Корабль счастья

Напившийся вдрабадан Элрест был существом мирным, безобидным и сонливым. Совсем иначе обстояли дела, если он выпивал недостаточно, чтобы отрубиться в тихом уголке: тогда под действием алкоголя Нанда становился неуемно бодр, активен и деятелен, и усмирить его было никак нельзя. Он часто пользовался этой своей особенностью, когда работал над заказами. Знали бы работодатели, в каком состоянии Элрест трудился над проектами - он бы больше никогда не получил ни копейки и, возможно, умер в нищете. А может быть, и нет - пытливый ум не дал бы ему спокойно умереть с голода, даже если бы он умудрился растратить немалое наследство своей семьи. Но, возвращаясь к больной теме его работы и влияния на ее ход спиртных напитков, можно сказать, что жить в той Вселенной, где множество важных разработок доверяли пьяному Нанде, было по меньшей мере страшно. Иногда прущий креатив заводил его в такие конструкторские дебри, что на выходе получалось нечто диаметрально противоположное тому, что должно было получиться. Но Элрест ничуть не расстраивался и либо по-быстрому маскировал неудачный результат под требуемое, либо, если менять хоть что-то было лень, загонял заказчикам совершенно не то, что они хотели. И ведь брали! Несмотря ни на что - брали, потому что свою роль играла репутация Нанды и его маркетологические таланты. Итак, выпивший Элрест представлял собой существо, не раздумывавшее слишком долго, перед тем как проявить инициативу и что-либо сделать. Поэтому, когда на него внезапно налетел выскочивший из каюты Киблер, Нанда не растерялся и принялся воплощать в жизнь свои довольно давние и даже не очень эротические мечты. От такого напора Изольд, кажется, опешил и потому не стал сопротивляться. Увы, только поначалу, а потом сбежал. Элрест был крайне раздосадован и удручен. Однако сдаваться ни в коем случае не собирался. Конечно, наутро, героически борясь с похмельем, он будет говорить самому себе, что плохо быть бодрым идиотом, но пока можно себе позволить творить что угодно. Если никогда не отпускать себя, то твое "я" может обидеться и убежать, оставив тело с душой в растительном состоянии. До этого, ясное дело, лучше не доводить. Поскольку идеи по поводу изгнания сомнительных теорий из блондинистой головы Изольда у Нанды закончились давно, он решил обратиться за помощью к окружающим. Увы, первые встречные, коими были Сом и Никки, оказались заняты и не смогли выделить времени для беседы, о чем в грубых выражениях и сообщили Элресту, выпихнув того в коридор. Приказав кораблю запереть их в каюте и выключить свет, Нанда пожелал им приятного отдыха (без сарказма) и направился дальше. Следующей ему подвернулась блондинка. Она глупо хихикала и ходила вокруг страдающего Элреста кругами, небрежно помахивая снятым лифчиком. Никаких эротических частей тела, впрочем, видно не было, поскольку девушка надела на себя три бюстгальтера, один на другой, а размахивала и вовсе четвертым. - Как ты думаешь, э-э... - Нанда понял, что не знает имени блондинки, но это его не очень волновало, и он без особой надежды на успех, чувствуя, что ему вряд ли помогут, продолжил: - Что нужно сделать, чтобы вернуть хорошие отношения, которых не было? Ему самому стало страшно от формулировки, но менять что-либо было поздно: блондинка уже задумалась, хмуря нарисованные татуажем брови и морща лоб. Наконец по ключевому слову "отношения" в ее голове отыскалась следующая информация: - Попробуй подарить своему отношенцу цветы. Цветы все любят! - В горшке или без? - хмыкнул Нанда. Его воображение рисовало картины того, что сделает Киблер, если, воспользовавшись добрым советом, и впрямь его одарить. Самым безобидным вариантом дальнейшего развития событий было то, что Изольд покрутил бы пальцем у виска и послал Элреста на три веселых буквы, причем степень нецензурности посыла могла быть разной. В конце концов, слово "фиг" никто не отменял, хотя надеяться его услышать было бы слишком оптимистично. - В каком горшке? - блондинка возмущенно раскрутила нижнее белье над головой. - В кадке! Нанда махнул рукой и пошел дальше. Через несколько шагов его догнал метко брошенный лифчик, обмотавшись вокруг шеи. Навстречу выползла на четвереньках Вельзевулина с рулеткой в зубах. - Что ты делаешь? - без интереса спросил внук. - Фефяю фафофяфие! - Ясно, - кивнул ничего не понявший Элрест. - Скажи, что мне делать с Изольдом? Имей в виду: начнешь нести ересь о том, что я его испорчу, или он меня испортит, или мы друг друга испортим - сожгу как ведьму. - Фу фа фефя! - Выплюнь рулетку, - строго приказал ей Элрест. Бабушка замотала головой и крепче сжала челюсти. При этом в ее глазах читалась невероятная тоска и страстное стремление говорить-говорить-говорить, которое с нежеланием бросать измерительный прибор сочеталось плохо. - Я все решил, я хочу быть с Изом. Проблема в том, что он не хочет. Но на самом деле хочет, просто притворяется из-за гордости, да и верить мне после всего, что было, сложно. Я и сам-то себе не верю. Вельзевулина издала короткий вой, в котором слышалось сомнение. - Да, соврал, себе я верю, но это не отменяет того, что я не знаю, что делать... - Тьфу! - не выдержала бабуля. - Элечка, да, я старая дура и понасоветовала всякой пиздометрии. Зато теперь вы убедились в нерушимости своих чувств, разве это не хорошо? - И все-таки я тебя сожгу, - вздохнул любящий внук. - Но-но! Я тебе еще пригожусь! Кто к нам с огнем - того мы уебем! Не забывай об этом. Лучше иди спать, вот с утречка и подумаем, что да как. Никуда от тебя Изочка не денется, ни о чем не беспокойся. Вот протрезвеем - и тогда придумаем мегаплан по вашему примирению... Ты, главное, больше ни к кому со своими вопросами не ходи, они не специалисты, только усугубят ситуацию. Вот, нахуярься - и баиньки... - Вельзевулина вытащила из-за пазухи бутылку коньяка, уже открытую и надпитую, и швырнула ей в Элреста. Тот поймал и благодарно кивнул. Бабушка уползла. - Все равно сожгу, - упрямо сказал внук, скручивая крышку с тары и присасываясь к горлышку. Коньяк был не лучшего качества - и кто только решил повыпендриваться, заказывая пищевому синтезатору дешевую выпивку? Наклюкиваясь в процессе до стадии "полный ништяк", Нанда не спеша продвигался по коридору, заглядывая в каюты. В нем почему-то проснулась дикая ностальгия по прежним временам и особенно - по Олойке. Не по Лое-девушке, ершистой и колючей и, что хуже всего, имевшей полное право на сволочное поведение с братом, а по черной кошке, которая всегда его понимала лучше, чем он сам. Как же вышло так, что одна и та же личность проявляла себя абсолютно по-разному? В благородной задумчивости Элрест открыл очередную дверь, не обратив внимания на то, что она была заперта - корабль послушно отключил блокировку. Встретили его неласково. - Привет, - немного растерянно сказал Нанда, глядя на мрачного Изольда, явно недовольного тем, что его уединение нарушили. Нарушитель же между тем сам удивлялся, как его сюда занесло. Не иначе как работа подсознания. - Ты теперь меня преследовать будешь? - зло поинтересовался Киблер. - Лучше вали по-хорошему. - Иначе что? Ну, что ты мне сделаешь? - Элрест пошел к нему, на всякий случай держась за стену - с координацией движений после коньяка стало совсем худо. Зато ощутимо прибавилось апломба и смелости. - Да ничего... так что сиди тихо. Его повело, и в результате он, не удержав равновесия, рухнул на кровать рядом с обалдевшим от такой наглости Изольдом. - Дебил надравшийся, иди нахрен! - высказался тот, пытаясь спихнуть Нанду на пол и с негодованием сдергивая с его шеи бюстгальтер. - Никуда я не пойду... - Оборзел, - поставил диагноз Киблер, когда Нанда положил голову ему на колени. - Прости меня. - Чего? - Прости меня, - повторил Элрест, перехватывая руку Изольда и целуя тыльную сторону ладони. - Совсем офигел... - проворчал Киблер, не спеша, впрочем, вырывать руку. - Ввалился сюда, вконец наспиртовавшийся и с чьим-то лифчиком, улегся на меня, перегаром дышишь - и при этом просишь прощения, сам вряд ли понимая, за что. Интересный ты человек... - Я случайно... - сонно признался Нанда, устраиваясь на чужих коленках поудобнее. Правда, лежать мягче не стало. - Что - случайно? - устало и с какой-то досадой вздохнул Изольд, неуверенно прикасаясь к его волосам, пропуская алые пряди между пальцами. - Проспись, бухарик, потом поговорим. - Угу, - согласился Элрест и, перед тем как отрубиться, успел со страхом подумать о неизвестности, которая ждала его утром. У Киблера же семь пятниц на неделе и один вторник...