Корабль счастья

Когда я спросонья понял, что мои ноги лежат на ком-то живом, ничего адекватного в голову не пришло: я решил, что это медведь, потому что снились мне именно медведи, причем белые. Но, приподнявшись на локтях и увидев разлегшегося поперек кровати мирно дрыхнущего Нанду, я немного успокоился. Ладно, раз уж вчера я его не прогнал и даже пообещал поговорить утром, выпнуть его теперь будет нехорошо, хотя, если честно, не представляю, что такого сказать. Я не готов ему дать еще один шанс! Ему?.. Нам, чего уж тут. Как показала практика, любить бывает больно, ненавидеть - нудно, а жить без чувств мало того, что глупо, так еще и не получается. Ведя мало осмысленный внутренний монолог на тему "что делать", я сходил сначала в ванную, чтобы умыться и посмотреть себе в глаза, а потом, ничего нового не увидев, пошел за антипохмельным для Элреста. Интуиция подсказывала, что если этого не сделать, то он будет плохим собеседником и не сможет поспевать за ходом моих мыслей. На корабле было тихо-тихо, кажется, только я и бодрствовал в этот условно утренний час, а остальные отдыхали после вчерашнего. Однако это предположение оказалось не совсем верным: в кухонном отсеке, двери в который были открыты, сидела Вельзевулина. Разговаривать с ней мне не хотелось совершенно (ведь неясно, о чем ей захочется побеседовать, а у меня нет никакого желания обсуждать что какой-нибудь бред, что непростые взаимоотношения с ее внуком) и я попытался пройти мимо незамеченным, но не удалось. - Изольд! Постой! - позвала она, на удивление негромко, словно специально сбавив тон, чтобы не сбежались прочие разбуженные пассажиры. Я прикусил губу от досады и зашел на кухню. Странно, но Вельзевулина не занималась чем-то обычным для нее, вроде варки зелья из сушеных пауков и воблы или изготовления адских произведений кулинарного искусства. Бабуля просто ела котлету, правда, большую, в ней, по моим прикидкам, было не меньше полукилограмма веса, и девочка явно не справлялась. - Добренькое утро, - сказала Вельзевулина. - Не кривись, не задержу надолго, я же знаю, где ночевал мой непутевый внук и что тебе надо к нему. И понимаю, что у вас ничего не было, он вчера был безобразно пьян, по этому поводу тоже сделай лицо попроще. Я окликнула тебя потому, что хотела извиниться... - За что? - не понял я. - За то, что сделала тебе большую гадость, пусть даже тогда этого не осознавала. Это я убедила Элреста в том, что вам следует расстаться, и подобрала такие аргументы, что внучек сник под их давлением и сдался. Но ты не вини его слишком сильно, он просто не хотел причинять вреда тебе. Лучше думай, что все из-за меня, и помиритесь вы уже да живите так счастливо, как только сумеете. - Нет, - покачал головой я, обескураженный тем, как не соответствовал внешний вид маленькой девочки тому, что она говорила. Да и вообще ее слова меня удивили. - Я все равно буду винить его, потому что иначе получится, что он тряпка, а это не так, ведь тряпка - я... Прикусывать язык было поздно, то, что я о себе думаю, уже вырвалось наружу. - Ты? Тряпка? - Вельзевулина тихонько засмеялась. - Несешь такую чушь, после того как своими силами выкарабкался из самого настоящего сумасшествия. Не стыдно так нагло принижать себя? У тебя прекрасный набор личностных качеств, единственное, чего недостает - опыта, но он приходит только со временем и никак иначе. А вот Элрест, к сожалению, иногда слишком мягкотел, и это иногда случается все чаще. - Вы неправы, - возразил я. - Когда ему что-то нужно, он умеет настойчиво добиваться этого... - А тебе не кажется, что ему очень редко что-то нужно? Я оставил вопрос без ответа и сам спросил: - Что вы ему тогда сказали? - Только давай без выканий, все эти формальности не имеют никакого значения, только бесят. Я заявила Элресту, что он испортит жизнь и тебе, и себе, если останется с тобой. И знаешь... на себя ему было плевать, но за тебя он очень беспокоился - как умел, конечно. Он эгоист, ему сложно переживать за других, и заботиться о них - тоже. - Я знаю. Мне все равно. Вельзевулина улыбнулась, глядя не на меня, на стол, словно там могло быть что-то интересное. - Тогда мне больше нечего сказать, - она взяла отложенную вилку и принялась за еду. Я пожал плечами и вышел в коридор. - Таблетку от головы ему принеси! - крикнула бабуля мне вслед. - А зачем я, спрашивается, шел? - хмыкнул я. По пути в медотсек я прокручивал в голове все слова Вельзевулины. Она не открыла никаких новых горизонтов... и, против обыкновения, не произнесла ни одного матерного слова. Когда я вернулся в каюту, Нанда уже проснулся. - Утро доброе, алкоголик, - усмехнулся я, протягивая ему стакан воды и антипохмельное. - Спасибо... - с чувством сказал Элрест, прекращая держаться за голову. И почему-то именно в этот момент меня осенило, и к двум не слишком привлекательным вариантам развития событий пририсовался еще один... - Элрест, а давай останемся друзьями? Он сначала не понял. А когда понял и осознал - уставился на меня дикими глазами и спокойно (для контраста, видимо) осведомился: - Хочешь, я куплю тебе рисовую плантацию? Теперь удивленно замер уже я. - Причем тут рис?! - Да ни при чем. И нет, это не попытка тебя "купить" или что-то в этом роде, - загадочно сказал Нанда, вставая. - Дело в том, что, размышляя над тем, какие знаки внимания тебе оказывать, я понял, что цветы нецелесообразны и контрпродуктивны и стоит придумать нечто более оригинальное. - Ты что, уже успел опохмелиться с утра пораньше? Хватит нести бред, ты вообще слышал, что я сказал? - Разумеется. Но у меня есть право ответить, что я против, - заявил этот мерзавец. - И я, пожалуй, им воспользуюсь. Как ты себе представляешь нас в качестве друзей? Лично мне это попросту не удается. Гордо выдав эту глубокую мысль, он пошел в ванную. - Тогда катись отсюда! - заорал я ему вслед. - Не хочешь идти на компромисс - значит, проваливай! - Не нервничай, это вредно, - жизнерадостно откликнулся Элрест и серьезно заявил: - Если хочешь извинений - ты их получишь, в любой форме, какой только пожелаешь. Поверь, я не оставлю тебя в покое. Меня взбесила фраза про извинения - Нанда говорил о них так, словно речь шла о чем-то незначительном, но в то же время обязательном: нечто вроде формальности, без которой, в принципе, спокойно можно обойтись, однако правила требуют ее выполнения. Я плюхнулся на кровать и задумался, хоть и вредное это дело. Что ж, хорошо (если честно, ничего хорошего здесь нет, ну да ладно). Мне плевать на то, будет ли он душераздирающе каяться, ползая на коленях, мне важно другое: на сколько хватит его рвения снова быть вместе. Практика показывает, что срок будет небольшим. Элрест непостоянен, и в этом его беда, а вовсе не в "мягкотелости", как выразилась Вельзевулина. Так вышло, что до сих пор в основном я за ним бегал, но теперь ситуация сложилась так, что ему придется побегать за мной. А каков будет финал этого марафона - потом посмотрим. Я не могу полностью доверять Нанде, потому что невозможно предугадать, что он вобьет себе в голову завтра. Этот придурок вышел из ванной. Выглядел он уже вполне по-человечески, и не скажешь, что вчера веселился до упора. Нанда посмотрел на меня изучающе и, кажется, заметил что-то, что сдало ему мои намерения стоять на своем. Он подошел ко мне и внезапно рухнул на колени рядом, беря мои ладони в свои. - Изольд, я люблю тебя. Вид коленопреклоненного Элреста, с тщательно скрываемым волнением ожидающего, что я скажу, подействовал на меня отупляюще, и я просто сидел, глядя на напряженного Нанду. - Пусть с тобой случится что угодно, я тебя больше никогда не оставлю, - добавил он, не дождавшись никакой реакции. - "Пусть"? Спасибо, я не хочу, чтобы со мной произошла еще какая-то гадость. И да, я цепляюсь к словам. И нет, не смотри на меня так. И еще я умею ломать людям позвоночники. Да, это угроза. Ты меня достал! Я тебя простил... насколько вообще умею прощать. И отпустил. Иди к кому угодно, но не трогай меня: ты и так натворил достаточно, а кроме того... Элрест не дал мне договорить, но, может, оно и к лучшему - неизвестно, что я еще наплел бы. Он сел рядом и поцеловал меня, притягивая к себе и сажая на колени. Я почти сразу начал вырываться, но с расчетом, чтобы случайно ему что-нибудь не сломать - наверное, поэтому освободиться не удалось. Или потому, что не так уж я этого хотел, по правде говоря. Я не мог оттолкнуть Нанду. Мне плохо и без него, и с ним. Точно: мне вообще по жизни плохо! Вдохновившись этой мыслью, я до крови прикусил нижнюю губу Элреста, обнимая его за шею и не давая отстраниться. А что? Сам хотел, получай теперь. Поцелуй как-то незаметно перетек в противоборство, и я не собирался сдаваться. Горько-соленый привкус крови будоражил, распаляя и заставляя целоваться жестко, агрессивно, задыхаясь от возбуждения и жгущих изнутри чувств. Ну да, тряпка у нас я. Потому что не могу сдержать данные себе обещания, потому что комфорт ставлю выше гордости... Нанда усмехнулся мне в губы. Хочешь быть сильным? Давай, попробуй. Я в любом случае теряю самоуважение, правда, приобретая при этом душевное тепло - дурацкую и, в общем, бесполезную вещь, но приятную. Может, по жизни все и плохо, но сейчас у меня тайм-аут. Космос, какой все-таки кайф - жаться к собственнически облапившему меня Элресту, расслабившись и позволив ему делать все, что вздумается. А он, чудовище косорылое, добившийся своего мерзавец, не терял времени и начал меня раздевать, и, в принципе, замечательно справился бы сам, но мне смирно не сиделось - я пихнул его на кровать, не церемонясь, рванул на нем рубашку. Не знаю, чем там были пришиты пуговицы, но ни одна не отлетела, хотя силу я совершенно не рассчитывал. Зато с веселым треском порвалась ткань, чего уж точно никто не ожидал. - Ты где одежду покупаешь? - я не смог удержаться от вопроса. - Конкретно это - подарок бабушки. Как ты понимаешь, ее дары могут обладать загадочными свойствами, - Нанда стянул с себя злополучную рубашку и швырнул на пол. На этом его инициатива закончилась, потому что она мне надоела. У меня секса не было хрен знает сколько, так что нынче я очень активное бревно. Придавив руками его предплечья, я наклонился к нему и коснулся губами шеи, сначала легко, а потом - впиваясь, как оголодавший вампир, оставляя красноватую отметину, которую ближайшие несколько дней Элресту придется скрывать высокими воротниками... если он, конечно, не возгордится и не станет радостно демонстрировать засосы всем любопытным и сочувствующим. А засосов осталось немало. Нанда не возражал, балдея от моих далеко не ласковых прикосновений, а мне, как ни странно, нравилось то, что он такой послушный, и можно делать с ним все, что угодно. Знает, зараза, что я его люблю, ублюдка, придурка, мудака, люблю в любой из ипостасей... Вывод был не нов, и я не стал на этом зацикливаться, как не стал и сильно мучить Нанду, который уже извелся до такой степени, что пытался высвободить руки из моей железной хватки, но безрезультатно. От этого мне стало смешно, и одновременно я ощутил нежность. Мягко проведя губами по кубикам пресса, я спустился ниже и, лизнув напряженный член, медленно провел языком по всей длине, обхватил губами головку, лаская нежную кожицу и чувствуя солоноватый вкус смазки, стараясь доставить как можно больше удовольствия и словно извиняясь за свою глупость, прошлую и будущую - за всю сразу. Поза была не слишком удобной, быстро затекла шея, да еще и невозможность использовать руки раздражала, но с этим ничего поделать было нельзя - Элреста только отпусти, живо лапать начнет! А меня больше заводит его беспомощность. В последний раз вобрав его плоть в рот, я отстранился, садясь ему на бедра, и Нанда застонал от неудовлетворённости. - Долго будешь меня мучить, садист малолетний? - осведомился он вроде бы насмешливо, но взгляд у него был откровенно голодный и тяжелый, почти физически чувствующийся на коже. - Больно надо, - фыркнул я. - Может, и помучил бы, но у самого никакой выдержки... считай, что тебе повезло. Привстав на колени, я направил его рукой в себя, медленно насаживаясь на член до половины и сжимая его внутри. Я не смог сдержать рвущееся с языка "да-а" хриплым голосом. Было больно и слегка стыдно, не могу высказать, почему. Может, потому, что так долго, бессмысленно и жестоко динамил Элреста, может, потому, что мои собственные убеждения в очередной раз потерпели крушение, а может, дело было в чем-то совсем ином. Не знаю. И тогда мне было абсолютно не до этого. - С ума сошел... - выдохнул Элрест, запрокидывая голову. - И я с тобой... Я усмехнулся и, неотрывно глядя ему в глаза, приподнялся и полностью опустился на его член, закусив губу от резкой, яркой вспышки удовольствия, прошившей все тело. Замерев на несколько секунд, я начал двигаться. Нанда незамедлительно положил руки мне на поясницу, с силой проведя пальцами вдоль позвоночника, и я застонал - это нехитрое прикосновение как-то удивительно совпало с моими внутренними желаниями. - Не сдерживайся, я хочу слышать твой голос, - приказным тоном сказал Нанда, подаваясь бедрами мне навстречу. - А ты не командуй тут... Бля-я! - взвыл я от особенно "проникновенного" движения. Мне было безумно хорошо. Мысли путались, воздух вокруг, казалось, стал горячим, как в пустыне, и, проникая в легкие, жегся изнутри. В висках сумасшедше бился пульс, ритм стал бешеным, и я закрыл глаза, чувствуя приближающуюся разрядку. Еще быстрее... сильнее... да-а... В глазах на секунду потемнело. Я выгнулся до боли, кончая с полустоном-полукриком, ощущая напрягшееся тело Элреста под собой и растекающуюся горячую жидкость внутри. Я обессиленно улегся на Нанду, пытаясь отдышаться. Тот перекатился по кровати, подминая меня под себя и медленно, почти лениво целуя. Мне было настолько спокойно и замечательно, что я вообще ни о чем не жалел. Вот только идиллия была нагло прервана. - Мальчики, мать вашу, дайте полотенце, кровь из носа течет! - потребовал детский голос. - Поверить не могу, вы наконец-то помирились! А давайте-ка я вас щелкну! Еблысь! Готово. Довольная Вельзевулина убрала коммуникатор в карман и умиленно уставилась на обалдевших нас. - Бабушка, - начал Элрест не предвещающим доброго тоном. - Как давно ты тут стоишь?! - Да не знаю я. Засмотрелась, - покачала головой она, сначала в одну сторону, потом в другую, переходя на конвульсивную тряску. - Бесплатное кино закончилось, - уведомил ее внук. - Все поняла, выпиздовываюсь, не нервничайте, продолжайте себе спокойненько, - замахала руками Вельзевулина и выбежала в коридор. - Теперь у нее есть на нас компромат, - хмыкнул я, закидывая ногу на бедро Нанде. - Ничего страшного. Худшее, что она может сделать - распечатать плакат и таскать его повсюду с собой или повесить у себя над кроватью... хотя лично меня это пугает. Я засмеялся. - Иногда мне жаль, что я не могу слышать, о чем ты думаешь, - неожиданно сказал Элрест. - А я сам в большинстве случаев предпочел бы этого не слышать, - вздохнул я. - Но конкретно сейчас тебе предоставляется уникальная возможность узнать, что крутится у меня в голове. - Ну? - заинтересовался он. - Чей на тебе вчера был лифчик? - задал я очень волновавший меня вопрос. Нет, методом дедукции я догадался, что он блондинкин, если, конечно, на борт не затесался шифрующийся трансвестит или Вельзевулина не приобрела себе бюстгальтер на вырост. Но хотелось подробнее услышать об обстоятельствах. - Им меня наградила та девушка-пилот, не менее пьяная, чем я тогда. Не подумай ничего плохого, она просто надела все свое белье и потом начала разоблачаться в коридоре, а в этот момент мимо проползал я. - Ладно, так уж и быть, верю. - Надо, кстати, вернуть его ей, - задумчиво произнес Элрест. - Но это явно может подождать, а сейчас предлагаю пойти в душ. Там можно будет продолжить начатое, если ты не против... - Не против, - согласился я. - Скользкая плитка и куча хрупких полочек, которые так приятно сносить головой - это ж мой фетиш! Офигеть романтика... - Ценю твой оптимизм. - Нанда встал, а потом бесцеремонно закинул меня на плечо и понес в сторону ванной. - Поставь меня на место! - заорал я, выворачиваясь. Ехать на Элресте было неудобно. - Виси спокойно, иначе уроню. - Идиот! - возмущенно объявил я, но, видя, что его не переубедить, затих. Ладно уж, так и быть, разрешаю меня потаскать, если так хочется. В принципе, с этим можно смириться...