Рыжий сводник

Наруто очень долго уговаривал отца дать ему отпуск. Да, Намикадзе был одним из самых молодых и сильных джонинов Конохи, да и всей страны Огня, но у него не было выходных вот уже больше года. И, с тех пор как Мадара поправился окончательно, они опять перестали видеться чаще пары-тройки раз в месяц. Бесило это их обоих неимоверно, но до некоторых пор они ничего не собирались с этим делать, надеясь, что само как-то образуется. А потом Мадара стал какой-то странный. Нервный, дёрганный. Стал более агрессивен. Казалось, он испытывает постоянный стресс. Потом он стал заторможенным, а нервозность никуда не делась — только проявляться стала по-другому. Теперь почти каждый спор между ним и кем бы то ни было проходил на повышенных и с истерикой; но ранее Мадара обходился спокойным — даже холодным — тоном, объективными аргументами и минимумом мимики, давая понять оппоненту своё мнение одним только взглядом. Но от этого уверенного в себе, спокойного, рассудительного Учихи Мадары, гениального тактика и стратега, холодного и расчётливого ничего не осталось. Теперь это был агрессивный воин, жаждущий сражения лишь для успокоения собственных нервов. Теперь это был как будто запутавшийся и погрязший в перипетиях слабохарактерный человек, который только и может, что кричать да рычать на всех вокруг без особой на то причины. Дошло до того, что их вполне спокойная беседа с Наруто переросла в настоящий бой. В ход шли и клоны, и Мангекё, и кунаи, и печати, и Катон, и Фуутон — всё. И именно тогда нестабильное состояние Учихи раскрылось: в пылу боя он в очередной раз собрался использоваться свои глаза, они уже сверкнули кроваво-красным, когда Мадара вдруг крупно вздрогнул, отскочил от Намикадзе, зажмурился и даже накрыл глаза ладонью. Не ожидавший подобного Наруто не успел остановить собственный удар, и через мгновение его оппонент уже отлетел на несколько метров от удара по лицу. — Что такое?! — обеспокоенный, Наруто подбежал к Мадаре и принялся тщательно его ощупывать и осматривать. — Что-то после болезни?! Тебя опять ранили, а ты никому не сказал?! Что с глазами?! Учиха тёр глаза, мотал головой из стороны в сторону, крепко держал ладонь Наруто и дрожал. И почему-то отказывался смотреть на своего крайне обеспокоенного возлюбленного. Сколько бы Наруто ни пытался повернуть его лицо в свою сторону, Мадара с упрямством истинного Учиха не позволял ему этого сделать. — Да что такое, биджу тебя подери?! Мадара! — Всё хорошо, — Мадара настойчиво выставил перед собой ладонь, как бы отгораживаясь. — Всё в порядке. — Это, по-твоему, в порядке?! — не желал успокаиваться Наруто. — У тебя что-то с глазами! Плохое! А ты ведёшь себя так, будто от этого не зависит твоя жизнь! А если подобное случится во время боя с сильным соперником?! «Ой, прости, у меня что-то глазки заболели. Не мог бы ты подождать, пока всё пройдёт и я смогу тебя убить?» — С глазами всё в порядке, — не уступил Учиха. — Это другое… — Давай всё-таки покажем тебя Цунаде? Вдруг что-то серьёзное! — Нет… Нет. Наруто был удивлён. Мадара ещё никогда на его памяти не выглядел таким потерянным, таким беззащитным, нуждающимся в помощи. Обычно, когда у него происходило что-то плохое, он был зол или раздражён. Его нервировало всё вокруг, он кидался на каждого, кто неправильно посмотрит, ругался, а в бою был свиреп, как Кьюби в лучшие годы. — В лучшие годы?! Выпусти меня, я тебе покажу, что мои «лучшие годы» ещё не прошли! А сейчас он выглядел так, будто ему лет десять и он оказался в незнакомом месте. Потерянным… А ещё постоянно одёргивал себя, чтобы не смотреть на Наруто. Поворачивался к нему и тут же отводил взгляд или вовсе закрывал глаза. Намикадзе кольнула обида: они вместе уже почти два года, если не считать того огромного промежутка времени, пока Мадара был без сознания, и тут выясняется, что ему неприятно на него смотреть! Просто отлично! Наверное, именно поэтому Учиха в последнее время сам не свой: Наруто ему надоел, Мадара хочет уйти, но не знает, как сообщить об этом. В конце концов, столько времени они были вместе, спасение друг друга, выхаживание. Столько всего их сейчас связывало, хотя если не задумываться, то кажется, что их друг с другом почти ничего и не держит. И теперь все эти ниточки, образующие крепкий канат, Учиха хочет враз оборвать? Нет, он не похож на того, кто поступил бы так. И раз уж на то пошло, Мадара был не из тех, кто стесняется просто сесть и поговорить, выяснить всё сразу и без лишних расшаркиваний. К тому же, все эти внезапные приступы злобы, длящиеся иногда по нескольку дней, не были похожи на метания человека, боящегося бросить своего любовника или что-то в этом роде. В общем, Наруто решил, что ему надо просто перестать себя накручивать. Вместо этого можно провести время с пользой — выпытать-таки у Мадары, что с ним, во имя Рикудо, в последнее время происходит. Это может быть слишком серьёзно, чтобы медлить ещё хотя бы минуту глупых рассуждений обиженной на своего парня девушки. А в том, что сейчас его мысли очень были на это похожи, Наруто почти не сомневался. Почти — потому что он при всей своей гениальности и сообразительности не мог точно знать, что творится в голове у куноичи и обычных девушек. Оставалось понять, как выяснить у упрямого Учихи, что же с ним происходит. Напрямую он, может, и скажет, но сколько времени до этого момента пройдёт? Ещё десяток Каге успеет смениться. Нет, надо действовать умнее… надо действовать как шиноби. Решено — пора приводить в исполнение. Наруто перестал зазывать Мадару к бабуле Цунаде. Он только пожал плечами, будто ему уже всё равно, но показательно прищурился при следующем взгляде на Мадару. Нельзя, чтобы было похоже, будто он так быстро смирился с несговорчивостью партнёра, а то это будет слишком подозрительно. Следующие несколько дней Наруто провёл в напряжении. Он постоянно анализировал каждое действие Мадары… и стал кое-что замечать. Мадара всё чаще уходил в себя, перестал брать задания, только вернувшись с предыдущего. Отпуск Наруто очень хорошо помог: если бы он продолжил в обычном своём темпе, он бы никогда не заметил, что с Мадарой что-то не так. Учиха не мог смотреть не только на Наруто, но и на его отца, на его друзей, на своих соклановцев. Он постоянно ходил хмурый и какой-то… печальный. Ещё через несколько дней его состояние ухудшилось: он стал дёргаться, отшатываться от некоторых шиноби и от зданий. Посмотрит на что-то, отшатнётся, некоторое время простоит без движения, только быстро смаргивая какие-то образы, а потом поспешит удалиться от этого места или человека как можно быстрее. Это уже совсем напрягло Наруто, поэтому он решил уже, наконец-то, перейти от пассивных действий к активным.

***

Мадара проснулся от того, что на его руку что-то давило. Открыв глаза и повернув голову, он увидел, что Наруто ночью, видимо, не удержался на подушке и решил перелечь на его руку. Ну Учиха и не против вообще-то. Эта ночь была спокойной. У него давно таких не было, хотя раньше только такие ночи он и проводил. Но в последнее время образы, рождаемые в его голове и транслируемые во снах, лишили его покоя. Всё не было бы так страшно, если бы кошмары были абстрактными или какими-нибудь стандартными: чудовища там, смерть Мадары или мучащие совесть образы из прошлого. Но нет. Почему-то Рикудо решил помучить сильнейшего Учиху именно тем страхом, о котором тот и не подозревал. Мадаре всегда казалось, что он боится проиграть в бою, что его единственный страх — противник, которого тот не может победить. Так он считал с детства, поэтому почти убивал себя тренировками, чтобы стать сильнее, как можно сильнее. И даже не только сильнее — умнее, выносливее, находчивее, хитрее. Он допоздна сидел в архиве клана, изучая исторические и документальные записи, наизусть учил все выигрышные планы во время битв, продумывал контрпланы… И это принесло свои плоды: сильнее и умнее него в клане не было никого. Он мог бы даже стать его главой, если бы захотел, но ему это не было нужно. Да и плохая это идея. Так уж вышло, что из-за своих страхов он сосредоточился исключительно на войне и всём, что с ней связано, как-то упустив из виду мирную жизнь с её совсем бытовыми проблемами. В общем, в быту он был почти бессилен. Но его это не особо задевало. И вот теперь, много лет спустя, Рикудо решил преподнести ему такой вот своеобразный подарочек — ночные кошмары. И ладно бы они соответствовали ожиданиям — так нет: ему снится не то, как убивают или побеждают его… а как всё это делает он сам. Делает с необычайной лёгкостью, встречая яростное, но слабое сопротивление. Ведь сильнее него никого нет. И вроде бы это хорошо: он добился своего, он крошит врагов, уничтожает в одиночку армии, разрушает построения, обращает в бегство всех и каждого одним только своим видом… Но почему-то никто не предупредил, что с ним будет сражаться его Наруто. Сражаться, сражаться, сражаться… Его Наруто будет бок о бок стоять со своими друзьями, защищать их, а они будут защищать его. От Учихи Мадары. От Учихи Мадары, который не мог контролировать свои действия во сне, не мог перестать говорить Намикадзе обидные слова, деморализовывать его, вынуждать сражаться ещё, ещё и ещё раз. Но проигрывать. Учиха Мадара не знает поражений и теперь жалеет об этом. Он бы никому не признался, никак бы не показал, но Наруто в его жизни занимает высочайшую позицию наравне с кланом. Если будет стоять выбор между Наруто и непобедимостью, Мадара, конечно же, выберет Наруто. Хотя по нему и не скажешь. Он выглядит безразличным, железным и равнодушным по отношению ко всему. Выглядит, да… Он не знает, как передать свои чувства словами, — банального «любовь» здесь не хватит и близко, — но он знает, что за Наруто он убьёт, за Наруто умрёт и за Наруто будет жить. Если таково будет желание Наруто. Нет, банального «любовь» здесь недостаточно. Именно поэтому его сны и были столь кошмарны. Они и близко не были похожи на правду в эмоциональном плане: во снах Мадара холодный, кровожадный и горящий непонятной идеей, которую Намикадзе ни за что не поддержит. Во снах они никогда не были вместе, никогда не встречались вне поля битвы. Во снах те люди, которых Учиха видит каждый день, которые улыбаются ему и приветствуют, — враги. Мёртвые враги. И только Наруто стоит в них до конца. И Мадара благодарит сознание за то, что он вырывает его из кошмара, прежде чем он наносит последний удар в сердце любимого блондина. За мгновение до… И Мадара успевает увидеть страх, неверие, боль и слёзы в глазах своего улыбчивого счастья. Зря он об этом сейчас подумал, конечно. Глаза снова непроизвольно стараются смотреть куда угодно, но не на Наруто. Из-за этих снов Мадара не может ни на кого смотреть: душу разрывают видения мертвецов, убитых им с особой жестокостью шиноби и наполненных пустотой глаз. Все эти люди… Он их убил… Наруто… Мадара подорвался с кровати… Ну, точнее попытался подорваться с кровати, но Наруто, до сих пор спокойно посапывающий ему в подмышку, нарушил все его планы. Будить его совсем не хотелось: он только недавно выпросил у отца отпуск и сейчас заслуживает самый полноценный отдых. Другое дело, что у самого Мадары никакого отпуска не было. Сейчас ему надо идти к Хокаге за очередной миссией, а то он и так отлынивал несколько дней, ссылаясь на плохое самочувствие после тяжёлой болезни. И вообще-то это была правда, но больше тянуть нельзя. Он уже поправился достаточно и успешно завершил несколько миссий ранга А. Пора возвращаться в привычную среду и брать ранг S. Учиха осторожно освободил свою руку и тихо прошёл на кухню. Он никогда не ел много, а в последнее время голод почти не посещал его, но Мадара прекрасно понимал, что есть надо, иначе силы покинут его. Это недопустимо для шиноби его уровня. Он поел и даже взял немного еды с собой. В этот раз он вышел из дома через окно. Дверь скрипит, к тому же её надо закрывать и открывать ключом — это может разбудить Наруто. Поэтому, да, выйти в окно — это вариант. В деревне было необычно тихо. Обычно жизнь с рассвета кипела, кто-то куда-то ходил, все переговаривались, детишки бегали. А сейчас на пути в резиденцию Мадара не встретил вообще никого — улицы были пусты, как поле боя после Бомбы биджуу — ни души. Мадара даже подумал было, что нечаянно перепутал день и ночь, но солнце уже светило ярко, хоть и не встало полностью. Незаметно подкралось какое-то очень неприятное чувство, заставив Мадару скривиться и поджать губы. Раздражающее чувство… Как будто… неуверенность. Ужасное чувство. Мадара заставил себя идти своим обычным шагом, хотя эмоции кричали, что надо ускориться, поскорее прибыть в резиденцию и удостовериться, что он не сходит с ума. А лучше прямо сейчас просканировать местность, да. Мадара не сенсор, но кое-что может. А вот того, что в радиусе двадцати метров никого нет, быть не может. — Вы издеваетесь? — прорычал Мадара. Не может же быть, что гражданских нет в их домах? Никого совсем нет на улицах? В магазинах не работают продавцы? Стоп, почему все магазины закрыты? И который всё-таки час? Что происходит? — Мадара! Эй! Эй, Дара! — Наруто звал как будто со всех сторон, и Учиха не мог понять, где он. Он снова использовал чакру, чтобы исследовать местность, но до сих пор не чувствовал Наруто, который продолжал его звать. Пришлось использовать Мангекё, но и это ничего не дало. Было такое ощущение, что Учиха в очередном своём кошмаре. Видимо, сознание его решило побаловать разнообразием. — Мадара! Собрав всю свою волю в кулак, названный шиноби перестал обращаться внимание на зов. Это было сложно, учитывая принадлежность этого голоса одному конкретному Намикадзе, но Учиха Мадара привык бороться и он будет бороться, даже если сейчас его врагом является его же собственное сознание.

***

Наруто посмотрел на крайне сосредоточенного Итачи и закусил губу. Ему было неприятно использовать такие нечестные приёмы против Мадары, но ещё больше моральной стороны вопроса его беспокоило состояние любимого мужчины, который сдохнет*, но не признается в своих слабостях. Поэтому хочешь-не хочешь, а приходится использовать такие методы. Брат Саске наслал на сильнейшего воина клана и одного из обладателей Мангекё гендзюцу, а тот даже не понимает, что находится в иллюзии — это ли не показатель сильно упавших навыков? Если бы Наруто устроил такое три-четыре месяца назад, они с Итачи на пару уже давно валялись бы в госпитале и отращивали новые конечности. Это если бы Мадара вообще пощадил их наглые лица: так бы шрамы остались на всю жизнь. Можно было бы девушек привлекать таинственностью и брутальностью. Ага… — Его физическое состояние в полном порядке, Наруто, — провозгласил Итачи. — А вот ментальное здоровье оставляет желать лучшего. Мне кажется, что это уже на протяжении достаточно продолжительного времени подтачивало его волю. Мадара-сама, бесспорно, самый сильный шиноби страны Огня и воля его несгибаема… но даже у самых сильных воинов есть слабости, на которых можно сыграть. — Итачи-сан, есть ли хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации? А то от того, что вы сейчас говорите, хочется уйти на гору Мьёбоку и никогда её не покидать. Жабы, знаете ли, довольно приветливы и всегда рады новичкам. — Наруто-кун, я понимаю, что ты очень волнуешься, но перестань нести такую чушь, — строго посмотрел на него Итачи. — Что ж, могу тебя заверить, что в этой ситуации есть положительный момент… Хотя позитивность его спорна, но всё же. Нам не нужно никуда идти и никого искать, враг, который сделал такое с Мадарой-сама — прямо перед нами. — Намикадзе посмотрел на брата своего друга с явным скепсисом, даже бровь приподнял: мол, Итачи-сан, вы шаринган перетрудили, здесь кроме нас никого нет. — Уверяю тебя, я не сошёл с ума. Сейчас Мадаре-сама придётся бороться в одиночку с очень сильным противником… с самим собой. Наруто тяжело вздохнул. Для него эта новость не оказалась неожиданностью, но он всё же питал надежду, что надо куда-нибудь пойти и кого-нибудь найти, чтобы Мадаре стало лучше. Потому что в таком случае он знал бы наверняка, что нужно делать. Но в этой ситуации, к сожалению, не всё так просто. Да, от Наруто и сейчас будет многое зависеть, но теперь не от того, насколько сильно он бьёт, как далеко прыгает или какой у него предел выносливости… Теперь самое главное — слова. Правильные слова, которые надо услышать Мадаре, чтобы побороть себя самого, чтобы не увязнуть в пучине гнетущего напряжения, порождённого его же собственным воображением. Воистину, главным врагом человека зачастую является он сам. И что теперь делать?