка отвлеклись от игры, приглядываясь к происходящему внутри камеры. И я гадал - вмешаются или нет? Вонючий мужик запустил грязную пятерню мне в волосы, заставляя запрокинуть голову. Его вторая рука скользнула по моей голой груди. Зря я не оделся перед тем, как пить. Было мерзко, но терпимо. Я продолжал следить за полицейскими: ну, что вы сидите, неужели так сложно подойти и рявкнуть на зарвавшегося козла? Вы спасете столько жизней... Они продолжали сидеть, глядя на разворачивающуюся сцену изнасилования с любопытством. С противоположной лавки слышались поощрительные выкрики, гогот и улюлюканье - там мне на помощь тоже никто приходить не спешил. Ну, знаете ли... Из-за таких, как вы, я иногда думаю, что людей лучше бы вообще уничтожить как вид. Полицейские достали коммуникаторы, явно приготовившись снимать грядущие события. Не для протокола, для частной коллекции, чтобы было что смотреть долгими одинокими вечерами. Суки. Я вам сейчас устрою кино! - Убери лапы, - сказал я вонючей харе, чувствуя, как по венам словно растекается огонь, вызывая жгучую ярость. - О-о, королевна любит ломаться? Ничего, для богатеньких задницу подставлял, и для нас не побрезгуешь... Правда, мужики? Громогласное "да" было ему ответом. Итак, меня приняли за элитную шлюху. Да даже если б это было так - вы, мудаки, не имеете права даже притрагиваться ко мне! Я перебил ребром ладони горло тому, кто меня лапал, и встал с лавки. В голове шумело, и я все не мог понять, отчего: из-за похмелья или от злости. Один урод скорчился у моих ног, что-то хрипя, остальные оцепенели от удивления. Я свернул ближайшему шею, получая почти физическое наслаждение от звука, с которым проворачивались, ломаясь, позвонки. Потом на меня кто-то бросился со спины, я отшвырнул его к стене, где он замер неподвижной куклой, неестественный изгиб позвоночника недвусмысленно говорил о переломе. Затем на меня бросились всем скопом, пришлось уворачиваться, блокировать удары, треск костей нападавших слился для меня в единый звук. На меня брызгало кровью, у кого-то я конфисковал нож, крови стало больше... Все закончилось внезапно. Я стоял посредине камеры с ножом в руке, рукоятка была скользкой, и я выронил железку на пол. Послышался слабый всплеск - нож упал в лужу крови, которая была, казалось везде. Опустив глаза, я понял, что выгляжу так, словно в ней купался. Даже волосы на голове противно слиплись. Искалеченные тела по большей части лежали неподвижно, но некоторые еще шевелились. Я подобрал нож и не спеша прирезал выживших, а потом, покончив с этим, оглянулся на дверь. Полицейские таращили глаза и держали в дрожащих руках коммуникаторы. Идиоты! Вы считаете, я вас пощажу? Что я способен кого-то пощадить? Я высадил дверь ногой, едва не поскользнувшись, и неторопливо вышел из камеры, оставляя на полу темно-красные отпечатки. Надо же, я босой. И не заметил... В крови еще клокотала ненависть с жаждой уничтожения. Я приближался к полицейским, до которых уже начало что-то доходить, они потянулись к бластерам. Я метнулся вперед. - Блять, он их всех ухайдокал! - пробормотал один бледный идиот. Я издевательски усмехнулся и, преодолев последний шаг, отделяющий меня от них, одного мимоходом ударил в висок, кажется, даже не убил, а второму положил руку на плечо и, внимательно посмотрев в его лицо, в расширенные от испуга зрачки, другой рукой пробил его грудную клетку, погрузив кисть по запястье в горячее и теплое, и сжал пульсирующее скользкое сердце. - За... что?.. - просипела жертва. - Просто так, - мрачно ответил я и выдрал бьющийся в моей руке комок мышечной ткани из его груди, разрывая сосуды. Отбросив еще горячее сердце на пол, я отступил от трупа. Спохватившись, воткнул нашедшийся на столе карандаш в глаз лежащего в отключке полицейского. Постепенно ярость проходила, сменяясь легкой усталостью. Шорты прилипли к бедрам, пропитавшись чужой кровью насквозь. Твою мать, где мне теперь помыться и переодеться? В коридоре послышались шаги. Я насторожился и отошел так, чтобы от двери меня не было видно. В помещение вошел Савел, за ним последовала Вельзевулина. - Ага, Киблер здесь был, - кивнул Дед, оглядывая натюрморт из человеческих тел. - Я и сейчас тут, - я шагнул навстречу вошедшим. - Изочка! А изгваздался-то как, весь вымазался! Ничего, у меня с собой есть универсальный "Душ в пакете"! - Это как? - заинтересовался Савел. - Вот так, - мило улыбнулась бабуля и, подойдя ко мне, высыпала что-то на мою голову. Кожу защипало. Это же, надеюсь, не кислота? Нет? Таинственный "Душ в пакете" был не кислотой, за что ему большое спасибо, а то новая кожа отрастает долго и довольно мучительно. Правда, сработал порошок халтурно. Его составляющие вступили в реакцию с кровью, но, вместо того чтобы испарить ее или превратить в воду, местами раскрасили ее в веселый желто-зеленый цвет. Савел фыркнул, глядя на результат. Вельзевулина озадаченно смотрела на упаковку. - Вот, дерьмоеды поганые, ерш им в жопу, чтоб они эту дрянь сожрали! - выразила она свои претензии к производителям. - Что произошло? - спросил я Деда. - Почему мы здесь? И где остальные? - Ученые еще вчера уехали. А вот с прочим придется разбираться, - вздохнул Савел. - Кота не видел? - Он куда-то улетел на флаере. Вчера. - Куда? - Не знаю. - Ох, грехи мои тяжкие, - лицемерно вздохнул он. - Ладно, пошли. Вули, дорогая, пойдемте, этим людям уже не помочь... - обратился он к разглядывающей мертвецов бабуле. - Причем тут "помочь"? Я вот думаю, может органов нарезать, пропадут ведь, - озабоченно сказала она. - В другой раз, - Савел взял ее под локоток. Помнится, кто-то когда-то говорил мне, что нежности стариков - это мило. Ну, не знаю. Меня только блевать тянет, но, может быть, это из-за похмелья или из-за того, что один из стариков - Дед. Мы покинули полицейский участок - по дороге нам никто не встретился, им повезло - и вышли на взлетно-посадочное поле космопорта. Ну, хоть не так уж далеко нас занесло судьбой. - А где же наш кораблик? - Вельзевулина завертела головой по сторонам. Я тоже высматривал "Щастье", но его здесь... не было? - Ждите здесь, я спрошу, - бросил нам Савел, удаляясь в сторону будочки с дежурным работником порта. Когда Дед вернулся, вид у него был пришибленный. - Тю-тю кораблик, - развел руками он. - Цыгане! Нас высадили, сами улетели. - Ебучие мрази! - с отчаянной злобой завизжала Вельзевулина, подпрыгивая. - Хероические поебунцы, охуевшие падлы! Гореть вам в аду, чтоб вас сатана в жопу пялил! Я, в принципе, разделял ее чувства.