Рыжий сводник

      Наруто поморщился, потянулся и таки открыл глаза, с недовольством уставившись на наглый солнечный луч, разбудивший его этим утром. Миссия, которую парень завершил только вчера, вымотала его силы и нервы, а потом ещё и оказалось, что Мадары дома нет. Он тоже умотал на миссию буквально за несколько часов до возвращения Наруто, и блондину пришлось ночевать одному. Снова. Как и весь последний месяц.       Начинались их с Учихой отношения с огоньком. Благополучное возвращение с очередного задания, чуть не ставшего последним из-за глупости и одного пушистого эгоиста, первые свидания, первые поцелуи, секс, переезд, ещё секс, повседневная рутина, совместные задания… В общем, всё, что только может сопровождать совместную жизнь двух сильнейших шиноби страны Огня. Минато и Кушина были резко против отношений сына и Мадары Учихи, и это только подогревало их страсть, а вот месяц назад, когда Мадара застал Намикадзе, мило беседующим с Обито, произошла первая и пока что последняя ссора.       Оказывается, сильнейший из «шаринганистых» и не думал забывать, кому сначала Наруто хотел отдать своё сердце и все остальные органы в придачу, и взревновал. Своего любовника он, разумеется, трогать не стал — рука не поднялась, а вот племянника мог отделать за будь здоров, да так что тот мог и в деревянный макинтош сыграть. Спасло Обито только то, что Наруто уж точно не хотел носить цветы на его холодную могилу и остановил Мадару.       Последний тогда ничего говорить больше (кроме «да как ты посмел приблизиться к моему Наруто!», когда только всю эту красоту увидел) не стал, просто в тот же день ушёл на недельную миссию в стране Молний. Намикадзе, не будь он потомком красных дьяволят, тоже первым мириться подходить не стал и сам упёр на миссию — в страну Ветра. После этого они встретились дома только через три недели, так как Мадара, как вернулся, опять взял миссию ранга А, а Наруто — S. Встретившись дома, они друг другу ничего не сказали. Мадара, правда, попытался, но только открыл рот, как Наруто кинул в него когда-то подаренным Учихой пропитанным чакрой кунаем, и ушёл, громко хлопнув дверью, ночевать домой к родителям. А следующим утром двое встретились в резиденции Хокаге и взяли миссии в разных сторонах света.       И вот Наруто дома. У Мадары, в квартале Учих. Солнце продолжало светить в окно, одаривая Коноху радостным светом. Такую погоду блондин очень любил — она была светлая, как и он сам, радостная, подталкивала на подвиги, зазывала гулять, купаться в речке, а после — сохнуть на траве. Но сегодня она его совсем не радовала. Хотелось, чтобы шёл дождь, как и на душе Наруто (Мелкий, прекрати рефлексировать, пока меня тут совсем не смыло!), чтобы у всех испортилось настроение, чтобы не ему одному страдать.       Наруто задвинул шторы стихией ветра, положил руки под голову и уставился в потолок. Может, не надо тогда было уходить и не давать Даре сказать и слова? Вдруг он хотел извиниться? Или хоть компромисс какой предложить? Поговорили бы… наверное. Намикадзе представил этот «разговор» с метанием Рассенганов, Катоном и Сусано, режимом Девятихвостого и последующим восстановлением дома, а то и квартала и хихикнул — так позабавила его эта картина. Зато потом — полная страсти ночь, крепкие объятия, обещающие безопасность, и Дара в подаренном блондином фартуке стоит на кухне и только и ждёт своего маленького соню, чтобы подать наконец завтрак. Да, это было бы замечательно…       Но Мадара ни разу не надел этот фартук, готовит в их доме Наруто, а из квартала их бы потом пинками выгнали и не посмотрели, насколько они сильны. И никакого страстного примирения — только избитые в кровь кулаки, саднящее после долгих громких криков горло и полные слёз из-за обманутых таким жестоким способом надежд глаза. А Мадара не вернётся ещё дня три. А вечно не унывающий Намикадзе решил его во что бы то ни стало дождаться.       — Как верная жена, — посмеялся в подсознании Лис.

***

      Первый день без Мадары проходил… никак. Не было ничего примечательного, странного, особенного или запоминающегося. Наруто просто прибрал дом, сходил погулять, поел в Ичираку и… всё. Ничего интересного.       Уже глубоко вечером, возвращаясь домой после одиночной прогулки, Наруто встретил Изуну Учиху — младшего брата Мадары, который стоял около их дома с задумчивым лицом. Мужчина повернулся на звук шагов и, увидев младшего Намикадзе, сразу пошёл ему навстречу. Наруто насторожился.       Изуна был очень хорошим ирьенином. Под предводительством Цунаде Сенджу — главного медика деревни и по совместительству жены Джирайи — крёстного Наруто Изуна раскрывал свои таланты в лечении открытых ран и повреждений СЦЧ. Очень противоречивые таланты, но мужчина прекрасно справлялся со своей работой. В госпитале деревни он и познакомился со своей любимой женой — Митараши Анко, с которой душа в душу живёт вот уже пять лет. Изуна поведал блондину, что Мадара вернулся с предыдущей миссии раненым, но не посчитал свою рану опасной и потому не стал проходить никаких обследований, удовлетворившись первой помощью своего брата, и на следующий день сразу умчал на миссию.       — А что была за рана? — спросил Наруто.       — На первый взгляд действительно ничего серьёзного, рана от куная на весь живот, неглубокая, но длинная. Для моего брата это просто царапинка, обычно он на такие вообще внимания не обращает. Он и мне-то про неё рассказал, потому что, как он сказал, «жжётся», — он показал пальцами ковычки. — Вот это его «жжётся» меня и напрягло. Мадара часто не замечает, когда его ранят, вплоть до момента, пока не увидит повреждение, и какой-то порез, тем более такой пустяковый для шиноби его уровня, он бы не замечал, пока не узнал, что он там есть, от медиков или пока не увидел сам, а под бронёй что видно?       — Думаешь, там что-то серьёзное? — сразу забеспокоился парень.       — Серьёзнее обычного пореза. Боюсь, Мадаре потребуется помощь, но если это случится, он даст знать, прислав сообщение с призывным животным.       — А если во время битвы?! Он же не сможет прислать сообщение, пока на него будут нападать или…       — Наруто. Поэтому я и обращаюсь к тебе. Узнай, пожалуйста, у своего отца, где Мадара и отправься за ним. Я не переживу, если с Мадарой что-то случится, да и лучше перестраховаться и оказаться неправым, чем наоборот.       — Я тебя понял. Отправлюсь сейчас же.        Изуна кивнул и попрощался, уходя домой. Спина его всё ещё была напряжена, голова — опущена вниз, и было видно, что мужчина до сих пор переживает за брата. Наруто его чувства прекрасно понимал — пусть они с Дарой поссорились и долго не общались, но чувства блондина по отшению к Учихе, возникшие во время памятной ночёвки в лесу, никуда не делись и деваться не собирались.

***

      Рабочий день Хокаге стоит назвать скорее рабочими сутками, это Наруто понял, ещё будучи учеником Академии. Его отец рано уходил и поздно возвращался, часто ночуя прямо в резиденции — до инцидента, когда Кушина пришла туда после очередного такого раза и поклялась перед всеми там присутствующими, что разнесёт здание до основания, если её мужа не будут отпускать домой. Минато понял, остальные запомнили и лезть к Каге, когда он собирался уходить домой, остерегались. Тем не менее старший Намикадзе всё равно задерживался на работе допоздна, и сейчас это играло Наруто на руку.       Он по крышам прибежал прямиком в резиденцию, впрыгивая в кабинет отца прямо через окно. Минато к такому быстрому появлению сына был неготов, а потому вместо приветствия кинул в него локальной воздушной техникой.       — Эй!       — Наруто? — удивился Хокаге и опустил кунай, который достал через мгновение после использования техники. — Прости. Я немного задремал и сразу не понял, что это ты. За очередной миссией что ли? Но ты ведь только вернулся…       — Пап, куда ты отправил Мадару? Изуна считает, что с ним не всё в порядке, и мы волнуемся.       — Лучше перебздеть, чем недобздеть? — чуть насмешливо спросил Минато, роясь в свитках, лежащих на полках шкафов. — Вот, держи, — он протянул Наруто один из них.       «Ликвидировать команду шиноби страны Дождя в стране Тумана»…       — Шиноби страны Тумана не смогли справиться сами и попросили у нас помощи.       Да, точно, между этими странами в последнее время очень напряжённые отношения — Наруто сам на задания туда отправлялся и видел ситуацию. Кто-то кого-то убил, кто-то что-то украл и так далее. Кажется, ещё немного и они начнут воевать, а в военные конфликты обычно вмешиваются и остальные страны, которые заинтересованы в победе какой-то из сторон. И самое главное, что до начала войны никто из больших или других стран не вмешивается, чтобы их остановить, однако все понимают, чем грозит война — истощением ресурсов, гибелью сильных шиноби, напряжением отношений между всеми странами и последующими войнами. Замечательно.       — И почему ты отправил Дару одного на такое задание?       — Наруто, он сильный, сильнейший в деревне, и для него это не должно быть проблемой…       — Ну и что?! Я тоже сильный! Меня бы ты одного не отправил.       — Ты мой сын!       — Ну и что?! Все мы люди! — воскликнул Наруто и уставился на отца, но ничего этим не добился, поэтому, развернувшись, пошёл на выход. — Я пошёл.       — Наруто!       Но Наруто отца уже не слушал — направился в сторону страны Тумана. Хотя нет, сначала надо зайти ещё кое-куда.       Парень свернул с главной дороги в жилые районы гражданских и пошёл в их улице, через некоторое время остановившись около одного из частных домов. Постоял и подумал — надо ли оно ему? — и всё-таки постучал в дверь. Некоторое время из здания не доносилось никаких звуков, а потом дверь открыл бледный тонкокостный мужчина с выцветшими ранее красными волосами. За ним стояла женщина с синими волосами и цветком в них.       — Нагато, Конан.       — Наруто, — улыбнулся родственник парня со стороны матери. — Какими ветрами?       — Попутными, дедушка, попутными, — рассмеялся Намикадзе.       Нагато не был его дедушкой, разве что в каком-нибудь сотом поколении, но они всё же были родственниками, пусть и дальними. Все Узумаки друг другу родственники, даже нечистокровные.       — Ты, помнится, когда-то жил в стране Дождя. Есть там сильные шиноби?       — Смотря, каких ты считаешь сильными. Сильнее Мадары или тебя там точно никого нет, если ты об этом. Раньше были, но они уже мертвы или стали нукенинами. Хотя вы вдвоём с этим Учихой их всех вместе взятых одолеете, — по-доброму усмехнулся Нагато. — В общем, можешь за него не переживать.       — Изуна… сказал, что Дара был ранен, когда отправился на миссию. И рана его какая-то странная.       — Тогда иди уже за ним! — вмешалась Конан. — Что стоишь-то?       Парня долго уговаривать не пришлось. Только он услышал фразу жены Нагато и увидел благословляющий кивок самого Узумаки, сразу сорвался с места, прощаясь на бегу.       Страна Тумана была в нескольких днях пути от страны Огня, но Наруто не зря считался одним из быстрейших шиноби, проигрывая в этом разве что Мадаре и своему отцу. Путь он преодолел за два дня с одной передышкой, а только появившись на территории «туманных», сразу начал сенсорить всё вокруг себя, ища чакру Учихи.       И нашёл. Нашёл спустя несколько часов беспрерывного бега между деревнями. Ощущалась чакра Мадары совсем слабо, но ничто не помешало Наруто сразу сменить своё направление и ускориться на пределе возможностей, чтобы как можно быстрее оказаться рядом с любимым мужчиной.       — Дара! — Наруто остановился рядом с привалившимся к дереву Мадарой и сразу проверил его состояние.       Дьявол! Надо было брать с собой Изуну или Сакуру… Дара, держись! Пожалуйста…       Наруто взвалил на себя почти потерявшего сознание, но ещё держащегося Учиху, и как можно аккуратнее побежал в относительно безопасное место — подальше от страны Тумана.       — Как же ты так, а?       — Контроль чакры… потерял…       — Молчи! — прикрикнул на него Наруто. — Экономь силы, нам ещё до Конохи добраться надо, чтобы твой брат мог вылечить тебя. А потом получишь у меня по бедовой точке! И только попробуй ещё хоть раз уйти на задание, не удостоверившись в том, что полностью здоров! Самый крутой, что ли? Я же за тебя волнуюсь — не думаешь о себе, подумай обо мне.       Наруто всё говорил и говорил, даже не собираясь затыкаться — восполнял недостаток общения с Мадарой за последний месяц. И ему было совершенно параллельно, что Учиха ему не отвечал, а просто висел у него на плече и улыбался тому, что они с парнем наконец-то помирились.       Привал Намикадзе устроил только через несколько часов на небольшой полянке. Сам развёл костёр, разложил футоны и устроил на одном из них Мадару. «Только дёрнись, ещё больше потом получишь.» Потом кормил его из своих рук.       — Наруто, я сам могу поесть.       — Нет. Не можешь. И не спорь со мной, ты не в том положении, — в этот момент Мадара закашлялся, а после ещё и зашипел от боли. — Вот видишь. Тебе не лучше, Дара. У тебя рана на животе гноится, глаза слезятся и слабость, иначе ты бы давно меня уложил под себя, я-то тебя знаю. Так что лежи и принимай помощь вместо того, чтобы тратить силы на споры.       — Так ты ещё злишься на меня?       — Не ещё, а уже. За ту сцену ревности я тебя ещё несколько дней назад простил, когда Изуна сообщил мне о странном порезе на твоём животе. Я тогда чуть с ума не сошёл от страха и волнения за тебя. Потом пришла злость — ты ушёл, ничего не сказал, к тому же раненый. И как прикажешь реагировать? Идиот, а вроде умный.       — Наруто, я…       — Заткнись!       На следующее утро Намикадзе отправил лягушку с посланием для отца: у них всё хорошо, но пусть Мадаре приготовят палату в госпитале. Когда Учиха это прочитал, сразу стал отнекиваться, мол я и так поправлюсь или брат подлатает. Тогда Наруто добавил, что пациент буйный и его надо сдерживать.       Мадаре он самому идти не давал. Мужчина был ещё слаб и еле держался в сознании, поэтому Наруто продолжал его нести всю дорогу. На привалах они спали в обнимку, днём шли, прижавшись друг к другу и постепенно их чувства вновь встали на первый план — прямо на строчку выше вражеских шиноби и ловушек в списке приоритетов. Как и ожидалось, самым здравомыслящим во всей компании оставался Курама.       — Вот когда домой вернётесь и твой Учиха поправится, так и милуйтесь день и ночь, — сказал он, когда двое сильнейших шиноби страны огня снова полезли друг к другу с ласками на очередном привале.       Пришлось его послушаться. Контроль чакры Мадары ещё не восстановился окончательно, и темноволосый помаленьку её терял, не успел резерв и восстановиться. Сейчас ситуация, конечно, была лучше, чем в начале их пути пять дней назад, но Наруто слишком ценил своего шаринганистого, чтобы позволять ему и себе понапрасну тратить энергию, которой у Учихи и так было мало.       Через неделю они достигли Конохи. Встречали их всей семьёй, так как Кушина была очень хорошим сенсором — едва ли не лучше своего сына и сообщила об их с Мадарой приближении Минато, который сразу бросил все свои дела, смотался за Цунаде хирайшином, за Джирайей — так же, прихватил по пути Изуну и всех перенёс к воротам. Увидев приближающихся шатающейся походкой Наруто и Мадару, сразу развели бурную деятельность. Сенджу при помощи своего мужа приняла вес Мадары и направилась к больнице, за ними последовал Изуна, Кушина вместе с Минато подошли к уставшему, но довольному Наруто и стали осматривать его на предмет повреждений.       — Со всеми противниками справился Дара ещё до моего прихода, а по пути назад никаких врагов нам не встретилось, — отчитался парень перед родителями.       — А у нас тоже для тебя сюрприз, сынок, — нежно улыбнулась бывшая Узумаки. — Как думаешь, твоей сестрёнке подойдёт имя Марико*?

***

      Мадара, как только понял, что находится в заботливых руках медиков деревни, сразу потерял сознание. До этого он держался на чистом упрямстве, силе воли и нежелании показывать Наруто свои слабости. Шрам на животе саднил всю дорогу, ни на секунду не давая о себе забыть, а в голове был полный туман, сквозь который сознание мужчины кое-как осознавало реальность. Чакра не желала слушаться, причиняла боль и покидала СЦЧ с огромной скоростью. Было, мягко говоря, хреново.       Очнулся Мадара, когда его устраивали на операционном столе, и сразу попытался выбраться — отсутствие чакры тайдзюцу не помеха, но Цунаде его образумила, сказав, что если не провести операцию, шиноби ему больше не быть. Привыкший за долгую жизнь к своей силе Мадара не мог позволить такому случиться и успокоился, отдав себя в руки медиков. За стеной совсем слабо (видимо, из-за отсутствия сил) ощущалась чакра Наруто. Переживает…       В следующий раз Учиха пришёл в себя только через несколько дней в больничной палате. Рядом сидели двое — Цунаде и Наруто. Первую Мадара бы с удовольствием выгнал.       — Дара… — тихо проговорил Намикадзе, когда увидел, что любимый очнулся.       — Отлично, — резко сказала Цунаде, но в её голосе слышалось волнение. — Я ждала, пока ты очнёшься, чтобы не повторять два раза. Мадара, ты либо поправишься, либо помрёшь, другого не дано. Но ты сильный, поэтому я за тебя не переживаю, — она встала со стула и направилась к двери. — Только попробуй расстроить своей смертью мелкого, — уже выходя сказала она.       В палате воцарилось тяжёлое молчание. Мадара не знал, что сказать, а Наруто не мог подобрать слов. Хорошая новость о рождении сестрёнки не желала слетать с губ, а весть о возможной смерти Учихи Наруто, как вариант для начала беседы, даже не рассматривал. В конце концов, парень решился.       — Знаешь, мама беременна и у меня скоро появится сестрёнка. Курама сказал, что хорошо, что теперь он во мне, иначе «Кушина бы мне опять угрожала страшной расправой», — он попытался спородировать басовитый голос Лиса, но у него плохо получилось.       — Да, поздравляю… — хриплым едва слышным голосом ответил Мадара. — Теперь… даже если я умру, о тебе будет кому позаботиться.       — Что?.. Идиот! — Наруто резко встал со своего стула, что тот упал, и стремительно покинул палату.

***

      Шли дни, недели, месяцы, а Мадара всё не покидал свою койку в госпитале, оставляя Наруто ночевать одного. Не выносивший одиночества парень вернулся в дом родителей и всё свободное от миссий время проводил там, помогая с ремонтом в будущей комнате Марико. Сам выбирал ей обои («Они не должны быть слишком яркими, чтобы не резало глаза, но и тёмными, а то будет мрачно и мелкая будет много плакать.»), кроватку («Эта слишком высокая, а эта — низкая, а у этой перегородка слишком маленькая, мам, ты хочешь, чтобы Марико упала?!»), одежду и бельё. Теперь вся его забота была отдана сестре, ведь Мадара со дня их последней встречи так и не пришёл в себя…       Наруто зашёл в палату и поставил цветы на прикроватную тумбочку — к остальным. Сел на стул рядом с головой Учихи и взял его руку в свои.       — Я знаю, что ты не любишь цветы, но это традиция. Я прямо уже вижу такую картину: ты просыпаешься, видишь цветы, злишься, сбрасываешь их с тумбочки, громко проклиная меня и Изуну на все лады, пугая этим бедных медиков.       Он прижал руку Мадары к своим губам и поцеловал каждую костяшку пальцев, ладонь, тыльную сторону кисти.       — А эти уже завяли. Не волнуйся, я их сегодня же уберу, — улыбнулся Наруто. — Только даже не думай проспать день рождения Марико, а она уже толкается и всячески просится наружу. Сразу видно, кровь Узумаки. Папа шутит, что теперь у него будут две Кушины, и он точно не заскучает. Предупреждает, что может прятаться у нас дома от их гнева. О! Точно, совсем забыл сказать, я сделал ремонт на кухне. Помнишь, мы там случайно стену сломали и кучу шкафов и посуду побили? Мне помогала Анко, у неё отличный вкус, зря ты её так не любишь, она классная.       — Недавно мы с Саске вместе выполняли задание в стране Ветра и заскочили по пути к Гааре. Когда очнёшься, я вас обязательно познакомлю поближе. Помнишь того парня с моего дня рождения — красные волосы, хмурый такой, кандзи «Любовь» на пол-лба и руку химэ клана Хьюго не отпускает. Они женаты, но детей пока не намечается, говорят, ещё молодые, успеют.       — Рин тоже недавно забеременела, и клан Учих скоро ждёт пополнение. Жаль, не от Саске и Сакуры, но они говорят то же что и Гаара с Хинатой. Мама, когда общалась с матерью Хинаты сказала, что у её дочери хоть дети будут, а от меня таких подвигов ждать не приходится — верный и преданный. Потом они обе смеялись с того, как я краснел.       — Без тебя плохо. Обито-сан говорит, что ты упёртый и выкарабкаешься хотя бы затем, чтобы они с Рин не смели дурно воспитать твоего внука. Они всё зазывают меня в гости, но я пока отказываюсь — они живут в доме, где ты вырос и мне… не хочется появляться там без тебя.       И так — каждый день. Пусть заботу Наруто отдавал ещё не рождённой Марико, все слова и самые тёплые чувства принадлежали только Мадаре и никому больше. Намикадзе приходил в госпиталь словно по расписанию — каждый первый день в шесть часов утра и восемь часов вечера, если не был на миссиях, иногда даже спал у его кровати, возвращаясь вечерами после миссий.       А вскоре родилась Марико. Тот день — пятое мая — Наруто решил посветить исключительно маленькой сестрёнке и не отпускал её из своих рук ни на секунду. Пришёл к Мадаре прямо с ней на руках, познакомил их. Девочка потянула ручки к бессознательному мужчине и засмеялась («Ещё один любитель Учих нашёлся,» - Цунаде наигранно тяжко вздохнула. «Любительница, — мягко, улыбаясь поправил её Наруто). Они несколько часов провели у постели Учихи, но Сенджу их в итоге выгнала, посоветовав прийти в другой раз, и вообще, «больному нужен покой, а не маленькие дети». Блондин с ней согласился и отправился гулять с девчушкой по Конохе. В тот день он ночевал у кровати сестрёнки. И в следующий тоже, и так — ещё неделю, пока Кушина не отвоевала у своего сына свою дочь и не выпроводила из дома, чтобы перестал давать советы, как ей ухаживать за своим чадом.       Тогда Наруто направился к Мадаре, чтобы рассказать, какая его маленькая сестрёнка хорошая и что они обязательно подружатся. Купил, как обычно, цветы, с лёгкой улыбкой зашёл в палату и положил очередной букет чёрных роз на тумбочку, сел на стул, взял ладонь Мадары в свои и…       — Где ты был? — красные с шаринганом глаза уставились в голубые…       — Дара…