Корабль счастья

Ты хотел одиночества, холода? Получай - по лицу. Плати дорого, Ты же знаешь - дороги назад Больше нет. Как же так, ты не рад? Непонятными были решения, Эти люди вокруг были звеньями, И стянулась вокруг шеи цепь - Но отсутствие той цепи - смерть. Ты рыдаешь, и сердце колотится, Одно хуже другого пророчества - Ты подохнешь от вечности зим, Не любивший - не будет любим. Уходя от других в мысли странные, Созидал ложь: из частного - главное. И взбесилась внезапно судьба: Раз хотел - получи холода! Вспоминаешь ушедшее прошлое: Поначалу - как камень отброшенный, Но все чаще - как новый виток, На который ты выйти не смог. В здешнем холоде и одиночестве, Как нигде больше, солнца захочется. Но ты снова уходишь под лед, К пустоте, что давно тебя ждет. Цыган догнать не удалось, что Элреста особенно не огорчило. Он уже мысленно распрощался с "Щастьем" и даже заказал верфи новый корабль базовой модели с незначительными корректировками. Перестройкой Нанда планировал заняться сам. "Щастье", конечно, был верным товарищем, боевым и не очень, он становился свидетелем множества событий из жизни хозяина, он, в конце концов, являлся Элресту домом на протяжении восьми лет. Однако времена меняются. Да и глупо привязываться к вещи. Ведь корабль и впрямь был всего лишь неодушевленной вещью, которой уделялось больше внимания, чем положено, потому что она позволяла владельцу погружаться в космос... Ну да, космос. Газовые шары, вакуум, черные дыры и кажущиеся такими маленькими в сравнении со всем этим обитаемые планеты. Кто-то посмотрит, удивится-восхитится-испугается и пойдет по своим делам, а кто-то завязнет в темных глубинах. Как, например, Нанда. Но он в последнее время все чаще ощущал, что терпеть не может смотреть хотя бы просто в небо, не говоря уже о межпланетных перелетах. И причина была проста: эта черная бездна словно проглотила корабль с экспедицией. Посланные на поиски корабли возвращались ни с чем. Будто и не было никогда экспедиции. И Изольда Киблера не было. С момента их исчезновения прошел месяц. Все это время Элрест провел на Посейдоне, вяло работая и ожидая, пока будет готово заказанное биоконструкторам новое тело для Вельзевулины. Та уже давно жила овощем, подключенная к системе жизнеобеспечения. Новое тело обещали приготовить примерно к нынешнему сроку, но что-то не торопились. Элрест не устраивал скандала - ему некуда было спешить, бабушке тоже. Все равно в бодрствующем состоянии она была сумасшедшей, вредящей себе и окружающим. Пусть уж лучше полежит... Нанда не знал, чего опасается больше - того, что в итоге в выращенном теле окажется совершенно разрушенный рассудок, или того, что Вельзевулина выздоровеет. Он слишком хорошо помнил обстоятельства, при которых она повредилась разумом. Кстати, врачи утверждали, что причиной инсульта, повлекшего за собой тяжелые последствия, стал стресс от изнасилования. Элрест пока не нашел виновника, но рук не опускал. Олойка была в полном порядке, что являлось вроде бы плюсом. Или нет. В последнее время Нанда, внимательно наблюдавший за ее состоянием, отмечал грубость кошки в общении. Это, конечно, могло ничего не значить: мало ли, свободное (относительно) существо, имеет право на что-то обидеться и лелеять обиду внутри, но интуиция подсказывала Нанде, что дело не в этом. Ох и не вовремя полетели ментальные блоки, прежде надежно скрывавшие некоторые участки памяти Олойки. Словно кто подгадал момент. Но это уже паранойя. На фоне этих проблем приставания Лилит выглядели более чем невинно. Однако раздражали ужасно. Элрест успел уяснить для себя, что единственный человек, которого он желает видеть в своей постели - Изольд, остальные могут катиться, куда захотят. Но Лилит катиться не хотела. Она уже получила выращенное на заказ здоровое тело и теперь пыталась добиться от Нанды того, чтобы он провел тест-драйв, но, понятное дело, безуспешно, что ее очень злило. А Элресту было плевать на то, что она чувствует. Когда тебе говорят "нет", нужно уметь это расслышать. Погруженный в повседневные заботы-расчеты-разборки, Нанда днем почти не думал о судьбе Киблера - не было времени и сил. Просто сидело где-то в подкорке, продублированное ближе к сердцу, беспокойство. Но эти мысли брали реванш ночью - в самых разных формах. Вспоминалось все подряд - первая встреча, последующий спокойный период, дальнейший разлад, короткое перемирие - и опять расхождение, длящееся до сих пор. Виноваты в этой нестабильности оба. Если бы можно было все переиграть... Элрест просматривал материалы по экспедиции, особенно изучая ее состав. Его внимание особенно привлекали андроиды со знакомыми именами-буквами. Недавний проект, в котором сам Нанда недавно участвовал. Расконсервирование результатов давнего опыта по поиску способа переселения людей в виртуалию с целью поместить эти помутненные рассудки в тела совершенных убийц. Элрест чувствовал, что копать следует в этом направлении. Андроиды, пожалуй, смогли бы так чисто стереть координаты корабля отовсюду. И их мотив - свобода - лежит на поверхности. Да, проект был дурацкий. Безумный даже. Но уникальный - личности, которыми наделили тела, были не искусственными, а настоящими, проведшими не одну жизнь в суррогатном мире... Любопытная цепочка. К собственному сожалению, Нанда не видел получившихся андроидов и не был с ними знаком. И теперь начинал думать, что зря. А вообще, очень много таких "зряшек" было в его жизни. Хоть та же стихийно возникшая любовь к Изольду. Ничего, кроме проблем! Впрочем, о жизни в целом можно сказать то же самое. Жизнь - одна сплошная проблема. Интересно, а смерть? По ночам Элресту снились белые волосы и голубые глаза. И ладно б, если бы только они, но ведь с владельцем же! И поневоле вспоминалось гибкое тело, порой откликающееся на ласки против воли хозяина... И улыбка на губах, не привыкших улыбаться. Было же время. Зато теперь вот свобода. Спи с кем хочешь - ах, не хочешь? Ну, тогда не спи. Хоть бы и ни с кем и никогда. Можешь вообще подохнуть от недосыпа, по этому поводу что-то скажет разве что Лилит, а может, промолчит и она. *** На корабле было тепло, но я, кажется, уже успел промерзнуть так, что холод поселился в нервах. И завывание вьюги снаружи мне глючилось даже сквозь звукоизоляцию. Когда сбываются желания - это страшно. Потому что как бы ты ни заботился о формулировках, мироздание найдет в них лазейку и исполнит все по-своему. Хотел быть один? О да, судьба мимо пройти ну никак не могла. И теперь от зимы уже тошнит, хочется услышать простой человеческий голос, да даже увидеть в этих льдах хоть что-то живое... а ничего нет. Какой там уход в себя! Я уже находился туда-сюда-обратно, больше не хочу. Чем дальше, тем больше истин рассыпается в руках. Каждый прожитый день на вымороженной, может, до самого ядра планете лишает жизнь частицы смысла. Одеяла и горячий чай не греют, а уж мысли - и подавно. Неужели я считал таким благом существование в отрыве от остальных людей? Медитации... Вспомнить противно. Не в том направлении копал. Мне бы мозги еще в детстве поставить на место - глядишь, и всем было бы хорошо: и работник старательный, и человек не несчастный. Но дать мне пенделя, на путь истинный наставляющего, было некому, даже если и пытались, не могли докричаться. Ну, слишком слабо стучали в раковину рака-отшельника, он не открыл. Был занят созиданием химер для собственного рассудка. Приятно кричать о том, как тебя все достали, когда есть кому эти крики слышать. А в пустоте энтузиазм иссякает на раз. Желание покоя не может быть вечным - напротив, он надоедает очень быстро, и тогда с радостью выползаешь, щурясь на солнце, к человекам. Нет, ну с чего я взял, что смогу довольствоваться несметными богатствами собственной души? Там же, если посмотреть поближе, ни хрена нет. Так, мусор какой-то, да пара живых ростков - привязанности, подавляемые так долго, но не побежденные, хоть и потрепанные до кошмарного состояния. Если оставить человека наедине с собой, как скоро он себя возненавидит? Крайне быстро. Сложно выдержать разочарование в своих неповторимых личностных качествах, которые, сколько бы их ни было, никогда не спасут от одиночества. Я хочу на Вавилон, бету Центра. Люто ненавидимая мной когда-то планета - именно из-за вечной суеты, не утихающей ни на заре, ни на закате. Голографические рекламы на зданиях и на людях, переполненный общественный транспорт, что воздушный, что подземный, а уж если личный, то приткнуть его некуда... Шагу не ступишь без безмолвного наблюдения видеокамер, отовсюду доносится речь на знакомых и не очень языках, все спешат-спешат-спешат, с высоты небоскребов похожие на муравьев, если приглядеться, даже видно, как шевелят жвалами, то есть руками. Кто-то у кого-то что-то крадет, кто-то кого-то убивает, предает и обманывает... На фоне некоторых поступков даже я себя чувствую хорошим. Сказал бы мне кто-нибудь, что я буду скучать по Вавилону! Я ж его не переносил. А теперь все бы отдал, чтобы оказаться там. И цепляться за чью-то руку, то ли дабы самому не потеряться, то ли не потерять того, за кого цепляюсь. А уцепиться можно за того же Нанду, о котором сейчас вспоминать спокойно не получается. Почему я боялся быть с ним? Зачем отпихивал от своей драгоценной персоны как только мог? Космос, ну почему я такой идиот... Мне с Элрестом было так хорошо, как ни с кем. Но я ж легких путей не ищу, мотаю нервы всем подряд. Все, если когда-нибудь чудом мы пересечемся - исполню давнюю, еще доамнезийную мечту: брошусь ему на шею и разревусь. И пусть обо мне думают все, что хотят. Нанда поймет... по крайней мере, я на это надеюсь. И Кот бы понял. В конце концов, мы - сводные братья, хотя: а) он об этом не знает; б) наши базовые гены принадлежат тако-ой суке; в) вряд ли после всех модификаций от родства что-то осталось. Но это неважно. У нас и отношения-то сложились почти как у братьев, хоть иногда нас и заклинивает. Всего два месяца в ледяной тюрьме, а уже какие откровения пошли. Но... наверное, два месяца и в самом деле - немало, когда в небе нет солнца, а в скалах ни на секунду не затихает ветер. И когда каждый день, просыпаясь, долго не открываешь глаза, воображая, что вся эта безысходность только приснилась, а на самом деле кто-то есть рядом, кого можно обнять. Нет, ну как это называется? Почему нельзя ценить то, что есть, а обязательно желать чего-нибудь извращенного в дурацком смысле слова? Никто за мной не прилетит. Проклятые андроиды... Я так и состарюсь здесь. А может, и не состарюсь - здесь же климат, как в криогенной камере! И найдут мой вечно юный труп через пару тысячелетий... А ведь завтра мне исполнится семнадцать. Наверное, напьюсь до бессознательности, потому что тоскливо будет до безумия. Никогда не любил дни рождения, да и они платили мне взаимностью, но этот отличится особой поганостью.