one whole I одно целое

Светик кувырком покатилась по лагерю, захныкав. Муравей наблюдал за возящимися котятами издалека, посмотрев на подругу. Один из самых крупных и высоких котят толкнул её в бок, а другой как некстати подрезал. Больно ударившись, Светик захныкала, оглядывая весь лагерь в поиске отца. Он был на другом краю лагеря, и Светик, сощурив свои глазки, вгляделась в кошку. Её рога были длинными и на вид очень хрупкими, а хвост был аккуратный, шёрстка была уложена, словно она совсем не выходит из лагеря и часами вылизывается, приводя шубку в порядок. Красавица - чего не сказать было про Светика. Крупная голова - как у всех котят, маленькое тельце и ужасно длинный хвост. У других - даже более младших котят хвостик был покороче, а у неё - самый длинный. Он ужасно мешался под маленькими лапками, и кошечка часто запутывалась в своём хвосте. Бок слегка болел от встречи с землёй, и другие, теперь сражаясь между собой, пихали не только друг друга, но и Светик. Длинный пушистый хвостик Светика потащился по полу в детскую, на свою подстилку. Подстилка была мягкая - оруженосцы собирали перья и мох сами, сделав такие подстилки для котят, королев и старейших. Идти к отцу было бесполезно - она наверняка поднимет на смех всех котят и воинов, ведь она - кошка, мать которой до сих пор неизвестна. Кот, которого она называет отцом, принёс её в лагерь, ни слова не сказав, попросив добродушную королеву ухаживать о ней. Королева ухаживала за Светика как за своими котятами - но те, а они к несчастью были все котиками, и ей не приходилось рассказывать сестре, которая всё понимала все свои секретики, тайны и страхи. Братья нещадно били её в шутливых схватках, словно не понимая разницы, что это игра, а не настоящая битва. Но отец, словно не понимал Светика, говоря, что в настоящих битвах бьют до боли, до не такой слабой, как сейчас котята, а до крови, вырывая клочки шерсти. И Светик начала бояться этой жизни. Да, ей нравилось, есть дичь, быть свободной, но проливать кровь из-за пустяков, делая больно себе же подобным - было выше её сил. Светик уткнулась носиком в свой пушистый хвост, свернувшись на подстилке клубочком. Особенно её племя воевало с северной частью леса - племенем Теней. Это племя было жестоко, как псы, они не знали пощады, и часто их воины уходили поражёнными. Она видела, как плохо было им - болели мышцы, места, куда их били. Она словно чувствовала их боль, грусть поражения. И даже с победой они уходили огорчёнными, раненными, и злющими, не получше, наверное, этих самых котов с севера. Говорят, они нападают тихо, поражая своей быстротой, силой и коварностью всех воинов племён. Каждый раз их племя придумывало грандиозный план, и, грезя о победе, воины чаще побеждали, чем уходили, повесив хвосты. Воины Теней были жестокими. Старейшины ворчат, что они едят котят из других племён и оруженосцев, и Светик не понимала, как такими можно быть. Котикам было больно и страшно. Наверное, много погибло из-за голодных ртов племени Теней. Племя было поистине большое. А клок территории - ещё больше, другим досталось куда меньше. И хоть Светик не видела территории, знала, что их территория - сама маленькая, да ещё Север захватывает у них большие куски. – Светик! Иди играть с нами! – Послышался голосок её братьев. Светик поднимает взгляд, не понимая, что такое. Она слышала это так, словно была очень далеко отсюда, видимо, сильно задумалась. – Ну, пойдём играть! Све-е-етик! – Котик топнул лапкой. – Я не хочу, Черепашонок, Головёшка. – Тихо ответила она, подняв взгляд на братьев. Хвост стучал по подстилке, словно жил своей собственной жизнью, но котят это, кажется, не волновало. Черепашонок вгляделся в сестру, тут же подпрыгнув от удивления. Он что-то увидел, и Светик, недоуменно оглянулась, не увидев ничего позади себя. Он смотрел куда-то повыше её головы, между ушками. – Черника! – Запищал Черепашонок. – Черника! – Снова позвал он, тут же заметив, как мать медленно шагает от кучи с добычей, держа во рту, свежую плотвичку. – Смотри, что это у Светик? – Задал вопрос котёнок, и Головёшка тоже вгляделся, закивав, мол, тоже вижу! – О, Светик! – Охнула королева, плотва безжизненно упала на подстилку. Кошка взглядом показала её на лужицу около входа, и Светик нехотя встала, вглядевшись в лужицу. Между ушей были два треугольника, маленькие, хрупкие, миниатюрные. – У тебя растут рога! Это... Это невероятно. Обычно рожки растут у котят от шести до двенадцати лун. – Мяукнула Черника. Серая кошка скользнула куда-то, и Светик нахмурилась. А вдруг эти рожки - плохо? Тогда почему у котов они другие, а у Черники они невидные? Она видела мало котов - папу, Чернику, братьев, парочку оруженосцев и старейшин вместе с той взрослой кошкой, которая сидела около Муравья. У неё были рога - и постоянно, когда Светик подходила, они меняли тему разговора. Конечно, подслушивать нехорошо, но она скрывалась, подслушивая эту кошку и папу. Говорили они обычно о непонятном. Но она обязательно слушала. Кошка была плохая - выгоняла Светик, и один раз пихнула её. А вдруг у Светика тоже вырастут рожки, и она станет такой же плохой как та красивая, но злая кошечка? Конечно, она хочет быть красивой кошечкой, но быть красивой и злой - это же плохо! Светик склонила голову набок, вздохнув. К тому времени в детскую пришёл какой-то кот, на шее у него был красивый свет. Он как-то запер свет в эту штучку и сделал, чтобы эта штучка светилась. Странный котик. Наверное, этому свету было больно. Он бился, сверкал разными цветами, и переливался. Но это выглядело так красиво - что Светик не могла отвести глаз. – Вот, смотри, Тростник. У кошки рано начали расти рога, я понимаю, что у меня нет их, из-за патологии, но у неё они начали расти рано. Я знаю о рогах от и до - раньше в детстве я мечтала о роскошных маленьких миленьких рожках. – Рассказывала Черника. Тростник? Кажется, когда старейшины и Черника рассказывали о Пепле, они говорили, что он остановил после себя своего молодого ученика - тому было лун девять отроду. А сейчас ему двадцать три - а это - много, много сезонов и времени. И это, кажется, волхв. Наверное, Черника подумала, что она станет такой же плохой как та кошка, и привела врачевателя, чтобы избежать этого?.. – Необычное явление, – кивнул кот. – Кошка вполне здоровая на вид, нет отклонений кроме раннего роста рогов и магии. Когда пройдёт некоторое время, расскажи ей об этом, пусть не боится и принимает это как должное. Аккуратно, – тут же добавил Тростник. Черника медленно, словно в замедленной съёмке кивнула. – Просто ранний рост. Ничего необычного, такое иногда бывает. – Объяснился волхв. – Спасибо. Извини за то, что потревожила, Тростник. Я же опекун этого котёнка, и волнуюсь, как и о Черепашонке и Головёшке. Эти двое совсем распоясались, – повысила голос кошка, и поднятый настрой котят вмиг улетучился. – У вас совсем могло быть не быть сестры, слава Лунному племени, что она у вас есть. – Она понизила голос, уже заговорив ласково, нежно. – Аккуратнее, она же кошечка, миниатюрная, беззащитная, а вы тут два кота, которые вместо того чтобы защищать соплеменницу и сестру бьёте её и друг друга, причём совсем не по шутке. – Черника коснулась ушка кошечки, и та подняла взгляд на кота. – Зачем вы заперли этот красивый, яркий свет в этот предмет? Ему больно и страшно, он светится и бьётся. Отпустите его, пожалуйста, – вежливо мяукнула Светик, низко склонив голову, как учила Черника перед старшим или более уважаемым котом. Глазки кошечки загорелись, и она увидела искорки смеха в глазах волхва. – Я что-то сделала не так, Черника? – Пискнула она, опустив ушки. Белый хвостик опустился на подстилку, и весь энтузиазм котёнка пропал так же быстро, как и появился. – Нет-нет, Светик. Черника, пожалуйста, сними. – Он указал взглядом на шею, и кошка осторожно сняла предмет с его шеи, положив на землю. Тот взял его за ниточку паутины в зубы. – Смотри, Светик. Это не просто свет, это предмет двуногих. Они потеряли этот красивый свет, а мы нашли, Звёздные предки указали нам на ещё несколько таких предметов, и теперь такие есть у каждого волхва, только не совсем похожие. А это знак нашего племени... Знак нашей волшебной силы врачевания, целительства. – Попытался объясниться Тростник, и, поймав взгляд Светика продолжил. – Двуногие - существа, у которых нет шерсти. Они ходят на двух лапах, и шерсть у них растёт только на голове. – Ему же страшно, раз эти чудовища заперли их. Им не больно? – Немного изменив свои прежние слова, мяукнула кошечка. – Нет, конечно, а теперь извини, Светик, мне пора. – Кивнул Тростник, кивнув какому-то другому коту. – Возьми отвар из берёзы, – громко мяукнул кот, скользнув за больным. – Да нет же, подожди. Я сейчас. – Говорил он другому коту, и Светик разочарованно выдохнула. Тростник был большой котик, уважаемый в племени. Вот бы у неё тоже так просили помощь, прислушивались к советам и благодарили за лечение. Лечить - это было хорошо, это, наверное, не доставляет боли котикам. – Светик, Черепашонок, Головёшка, быстро по подстилкам! Уже поздно, пора спать, вы, наверное, сильно устали. – Кивнула кошка на уходящее солнце. – Вы должны были давно уже быть тут, мирно сопя во сне! – Ласково заговорила Черника. Голос её убаюкивал, такой нежный, красивый, но не родной. Она не помнила своё детство - но знала, она здесь явно не своя, она являлась в этом племени чужой. – Конечно, Черника. Я уже с лап валюсь от усталости! – Пискнула она, удобнее устроившись на подстилке. Казалось, её семья была самой лучшей, но она была даже здесь чужой. Кто-то говорит, что Муравей её отец, а другой говорит, что она дочь бродяжек... – Доброй ночи. – Кошечка прикрыла нос хвостом, наблюдая за пришедшим патрулём. Коты увлечённо о чем-то разговаривали, и Светик, убаюканная этими голосами, заснула. Она отправилась в племя Луны, величайшее племя предков, а так же сна. Именно предки посылали им сны, говорила одна из старейших. Светик всегда верила добрым, рассказывающим сказки, старейшим.