one whole I одно целое

Светик медленно проводила взглядом патруль, уходящий с рассвета. Проснулась она раньше, чем обычно, но Черника уже не спала. Братья мирно сопели, уставшие от возни друг с другом. Наверное, у них болели места, куда они попадали - она по себе это знала, и понимала, что они били не во всю силу, стараясь не ранить изнеженную сестрёнку. Светик оглядела себя в лужице с головы до пят. Обычная, светлая кошка, с какими-то бирюзовыми глазами. Она росла, слегка вытянувшись в росте, но была намного ниже, чем два брата. Ну, если быть честной - она была самой маленькой в племени, и это было обидно, хоть и росла так же, как и все. Муравей совсем не посещал детскую, словно забыв о ней. И проводить дни в лагере становилось всё скучнее - ранее отец приносил моховой мячик, какие ни будь игрушки, а сейчас приходилось лежать на подстилке, наблюдая за всем лагерем. Конечно, это было увлекательно, и ей это даже нравилось, но делать это целыми днями изрядно надоедало. Черника спокойно смотрела куда-то вглубь детской, видимо, задумавшись. Воины и оруженосцы разносили, как всегда, сплетни. Вон там Золотая Рыбка подошла к Канарейке и что-то шепчет ей на ушко. Канарейка от этого удивлённо округлила глаза, улыбнувшись. Та начала быстро что-то тараторить. Хвост бурой Канарейки опустился на яркую, песочную шёрстку Рыбки, словно поддерживая её. Когда Канарейка заговорила, Золотая Рыбка нахмурилась, как-то быстро погрустнев. Светик зажмурилась от яркого света, выйдя в лагерь. Солнце светило прямо в глаза, и Светик упрямо подошла ближе к двум кошкам, начав увлечённо рассматривать камешек, осторожно навострив ушки. Если кошки заметят это - они непременно прогонят её в детскую к Чернике, сказав, что та подслушивала. А получить выговор от Черники было очень обидно, ведь та стала ей как мать. – Скажи это правителю, он войдёт в твоё положение. – Предложила Канарейка, но Золотая Рыбка, как заметила Светик боковым зрением, покачала головой. – Мы не можем проиграть этим выскочкам, а ведь даже один воин - это очень много для нас в этой битве. – Рыбка опустила уши, голос звучал разочарованно, словно она говорила про самое плохое в жизни, и Светик нахмурилась, подметив самой себе, что камешек был серый, светлый, сверкая на солнышке. Наверное, если они заметят её, они спросят, какой был камешек, раз она смотрела на него. – Котята важнее всяких битв, Рыбка. Либо ты идёшь сама с этой новостью к волхву, а после к правителю с волхвом, либо я. – Настойчиво мяукнула Канарейка. Бурая кошка взглянула в глаза подруги. – Новые котята - это значит ещё больше шансов для победы, а если в битве тебя поранят, или того хуже, ударят по животу? – Фыркнула кошка. Светик, кажется, поняв, в чём тут дело, взяла камешек в зубки и быстро зашевелила лапками в сторону детской. Положив крупный камень рядом с подстилкой, она рассмотрела его ещё ближе. На нём были едва заметные чёрные полоски, пятна, и белое, крупное пятнышко на половину камня. Так значит, Золотая Рыбка беременна, и хочет идти в новую битву с другим племенем?.. Лучше бы она послушала упрямую, добрую Канарейку. Она старалась для её же блага, а Рыбка, словно не понимала свою лучшую подругу, и тоже стояла на своём. В лагерь зашли промокшие коты. Это был ушедший с рассвета патруль. Они выглядели вымотанными и сердитыми, сейчас они явно были не в настроении. Ведущий патруль сразу же направился в палатку правителя, по дороге стряхивая с себя капельки воды. Вода их не пощадила - хоть они и были водолюбивыми котами племени Реки, никто не хотел зазря лезть в воду. Да, можно было купаться, резвиться, и тогда это даже всем нравилось. Но теперь, из-за сезона никто не хотел плавать. Вода была холодной, листья с деревьев опали, перекрасившись из зелёного цвета в тёмные и хмурые цвета, коричневые, красные, жёлтые. Всё это словно навевало эту атмосферу грусти и печали. И, раз патрульный пошёл к правителю, а не к его заместителю, чтобы доложить что произошло, случилось что-то серьёзное. То, что воины пришли до шерстинки промокшими, тоже было редкостью. Правитель из палатки вышел понурым, но как дошёл до скалы собраний поднял голову, и в его глазах сияла привычная всем спокойность. Правителям не следовало показывать свои чувства на собраниях и советах, иначе это бы повлекло такое же настроение у собравшихся котов. Светик хотела было тоже послушать правителя, собираясь подойти поближе, как услышала его даже тут. Он говорил громко, чётко, чтобы каждый услышал его. – На нашей территории поселилось семейство неизвестных существ, и патрульные первые заметили одну из самок этого существа на берегу. Это животное плавает легко, и быстро, словно всегда живёт в воде, но нашим патрульным не повезло встретить её на суше. Это животное своими остро заточенными и длинными когтями царапнула одного из патрульных котов по плечу, когда тот напал на неё. Сейчас кот находится в палатке волхва, я верю, что он поправится и в скорейшее время вновь отправится на охоту, в патруль, и будет лежать на своей подстилке в пещере воинов. – Кот смотрел на других сверху вниз, с этим головным убором из перьев он выглядел величественно, красиво. – Наши воины заметили, где находится её гнездо. Из стеблей рогоза и других водных растений они выстроили это самое гнездо, поселившись там. Светик улыбнулась своим мыслям. Перья были разукрашены всеми цветами, но так как она была у входа в детскую, лежала на своей подстилке, а не была близко у скалы, видела она эти предметы нечётко - вместо перьев были какие-то разноцветные пятнышки. Она перевела взгляд на Чернику, что наклонила голову, наблюдая за Черепашонком, который проснулся и толкнул в бочок Головёшку, будя. – Черепашонок, не буди Головёшку, – попросила сына Черника. Серая кошка перевела взгляд на выход, вставая и подходя к самому выходу. Она смотрела на заместителя правителя, он держал голый камень, на котором сидел, когтями, крепко стиснув зубы. Почему заместитель так был расстроен чем-то, словно потерял любимый моховой мячик? Этого Светику было не понять. – Я сообщу об этом на совете, который будет уже через пару дней. Желаю видеть на третьем совете Золотую Рыбку, Муравья, Канарейку, Жабика, Щучку и Рябинушку с Куницей. Семи котов на этом совете будет достаточно, ведь другие смогут защищать лагерь, полный королев, котят, старейших и других котов, неспособных защитить тебя. Вихрь, если тебе станет лучше, то ты будешь охранять лагерь в ту ночь, а если не сможешь, или на твоём дежурстве разболеется плечо, то тебя заменит Сапсан. – Громко мяукнул правитель. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда коты забоялись этих зверей. – Может быть, другие племена знают, что это такое и помогут нам с этими зверями? – Подал голос заместитель, холодно оглядев поляну. Сапсан выскочил из рядов, сощурив глаза. Молодой воин смотрел в глаза прямо заместителю правителя. – Племена против нас! Сумрачное племя не даёт проходу и жизни со своими нападениями и битвами, а другие против нас после того, как умер прошлый правитель. Им не нравится ваше правление, ваша власть, наверное, они бояться пасть, если вы будете руководить нашим племенем. Да и не им выбирать наших правителей, мы же не ввязываемся в это! – Закричал Сапсан. Голос его был полон ненависти, и заместитель перевёл взгляд на него. – Тебе недозволенно говорить на совете, ты слишком молод для этого, и глуп. – Пошевелил усами, насмехаясь над котом, заместитель. – Молчать! – Грубо рявкнул, совсем не церемонясь, правитель. Светик съёжилась от его тона, грубости и того, как он угрожающе навис над поляной. – Эти существа опасны, но мы можем войти в её положение - самка носила детёнышей, не защищая потомство, она бы не напала на наших котов. Я решил оставить её с её семейством, и до некоторых пор я говорю вам не нападать на этих существ. На суше они неуклюжие, а в воде как рыбы, быстрые и ловкие. Если самка со своим семейством не будет мешать нам, мы не будем мешать ей, как и она нам. – Кивнул кот, пристально глядя на своего заместителя. – Правильное решение, правда? – Светик посмотрела на правителя, тихо произнося это Чернике. Кошка нахмурилась, обернувшись к приёмной дочери. – Это семейство может разрастись, и убивать наших котов. Но как кошка, я бы тоже защищала своих котят, вас. Я не могу сказать ничего за, и против этого мудрого решения правителя. Но, однако, стоило бы убить зло в зародыше. – Кошка начала вылизывать дочку, а Светик смирно сидела, глядя на поляну. Коты не расходились, но на поляне была напряжённая тишина. – А может, это не зло и вовсе, а наоборот, помощь нам? Эти существа бы... Ну... Помогали нам. Своими огромными когтями они бы делали проруби, чтобы мы ловили рыбу, ведь не могут эти же существа жить постоянно воде. Патрульный сам сказал, что она была на суше, хоть и была неловкой. Они не могут быть слишком долго в воде, – Заключила Светик, состроив умную мордочку. Между ушек прошёлся тёплый шершавый язык матери. – Такое чувство, что тебе не пара лун, а много-много лун, и ты мудрая воительница, а не котёнок. – Ласково мяукнула она, полушутя. Светик, подыгрывая, шутливо проговорила: – Во-о-о-от! Раз я сейчас такая умненькая, то когда стану воительницей то буду умнее, чем все, и даже превзойду предков! – Хихикнула белая малышка. Пара котов, которые были на поляне, ушли по делам, другие - молчаливо стояли, словно что-то обдумывали. Первым ожил молодой воин Сапсан. Он покрутил головой, тут же зацепившись взглядом за молодую Кукушку. – Кукушка, – кот подкрался к ней, ласково лизнув в щеку. – Может, прогуляемся, половим рыбки около пруда? – Кукушка поднялась, скромно кивнув, и теперь двое засеменили из лагеря, вскоре они скрылись, переплетая хвосты. Правитель молчал, но тут же, быстро повернувшись ко всем спиной, спустился, скрывшись в своей палатке. Воины начали расходиться, не говоря ни слова, но после они сбивались в группы, сплетничая и обсуждая решение своего правителя. Заместитель правителя задумчиво смотрел вглубь леса, но через мгновения повернулся, уходя. – Светик, – протянула Черника. – А если хочешь, давай съедим рыбку? – Тихо спросила кошка. Черепашонок, который словно «спал», вмиг ожил вместе с Головёшкой, запрыгав вокруг королевы. Черника засмеялась в усы, смотря на удивлённые и радостные глазки котят. – Попробуете все вместе сочную щуку, а я, так уж и быть, возьму себе плотвичку. Люблю плотву, но вам больше всего советую щуку - она тоже ничего, – кивнула Черника, выходя на поляну лагеря. Посередине мирно покоилась куча с добычей, наполовину полная рыбой. Вытащив оттуда щуку и плотву, она вернулась, положив их. – Наша первая рыбка! Наша первая дичь! – Восторженно мяукнула Светик, обходя дохлую щуку вокруг, тут же лизнув её. Она была скользкой, и Светик осторожно откусила кусочек. – Как вкусно... – Замахала хвостиком кошечка, предлагая своим братьям тоже откусить. Черепашонок осторожно посмотрел на щуку, и когда Головёшка быстро откусил от щуки немного, Черепашонку показалось, что щука пошевелилась. Тот быстро спрятался за мать, запищав: – Она живая! Живая рыба, точно вам говорю! – Захныкал он. Черника тем временем пододвинула к себе свою рыбу, откусив кусочек от плотвы. – Черепашонок - трусишка! Это я откусил от рыбы кусочек! – Засмеялся котик. Черепашонок важно вышел, но шерсть его всё ещё слегка подрагивала от страха. Котик аккуратно, боясь, откусил кусочек, и закивал словам сестры. Рыба была лакомой, сочной, просто лапки оближешь! – Я вам говорю, наивкуснейшая рыба в моей жизни. Потом обязательно съедим плотву, ладно? – Спросила у Черники Светик. Черника медленно кивнула, доедая останки своей рыбы. Взяв кости у котят, и взяв свои, королева скрылась в грязном месте, и Светик зачарованно за ней наблюдала. Серая кошка закопала кости рыбы, а после развернулась и вернулась в детскую. Светик покачала головой, и с набитым животиком легла на свою подстилку. Сейчас она казалась мягче мягкого, словно была вся из пуха, шерсти овец и перьев птиц. Черепашонок и Головёшка вновь подрались из-за чести первым откусить кусочек плотвы, которую они съедят чуть позже. Все это морило в сон, и Светик, повинуясь, прикрыла глаза.