Детройт 2039 - Остаться человеком

      Коннор продолжал стоять какое-то время в комнате допроса, молчаливо смотря на дверь, в которую вышла Пегги. Время стерло границы, он не знал, сколько так простоял. Ему хотелось, чтобы с минуты на минуту, она снова вошла. Но это полная глупость, возможно, он видел Брутс в последний раз. Она не дала детективу ни малейшей надежды, оставив его в раздумиях, глубоко захватившие его разум. Она была зла, она кричала, что Коннор сломал ей всю ее жизнь, что если так агрессивно ее программа защищается от взлома и девиации? Но Пегги сама призналась, что все стало меняться. Он не понимает, кажется, начинает снова сходить с ума. Он не хотел ее отпускать, но предоставил право выбирать ей. Пегги решила уйти, если бы он стал перечит или противостоять ее уходу, то чем бы он отличался от любого другого, да хоть от того самого Джеймса. Дать ей возможность и самому все решить, когда ее выбор противоречил его желанию. Деспотично. Коннору придется смириться, что Пегги, по сути, не выбрала его. Как ему не было больно, он уважал ее решение. Поступи он по другому, все это превратилось бы в борьбу между двумя мужскими эго, эго Джеймса и Коннора, где каждый пытался бы перетащить «канат» Пегги на свою сторону. А он этого не хочет. В этой ситуации, девушка продолжала бы оставаться дальше безвольным андроидом, хотя именно такой Джеймс и хочет ее видеть. Коннору нужна Пегги, как личность, чтобы у нее были свои желания, свои стремления, свои мечты, чтобы она ответила ему взаимностью, не потому, что так заложена в ней программа, не потому, что так приказал ей Коннор, а потому что, девушка сама этого хочет, сама это чувствует, и ни кто ее не принуждает. Он приложил все усилия, чтобы добиться ее девиации, но проиграл. Коннору казалось, что он уже совсем близок к цели, что сейчас, именно в этой комнате, разрушатся все стены и преграды программы Пегги. Но нет. Ее система оказалась сильнее, возможно, она вообще не может быть подвержена девиации. И что тогда? От одной этой мысли у Коннора в груди что-то протяжно застонало, завыло мучась и корчась от невыносимых ощущений. Больно, внутри очень больно, его механическая душа мечется в груди из стороны в сторону. Руки опускались, не хотелось уже ни чего. Словно, из его жизни забрали свет, забрали силы. Он уже не сможет забыть Пегги Брутс, не сможет выкинуть ее из своей головы, из своей жизни, из своего сердца. Она навсегда останется в нем. И вся его уверенность и решимость, что добьется ее во что бы то ни стало, кажется такой глупостью, таким сумасбродством. Детектив взмыл высоко на своих крыльях, считая, что может изменить мир, свернуть горы, повернуть русло рек. Напыщенный юнец, который впервые влюбился и встретился с суровой реалью жестокого мира.        В комнату вошел Хэнк, шагая в развалочку и немного подозрительно косясь в сторону своего напарника. Коннор встретил его взглядом, полным некой надеждой на спасение, но в след отвел стыдливо глаза в сторону, не проронив ни слова. Андерсон, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, несколько раз переводил взгляд с андроида, на дверь и обратно. — Ну и?..- протяжно произнес капитан: — И что это было?       Но Коннор ответил ему лишь молчанием. — Задержать Брутс за пощечину смешно, хоть и имело под собой весьма обоснованную почву, — пытался терпеливо вывести на разговор своего напарника Хэнк: — Андроиды молодцы, быстро среагировали на то, что их собрата хотят убить, хоть и прикрывались законом. Но про ее отстранение я не знал, как и не знал, что это твоих рук дело. Жестоко, но, я считаю, справедливо… Я даже на какое-то время обрадовался, когда ты нацепил на нее наручники. Думал посидит у нас за решеткой, подумает над своим поведением… — Она не та, кем кажется, — обмолвился Коннор, поднимая глаза на капитана. — Что? — словно, ослышался полицейский: — Что ты имеешь в виду? — в непонимании нахмурился Хэнк. — Мы с вами оба в ней ошибались. — Та-а-ак… и в чем же? — Мы смотрели с вами на нее однобоко, не зная всей правды. — Коннор, говори по делу, хватит играть в кошки-мышки! — начинал злится капитан, не получая четкого ответа от напарника. — Если бы вы знали про нее всю правду, вы бы поняли мотив ее поступков. — О как! А ты эту правду знаешь.- звучал сарказм в голосе старого полицейского. — Но так все запутанно и так сложно. — Слушай, мне хватает загадок на работе, чтобы еще пытаться решить твой ребус! — Если это станем известно, грянет большой скандал, — Коннор пытался привести в порядок хаотичный поток мыслей. — Коннор, что ты мне пытаешься сказать? — начиная злится, Хенк оперся руками на стол и пристально вглядывался в глаза напарника. — Это касается самой Пегги. Я…- Коннор понимал, что чутье старого полицейского не проведешь: — я не уверен, что могу это говорить, я и сам узнал это случайно. — Коннор, мать твою! Не зли меня! Говори уже! — Нам нужно быть осторожнее, капитан. Как говорят, и у стен есть уши. — О, Господи! — злостно процедил Хэнк обреченно качая головой. Словесное топтание андроида на месте начинало его раздражать, а ожидание конкретного ответа содрогало все нутро Андерсона не приятными мурашками. По долгу службы в полиции, эта черта в людях ему стала невыносимой и противна, он прекрасно знает, как надавить и как расколоть человека, с Коннором ему этого делать не хотелось, но видит Бог, он держался из последних сил.       Коннор повел Андерсона в наблюдательную комнату, там нету камер, шумоизоляция отличная, помещение меньше, но и просматривается лучше, и заперев дверь на ключ, Коннор продолжил уже более приглушенным голосом, почти шепотом: — Помните? Меня в самом начале? Я действовал строго по инструкциям, выполнял только поставленные передо мной задачи. И я вам спрева тоже не понравился, вам не хотелось со мной работать. — Да, — закивал головой Хэнк, вороша воспоминания в своей голове и внимательно смотря на напарника в предвкушении дальнейшего повествования: — ты редкостным придурком был, хотя и сейчас такой же. — Вы не проводили параллели между двумя этими случаями? — с легкой улыбкой и поднятой одной бровью, Коннор аккуратно маневрируя аналогиями пытался подтолкнуть Андерсона на догадку: — Не отмечали некую схожесть? — Подожди, ты хочешь сказать…? Ты думаешь…? — капитан начинал по-тихоньку улавливать мысли Коннора. — Я не думаю, это сто процентная информация. Но об этом ни кто не знает. — Стоп, подожди!..- поднял палец вверх Хенк, продолжая выстраивать информацию у себя в голове словно книги на полку в алфавитном порядке: — Она…андроид? — почти безвучно добавил он — Да! — шипяще прошептал RK800. Лицо Коннора светилось энтузиазмом. Капитан прекрасно знает это выражение лица, таким и он был когда-то. Это выражение читается у всех начинающих детективов, когда они подходят к разгадке первого порученного дела. А Коннор, в плане эмоций, вообще был как ребенок: — Но девиация ее не настигла. — Последний андроид с заводскими настройками? — иронизировал Хенк недоверчиво смотря на Коннора. — Возможно, она была последней выпущенной моделью, не успела еще покинуть стены Киберлайф.- предположил тот: — И осмелюсь предположить, над ее системой хорошо поработали, она более усовершенствована. — Ты, Коннор, пытаешься ее рассматривать, скажем так, с технической точки зрения.- рассуждал Андерсон, расхаживая по комнате со скрещенными руками: — С одной стороны ты задаешь правильные вопросы: какая установка стоит в ее голове? как она появилась? когда появилась? Оно и понятно, вы андроиды-девианты и вы рассматриваете своего представителя с этой точки зрения, более четко направлено. Но если смотреть более глобально?..- он остановился на против Коннора, пытливо всматриваясь в его лицо, улавливает ли тот ход его мыслей.: — И вот в чем вопрос…- глаза Хенка потускнели в грустных предположениях, отрешенно посмотрев в угол комнаты: — Где настоящая Пегги Брутс?       Коннор поднял изумленный взгляд на Хенка, начиная осознавать жуткую тайну вокруг настоящей личности Пегги Брутс и провал со своей стороны, как детектива. Он так зациклился и сосредоточился на андроиде Пегги, пытаясь разгадать кто она такая, пытаясь подтолкнуть ее к девиации, его так азартно затянуло в эту роль революционера, который пробудил андроидов и повел на путь освобождения, что упустил из виду совершенно очевидную деталь. Она заменяет пропавшего без вести настоящего человека… А что стало с самой Пегги Брутс? Что произошло с тем человеком? — Дело Пегги Брутс обрастает новыми подробностями и я сомневаюсь, что ее муженек не в курсе того, что она андроид.- брезгливо произнес Андерсон сожалеюще покачивая головой и скрипя зубами, понимая, что ситуация приобретает новый поворот, более масштабный: — Это может сыграть против Джеймса, улик нет, но это может послужить тому, чтобы начать копать под него. С чего бы ему делать андроида точной копией его пропавшей жены и выдавать за нее, если он не виновен? — вопрос его звучал более риторическим. — Сама идея весьма опасна, -продолжал мысль напарника Коннор: — Он не мог в одиночку собрать андроида, будь она создана в стенах Киберлайф, невозможно утаить такое среди многочисленных сотрудников…- молодой детектив не мог усидеть на месте, чувствуя, что догадка где-то близко, вот-вот он сможет поймать ее за хвост и вытянуть на свет истину из болота таинственности: — На люди она вышла только сейчас… На сборку андроида обычно уходило от месяца до полугода, в зависимости от сложности выполнения задачи встроенных установок, в одиночку Джеймсу это не под силу, а даже если так, то времени ушло бы намного больше, нужны компоненты, оборудование. — Значит у него был союзник и занимались они этим не в стенах Киберлайф, слишком много было бы не нужных свидетелей… — И, по всей видимости, система Пегги обновленная. Да, более проста в комплектации и функциях, но более сложная, многоступенчатая в установках…- продолжал Коннор, — над ней изрядно потрудились. — И кто бы этом мог быть! — с сарказмом произнес Хенк кривя рот в злорадной улыбке. — Вы считаете, что Камски, причастен к этому? — в голосе Коннора слышались нотки некоторой обиды, будто его знакомого в чем-то подозревают. Пусть он Камски не считал своим отцом и не испытывал родственных чувств, но все же имел к нему уважение, как к своему создателю. Он обязан ему своим существованием, такие заявления весьма громкие, но без основательными их не мог считать. — В любом случае, нужно действовать аккуратно, — голос Хэнка звучал решительно, отступать он не собирался: — нельзя вызвать у них подозрения. Иначе все улики будут уничтожены. Джеймс будет играть роль горем убитого муженька, который не смог смириться с потерей жены и решил сделать себе ее копию. А Камски сам по себе темная личность, хоть и весьма публичная, выкрутится. — Но зачем Джеймсу, спустя год, понабилось заменять андроидом свою жену? — Коннор пытался глубже копать, но понимал, что ситуация не проясняется, вопросов становится больше. — Вопрос интересный, учитывая, что подозрения с него были сняты…- задумчиво продолжал рассуждения Хэнк: — Но во время расследования это делать было глупо, только больше себя скомпрометировал бы. — А спустя год и смысла нет в этом. Не логично. — А может тут и нет логики? — риторически предположил Андерсон, понимая, что разумного объяснения этому нет: — Или же мы чего-то не знаем, а не знаем мы многого… Нельзя было ее отпускать, рискованно. Мы не знаем, что она вытворит, что с ней сделает Джеймс, он побежит устранять улики, мы не знаем где они находятся и хотя бы, что из себя представляют, на месте не накроем. — А не отпустив, он мог бы догадаться, что мы знаем о ней правду и точно так же улики уничтожит, только у него будет возможность нас обыграть и обставит все для себя в наилучшем свете. Вдовец, не переживший утрату, так еще выставит Пегги как тестовую модель для утешения своей печали. Только еще больше вызвав сочувствия у социума. — Выставит себя мучеником, заручившись поддержкой общественности… Черт! — Андерсон стукнул громко кулаком по столу, понимая всю их беспомощность: — Как ни крути, ситуация паршивая. Мы в любом случае в проигрыше. — Но Пегги не девиант, по крайней мере пока! — пытался обнадежить Коннор, хоть и звучал его голос весьма наивно. — Но кто тебе сказал, что по приказу она не расскажет все Джеймсу? — возразил Хэнк: — Мы в полной заднице, Коннор. И если среди полицейского состава есть лазутчики Джеймса, ваша «семейная» — Хэнк показал двумя пальцами кавычки: — ссора не останется для него тайной.       Только сейчас Коннор начал осознавать, что ввязался в очень опасную игру. Он буквально безоружным спустился на дно тихого омута, где на каждом шагу ожидают голодные демоны, жаждущие разорвать его на куски да на запчасти. Он балансирует над пропастью на острие лезвия: или упадет в бездну, или разрежет себя на части. Он в шаге от того, чтобы его закатали в асфальт, раздавили и размазали по планете Земля. Он мелкая букашка, которая решила поиграть с серьезным босом. Ну и что что он народная миссия у расы андроидов. Он тогда был не один, одним человеком войну не выиграть. А сейчас есть только он да капитан Андерсон. Но под больший удар попадает сам Коннор. Он отирался рядом с женой главы корпорации. Это уже повод для его устранения грязным способом. А если начать копать под Джеймса, чтобы усадить его за решетку, это отягчающее обстоятельство для билета в один конец. Коннор чувствует, как опускается все ниже и ниже на эмоциональное дно, словно привязанный к сброшенному якорю с судна, что стремительно утаскивает его за собой под собственной тяжестью. Он сам себя привязал к якорю. Он сам себе вырыл яму для своей могилы и теперь в ней себя же закапывает. Кто бы мог подумать, что простая встреча, могла завести его в такую не приглядную чащу. Он думал, что идет строго по намеченному плану и пути, но оказывается, он совершенно не знает дороги, он только глубже уходил и уводил себя вглубь черного непроходимого леса. Он блуждает среди деревьев, но тропу не видит и, возможно, не выйдет. По глупости и по не опытности разворошил осиное гнезно, разбудил дремлющих демонов, которые поглотят его и утащат в глубь ада. Кажется, он начинает понимать слова Пегги, что он испортил ей жизнь. Он наглым образом вторгся в ее жизнь, которая имела свои устои, свое равновесие, свой распорядок, он разрушил все ранее выстроенные установки, и самое страшное, что он осознавал что делает и даже намеренно рушил устроенную ее жизнь, пусть это не ее жизнь, пусть она жила чужой жизнью, но она искренне считала ее своей. Он самостоятельно возложил на себя эту должность и самопровозгласил себя миссией несущую справедливость и правду. А спросил ли он саму Пегги, хотела ли она этого? Хочет ли она этих изменений. Он взял на себя роль бога и вершителя судьбы. Но кто давал ему это право? И теперь он губит и ее, и себя. Он натянул тетиву и сам выпустил стрелу, думая, что спасает Пегги, а на самом деле, одним выстрелом убивает себя и ее. Их, как насекомых, вмонтируют булавками в холст. И во всем виноват Коннор. Это сугубо его вина. Глупо полагаться, что ты имеешь полное право рушить чью-то жизнь в угоду себе без наказано, считая, что только его правда — правда. Он ни чем не отличается от крестоносцев, что несли по их мнению, единственно правильную веру, уничтожая всех не согласных. И теперь, все ранее принятые им решения, как волна цунами, сметут его влекущими за собой последствиями.