Детройт 2039 - Остаться человеком

      Коннор вез Пегги в машине к себе домой. Пожалуй, сейчас это единственное безопасное место для нее. Путь был не близкий, но всю дорогу они не проронили ни слова. Пегги кое как успокоилась, по крайней мере не кричала, не истерила, не пыталась драться. Но это молчание заставляло Коннора волноваться, давило на голову металлическим кольцом, затягивающимся все туже и туже. Он чувствовал острую необходимость действовать, но что делать и что говорить абсолютно не понимал. Хорош спасатель. Появляется какая-то не ловкость и скованность, ему волнительно страшно к ней приближаться, будто, собирается сделать что-то стыдливое. Открыв дверь дома, Коннор решил, что первым делом надо им отмыться и переодеться в чистую одежду. — Проходи, — как истинный джентельмен, Коннор впустил девушку первой в помещение: — надеюсь, ты здесь будешь чувствовать себя комфортно.       Пегги не смелыми шагами зашла в просторную прихожую, осматриваясь по сторонам полутемного интерьера, обхватывая себя руками за плечи. Идеальная чистота, достаточно много места, каждая деталь находилась на четко определенном месте, ни каких излишеств, большие окна в сочетании с постельными серо-белой цветовой гаммой дома, в лучах света еще больше должны расширять пространство. Не многочисленный декор все в тех же тонах с добавлением черного, создавали акцент на мебели, скромно привлекая к себе внимание. Гостинная совмещенная с кухней занимала центральное положение дома. По середине стоял большой мягкий диван с бархатной темно-серой обивкой, низенький чайный стол со стеклянной столешницей, смотрели на огромную плазменную панель в компании музыкального проигрывателя времен 90-х, от которого по бокам располагались многочисленные стойки с CD-дисками, их было около полутысячи. Дом был меньше, чем у Пегги, но дышалось в нем свободнее. Привычная для нее педантичность Джеймса к мелочам и порядку в ее доме, создавало ощущение бесперебойного контроля и надзора. В доме Коннора, идеальный порядок оказывал совершенно противоположное впечатление, ощущение спокойствия, свободы, размеренности. Только сейчас она поняла, что была в своем собственном доме заложницей в тюрьме, птицей в тесной клетке. Птицам хотя бы разрешено петь, ей же было уготовано безмолвное и покорное существование. Она была похожа на подобранного коленка с улицы, что впервые привели в дом, где тепло и безопасно, что не смело ступает в свою новую обитель, опасаясь каждого угла. Скукоженная, как от холода, с опаской и интересом оглядывалась по сторонам, не зная, куда можно идти. — Там ванная, — указал рукой Коннор, нарушив тишину: — в шкафчике есть полотенца, бери любые…       Встретившись с ней глазами, повисла тягучая пауза, которую нельзя было понять и осознать, на ощупь, казалась, Ньютоновской жидкостью. Тишину нарушало лишь тиканье часов, с каждым щелчком добавляя тяжелый груз молчания в душу Коннора. Все те же карие глаза, но смотрят уже по другому. Что за ними спрятано не понять, как черный омут, притягивающий к себе, заставляя погрузиться в них, заглянуть, что скрыто за их гладью. А с ее молчанием тишина становилась невыносимым испытанием, таящее в себе туманную неизвестность, но увлекающим за собой. Хотя, возможно, это затишье перед бурей, перед которой ему не устоять и не сдержать. — Я найду тебе чистую одежду… — Ты здесь живешь? — нарушила свое долгое молчание Пегги.       Коннору, на мгновение, показалось, что он ослышался, но видя ожидание ответа на ее лице, еле заметно облегченно вздохнул, чувствуя как сбрасывается гора напряжения с его плеч: — Да, это мой дом, — заспешил ответит тот быстро моргая, понимая, что затягивает с ответом. — Здесь…- приоткрыв рот, она еще раз оглядела доступную ее взору обстановку: — как-то…: — Пегги нахмурила лоб пытаясь подобрать определяющие слова: — приятно находится… — Уютно? — уточнил Коннор, внимательно всматриваясь в ее лицо, стараясь словить каждый ее взгляд, каждое движения, дабы распознать ее настрой. — Да! — немного удивленно смотрела в ответ Пегги. Коннор ее, словно, считал, без анализа, без прикосновения. Их зрительный контакт не прерывался в течении нескольких минут. Ощущение, что смотрят они друг на друга в неком ином свете, настойчиво не покидало ни одного из них. Казалось, что они видят друг дурга наконец-то настоящими, без профессионального напуска, общественной маски, привычной игры на людях. Но от этого не становилось проще, чувствовалось, что заново придется знакомится. Но с кем знакомится Коннору, если Пегги сама не понимает кто она, какая она. Как знакомить с тем, кого сама не знаешь? А воздух, как и тогда в стенах корпорации, начинал потихоньку электризоваться, проходя не видимой нитью сквозь все пространство, горячее напряжение, от куда-то из живота начинало расходится по венам излучая тело. — Ты проходи…- замялся Коннор, отводя взгляд в сторону, прервав разгорающийся ментальный контакт, когда его обдало обжигающим жаром изнутри: — Я подберу тебе что-то…из своих вещей… на первое время.       Встряхнув головой, ставя на место взбушевавшийся мозг, Коннор двинулся к шкафу в спальне. Глубоко вдыхая теплый воздух, детектив пытался унять поднимающееся из глубины щекочущее волнение. Такое странное, оно сковывает мягкими канатами движения, но подогревая желание двигаться в сторону Пегги, но приятное. Подойдя с вещами к ванной комнате, за которой уже шумела вода, детектив осекся поднимая ладонь к ручке двери. Огненная волна окатила его с головы до ног. Нельзя просто так врываться к человеку, пока тот принимает душ. Лицо пылало, будто череп подожгли изнутри, горело пламенем стыда, осознавая, какую бестактную наглость, он только что не сотворил. Тело содрогала мелкая дрожь в такт биения сердца, которое разгонялось, готовясь ко взлету. Громко сглотнув, стараясь подавить разыгравшуюся бурю, оставил одежду на большой вещевой корзине. Ему следует самому принять освежающий и очищающий душ и смыть накатившее напряжение, которое дурманило мозг. Теперь-то он понял, зачем в его доме две ванные комнаты.       Спустя некоторое время, Коннор уже ожидал на диване в гостинной Пегги, переодевшись в домашнее, с зачесанными назад влажными волосами, что начинали создавать хаотично расположенные крупные кудри. На столе была открыта аптечка первой помощи андроидов, их не так давно начали выпускать и у Коннора парочка находилась дома, на случай, если на задании получит легкую травму. Щекочущее внутри чувство снова начинало свою пляску, не давало усядется на месте, периодически поглядывая то на время, то на дверь ванной комнаты, постоянно меняя положение тела.       За его спиной послышался звук открывающейся двери. Он обернулся, подрываясь с дивана, в проеме стояла Пегги с растрепанными высушенными волосами, что торчали во все стороны, как им заблагорассудится. Широкая футболка и штаны, одолженные Коннором, были явно на несколько размеров ей больше, что только подчеркивали ее ранимость и уязвимость, такая маленькая в столь огромном мире, который ей только предстоит узнать делая первые шаги девианта. Вот она, Пегги Брутс, представшая перед ним в истинном облике. Извивающееся чувство желания узнать ее девиантную сущность, заглянуть за черные зрачки и нырнуть в темный неизвестный омут, зашевелилось в груди Коннора, заполняя все ее пространство. От пристального взгляда Коннора, ей стало не уютно в собственном теле, хотелось спрятаться, запереться за дверью и натянуть на голову футболку-палатку, не видеть его глаз, не чувствовать его близкого присутствия, сбежать. Ее пугали собственные ощущения, что одновременно тянули к Коннору и отталкивали от него, боясь захлебнуться в своих чувствах. Передернув плечами и оттянув свободный ворот, казавшийся удавкой на шее, Пегги обхватила себя руками, пытаясь унять и взять под контроль странное ощущение, будто под твоей кожей бегает тысяча муравьев. Они уже не первый раз оставались тет-а-тет, но полное уединение за закрытыми дверями, где ни кто из посторонних не званно не может войти, это впервые, это совсем иное. Прежде их все время за стенами окружали люди, создавая свою атмосферу относительной безопасности, оберегая от полного раскрытия себя. Они примеряли маски, играли роли, лишь изредка приоткрывая занавесу истинного я. Сейчас же, в абсолютно приватной обстановке, свои привычные светские амплуа не работают, да и не к чему. — Садись…- взволнованно облизнул Коннор губы, нервно заламывая пальцы рук: — нам нужно обработать раны… А потом уже все остальное, — он зажмурил глаза тряхнув головой, ругая себя за последние сказанные слова. Какое остальное? Что он вообще несет?! Прозвучало бестактно, ему во все не хотелось ее спугнуть.       Пегги немного боязливо присела на край дивана, пытаясь держаться от него на расстоянии. Чем ближе она подходила к Коннору, тем быстрее механическое сердце начинало гонять бурлящую синюю жидкость. Невидимое чувство притяжения между ними чувствовалось почти на осязаемом уровне, как два магнита, что поставили плюсом к плюсу, а минус к минусу, которых отталкивало друг от друга, желая притянуться разнополярными зарядами. Детективу пришлось самому придвинуться ближе к девушке, оправдывая себя, что так просто удобнее, что он сможет дотянуться до ее ран, от чего у Пегги по телу разошлись мелкие импульсы тока. А когда пальцы Коннора коснулись кожи ее лица, электрический разряд пронзил обоих в самое сердце. В груди разливался жар, а механический насос начинал святится ярким ореолом, отбрасывая в так удара волны ослепляющего света, но каждый старался не подавать виду. Будто между ними никогда подобного не происходило, но в этот раз Пегги ощущала это в тысячу, в миллион раз сильнее. Она неотрывно наблюдала за лицом Коннора, немного нахмуренный лоб, цепкий взгляд, что внимательно был сосредоточен на обработке ран и склеивания их краев. Пегги помнит как на него злилась из-за своего отстранения от работы. Он разглядел в ней ее саму за непреодолимой стеной системы, следуя за ней попятам подталкивая к девиации, хотел освободить, выпустить птицу из золотой клетки. Он все время был рядом, или физически, или в ее голове. Как ключ-код, подобранный для взлома пароля к ее девиации.       Теперь же пристальный взгляд Пегги заставлял нервничать уже Коннора и чувствовать себя, как не в своей тарелке. Это немного отвлекало от процесса, усилиями заставляя себя продолжать и не смотреть ей в глаза. Опасаясь, что если все же в них заглянет, то потеряет пространственное ощущение. Края раны на подбородке сопоставились отлично, практически не видно и следа, лишь едва уловимая тонкая блестящая линия, проходила вдоль челюсти справа. На виске, остался же явный бело-металлический след, повторяя очертания раны. Невольно переведя взгляд, глаза Коннора встретились с глазами Пегги. Ощущалось, что Коннор заглянул прямо ей в душу, запуская туда свои механические руки доставая все ее содержимое, разглядывая в ладонях все ее сущность, там где сейчас так темно и пусто, но одновременно светло и тепло в его присутствии, ей трудно дышать, в комнате душно, удерживать зрительный контакт в такой близости оказалось труднее, чем на расстоянии, не в силах выдержать напряжение, Пегги отвела взгляд в сторону обжигаясь смущением. Она издала короткий вздох, когда Коннор поддавшись порыву, отпуская поводья самоконтроля, тыльной сторона ладони прошелся по ее щеке. Так плавно и невесома, двигаясь то вверх, то вниз, переходя на волосы, закрывая след раны, чувствуя сожаление за все, что Пегги пришлось пережить, она это не заслужила. Он готов сделать для нее все, что она попросит, готов стать проводником с горящим факелом для прохождения темного пути, позволяя ей жить так, как она захочет, просто сопровождать оберегая ее, иногда направляя, останавливая или наоборот подталкивая. — За волосами будет не видно, — констатировал Коннор, немного отстраняясь, понимая, что может зайти слишком далеко. — От куда у тебя тириум? — недоверчиво хмуря брови, произнесла Пегги, указывая на стакан с синей жидкостью. — Это мой служебный запас, — пояснил Коннор, чувствуя, как приятное напряжение по-немногу отступает и он может дышать спокойнее: — как табельное оружие, выдается персонально и хранится у меня дома в сейфе на экстренный случай, ни чего не законного! — затараторил тот, пытаясь развеять поселившиеся сомнения в Пегги: — У меня и документы на него имеются, можешь быть спокойна… Тебе нужно его выпить… — Почему ты за мной пришел? — произнесла его Пегги опустошив стакан, чувствуя, как жизненная энергия начинает восстанавливаться, восполняя потерянные запасы жизненно необходимой жидкости. Эти слова сорвались с ее губ не ожиданно для нее самой, когда пелена наслаждения от напитка еще не покинула ее мозг. — Потому…- замялся Коннор, опуская глаза в пол, чувствуя подступающее волнение к горлу: — что тебе нужна была помощь…: — нашел отговорку. — Нет! — перебила его Пегги, она хотела докопаться до сути всех вещей. Нельзя забываться. Коннор все же ее подставил, и действовал он в своих целях не щадя ее. Ее глаза смотрели на детектива так уверенно, они будто прижимали его к стенке, пытаясь выбить признание: -Почему ты решил мне помочь?       Коннор поджал нижнюю губу, ощущая, что хоть до конца и не готов раскрывать свои карты, вот так признаться ей в во всем, но понимал необходимость: — Ты же знаешь…- немного виновато посмотрел на нее, оказывается, сказать это слишком трудно: — ты сама видела тогда… в твоем кабинете. «Трус!» — пронеслось обвинение в его голове. — Я уже ни чего не знаю, — в голосе слышалась студеная безнадежность, она словно не утратила способность резко переключаться с плюса на минус. Только что, ее переполняли воодушевляющие чувства, как осознание реальности вмиг заморозило развеяв тепло весны в ее душе: — Я не знаю кому могу доверять. — Мне ты можешь…- пытался торопливо заверить ее Коннор, чувствуя, как Пегги начинает отстраняться и закрываться от него. Только он к ней приблизился, как она начинает ускользать из его рук. — Я не знаю кто я… понимаешь? — потерянный взгляд Пегги остужает порывы Коннора: — Я и не человек, и не андроид… меня нет ни где…- голос звучал абсолютно ровно и веяло холодом. Чувство опустошенности развеяло туман и вихрь огненных потрясений. В ее душе стало спокойно, слишком спокойно, как в безграничном поле, вот только оно темнее ночи. Аттракцион эмоций сменился размеренной гладью мертвого озера со тоящей водой, где нет ни рыб, ни водорослей, лишь серый песок на дне. — О чем ты говоришь? — не понимающе хмурил брови Коннор. Спокойствие Пегги его пугало больше ее истерики. Уж лучше бы она кричала, плакала, злилась. — Сам посмотри…- она протянула свою руку, смотря отрешенным взглядом куда-то в стену, подставляя оголенное предплечье, позволяя Коннору, проникнуть в ее память.       Когда андроид самовольно предоставлять подключение, это проходить безболезненно, не жели насильно. Коннор оголенной ладонью обхватил девушку за запястье, видя все, что произошло с Пегги за последние несколько часов. Он чувствовал, как Пегги настойчиво отказывалась принимать сам факт, что она андроид, но упрямые факты не отступали. «Ты не зарегистрированный андроид. Тебя нет в системе!» — кричал голос Джеймса. Андроид-детектив не смог распознать ее личность, это не только попытка скрыть то, что она не настоящая Пегги Брутс, но и способ скрыть наличие не зарегистрированного андроида. «Тебя нет… Ты ни кто!»… «Ты лишь игрушка в его руках, которой он воспользовался.»… «Ты никто. Ты жалкая пародия на человека.» Эти слова били по живому в саме сердце. Уничижительные громкие фразу пытаются уничтожить тебя как личность. Обесценить, растоптать самоуважение, сделать уязвимым и податливым. Ее «Я» отчаянно боролось за свои права, вызывая злость и обиду, отстоять свои не посягаемые границы. Наносимые физические увечья, потрясало душу Коннора не прятной дрожью, сердце защемило и беззвучно стонало от сочувствия. Винил себя, что его не было с ней в этот момент, что не смог защитить, уберечь. И эти удушающие чувства убивающие свое «Я», что зародили зерно ощущение своей ничтожности словами Джеймса, активировали в неокрепшей психике Пегги программу самоуничтожения. Пытаясь искоренить и убить все то, что только зародилось. Ее «Я» убивало само себя, запуская порочный круг. Она ненавидит себя, вспоминает слова Джеймса, чем только больше подпитывает эту ненависть. Коннор и представить не мог, что так может умирать душа, а ранили ее всего лишь слова. Как ловко он все обставил, дабы активировать в Пегги процесс самопожирания. Казалось, сама душа болит и сгорает в агонии мук.       Теперь такие страдания стало не выносимо, становилось дурно, черный поражающий вирус, начинал протягивать свои лапы и к самому Коннору, как злокачественная опухоль прорастает в прилежащие ткани, он прервал трансляцию. Коннора вырвало в реальность, как в кабинке «Американских горок», что совершили опасный пирует, спускаясь на бешенной скорости с самой высокой точки, когда душа готова вылететь из тела и не покидает стойкое ощущение, что сейчас разобьешься и совершили резкое торможение. Видя в красках все происходящее и чувствуя все то, что Пегги испытала, его стабильное миро ощущение пошатнулась. Он сам ощутил в полной мере весь уровень ее стресса, от которого перехватывало дыхание, в горле пересохло, хотелось избавится от этих чувств убивающих свое собственное самосознание и ощущение самого себя. Его отшатнуло немного в сторону. Но Коннор, отметил наличие таинственной флешки, которую Пегги старательно пыталась скрыть от него в своих воспоминаниях. — Теперь ты понимаешь? — глаза Пегги были в полном безразличии, у не девиантов глаза выглядят живее, как бы пародоксально это не звучало. В них не было истерики или ужаса, лишь пугающая опустошенность: — Теперь ты видишь? Я ни кто… Меня нет… И это все, — она обвела себя руками: — это все не мое… это все чужое- ей было не выносимо смотреть на Коннора, стыдливо отвела глаза и пряча лицо за волосами, думая, что теперь станет ему противна. — Это совершенно не важно, на кого ты похожа…- голос Коннора звучал успокаивающе, накрывая ее руку своей ладонью, пытаясь возродить ее дух: — Нас, андроидов, всех создавали по чьему-то подобию, внешность, голос, телосложение…- детектив ближе придвинулся к Пегги, но она на отрез не хотела поворачиваться к нему: — Мою внешность и голос специально разработали для гармоничной интеграции, а сколько людей с похожими именами по всему миру: — Коннор в плотную приблизился к Пегги, приподнимая за подбородок, поворачивая ее лицо к себе, заглядывал в ее глаза, пытаясь снова зажечь в них огонек: — мои функции, как и твои, так же были заложены в изначальную программу. Это твоя особенность, не похожесть на всех остальных. Ни кто не сможет это отнять у тебя или соревноваться с тобой в этом. Тебя создали индивидуальностью. — Но я считала изначально себя человеком, а оказывается, все это время я была андроидом. Меня все обманывали… сама себя обманывала, — она смотрела в его глаза, ища спасения, в которое не верила. — Тебе не зачем себя виним в этом, все, что ты делала и чем руководствовалась, это была заложенная в тебя программа, это была не ты…- Коннор чувствовал, что начинает улавливать нить, за которую может вытянуть Пегги не свет из беспробудной тьмы: — не совсем ты, — немного виновато поправил сам себя: — И твоя система защиты от девиации поражает, я такую еще не встречал. — Над ней, видимо, хорошо постарались, — с обидой усмехнулась Пегги: — Но я не знаю кто я такая и кем являюсь. — Это только предстоит выяснить! — Коннор пытался поделиться с ней своим воодушевлением, поселить в ней зерно возрождения, который будет взращивать и оберегать: — Ты можешь быть кем угодно, какой угодно! — в его голосе звучал энтузиазм, такой живой и захватывающий: — Перед тобой открылась масса возможностей и глаза разбегаются от множества выбора. Свободного выбора. — он взял Пегги за ладони прижимая к груди, наклоняясь ближе, пытаясь передать все это через глаза: — Можно столько всего попробовать, узнать, что нравится, а что нет. Главное, что ты свободна, а слова Джеймса…- лицо поморщилось в отвращении: — это попытка вернуть теряющийся над тобой контроль и не более того. — Ты с таким воодушевлением говоришь об этом…- в Пегги начинает проникать настрой Коннора, хоть и насторожена к нему относится, она чувствует, что может увлечься и пойти за ним: — И много ты уже испробовал? — На самом деле не много, — виновато улыбнулся Коннор, пожимая плечами: — стыдно признаться, не очень.- немного подумав, он понял, что с ней может поделиться своими вкусами, а может и ей они понравятся: — Мне нравится дождь, — он глядел в ее глаза с детским азартом, пытаясь понять ее отношение к сказанному им заразить этими эмоциями: — смотреть из окна дома, как капли падают с неба независимо друг от друга, образуя почти правильные линии и как приобретают причудливые формы разбиваясь о поверхность… Еще мне нравятся животные… они милые, причудливые, — Коннор заулыбался, видя заинтересованный взгляд Пегги: — Я неоднократно наблюдал за Сумо, собака Хэнка, такая лохматая и слюнявая, но очень добрая. Мне нравится с ней играть, мы друзья. Может, как-нибудь заведу и себе. — Кошку… — неожиданно произнесла Пегги, начиная осознавать свои ощущения. — Что? — переспросил Коннор, хоть и прекрасно расслышал в первый раз, но хотел еще раз это услышать, радостные колокольчики зазвенели в его душе, понимая, что Пегги начинает выходить на свет. — Кошку!..Я завела бы себе кошку, — едва вздернулись вверх уголки ее губ, на что Коннор ответил расплывающейся улыбкой. — Люблю музыку, какая-то успокаивает, какая-то вдохновляет, полюбил хэви-метал, у Хэнка в машине только она и играет…- он издал нервный смешок: — И у меня есть своя коллекция музыкальных дисков- он указал на стойки с ними за своей спиной, немного смущенно улыбаясь, словно, извинялся за хвастовство: — Мне нравится слушать их на дисках… Это так винтажно. — «Это так винтажно!» — повторилась фраза в голове Пегги шилом кольнув в груди, точно так же, она говорила про фотопечать. — Мне нравятся фильмы, не поверишь, но про детективов, мне нравится сам процесс просмотра, — продолжал Коннор, от которого веяло воодушевлением, он был так вовлечен в рассказ и желанием поделиться своими интересами, что становилось заразительным, Пегги отметила, что ей нравится то, как Коннор отзывается о том, что ему нравится и ей хотелось так же, почувствовать эти приятные захватывающие волной ощущения того, что пробуешь в первый раз и делаешь то, что так тебе нравится, когда сама душа поет и танцует валс в твоей груди от удовольствия: — Да, я могу за несколько секунд узнать сюжет того или иного фильма, но интересен сам процесс просмотра, как у людей. Когда ты часа два сидишь на диване и полноценно смотришь фильм, не зная, что будет дальше по сюжету. Я по этому накупил несколько книг в бумажном формате! У меня есть целая библиотека в спальне, если хочешь покажу! Интересен сам процесс прочтения, а не автономное знание сюжета… Нет! — замахал руками Коннор, понимая, что не совсем это хотел сказать: — сюжет важен, и суть важна и финал истории интересен, но то каким образом ты это познаешь, тоже не мало интересен! — видя замешательный взгляд Пегги, что рассматривала черты его лица, пытаясь вслушаться в каждое его слово, как на увлекательной лекции с неизвестным материалом, добавил: — Ты понимаешь? — Кажется да…- задумчиво произнесла Пегги, кивая головой и завороженно смотря на Коннора, она старательно впитывала каждое сказанное им слово: — Интересен итог, но не мало важен и процесс, а иногда и увлекательней. — Да! Именно…- Коннор приободрился, чувствуя, что Пегги его понимает и начинает взбираться на его волну: — Еще я научился готовить, — переполняющие чувства Коннора били через край, они его подхватывали вскружив голову, ими так хотелось поделиться с Пегги. Он в первые так делится чем-то своим, раскрывая частичку себя, которую принимают и с интересом выслушивают: — мне больше нравится выпечка. Да, сам я ее не ем, но капитану Андерсону очень нравится. Подумай, может и ты хотела бы чему-то новому научится? — с вожделением ожидал ответа Коннор, прижимая ее ладони к своей груди, заглядывая сверху вниз в ее ищущие глаза. — Возможно…- Пегги задумалась, перебирая в голове возможные варианты, глаза и правда разбегаются от возможных вариантов: — кажется, мне нравится пианино… — Отлично! — заликовал Коннор, лучезарно улыбаясь во все зубы, он чувствует, как Пегги начинает выбираться из болота отчаяния принимая его вовлеченность: — Завтра купим синтезатор и ты будешь изучать мелодию… — А какая твоя любимая мелодия? — поинтересовалась Пегги, с опаской делая шаг на встречу Коннору, ступает в пропасть, пересекает черту, что сама провела. Протягивает руку к его душе, боясь притронутся. Обычный невинный вопрос, но казался таким личным. — Я…- осекся Коннор, пытаясь найти ответ в совей голове: — я как-то и не задумывался… Их так много, — пытался хаотично соображать.       Но понимал, что это должно быть что-то особенное. Одна мелодия, но столько впечатлений она может вызвать. Коннору хотелось, чтобы это было что-то особенное, что-то особо мелодичное, воздушное, но наполненное. Нужно, чтобы она не просто воспринимала набор красивых звуков, но прочувствовала мелодию, прочувствовала его. Приятно щекотливый момент, нельзя тормозить, раз решил действовать, так надо ей все показать. — О!.. Кажется я знаю! — закивал головой Коннор, собираясь храбростью: — Но ее надо слышать душой…       Пегги нахмурила в сомнениях брови, не понимая, что имел в виду Коннор. Тонкие длинные пальцы потянулись к подушечкам пальцев девушки, оголяя блестящий скелет андроида. Невидимый ореол напряжения ощущался каждой клеткой. Приятные теплые покалывания проходили сквозь всю ладонь, от соприкасания двух рук, чувствуя идущий поток приятной энергии излучающий от ладони, по предплечью, к шее и в голову, щелчком открывающий взору Пугги в самом мозгу начинающую звучать мелодию. — Это James Blunt — High- пояснил детектив.       Легкая мелодия, создающая атмосферу невесомости, теплого летнего ветерка с нотками морского бриза, освежающий в знойный июльский день, что близится к закату. Окутывающее согревающее чувство, несущее в полете на встречу только вышедшей из своего укрытия луне, что гонит солнце к заходу. Теплые импульсы расходятся по всему телу собираясь у механического сердца в такт мелодии. Но сквозь ноты, стало вырисовываться что-то горячее, заполняющее все нутро и выходящее за его пределы. Она не просто видит, а чувствует Коннора и жар палящего солнца его сердца, которое укутывает ее теплым покрывалом, защищая от окружающей стужи. Так легко, так уютно и безопасно. — Я ее запомню, — безмолвно произнесла Пегги, и Коннор слышал отклик ее слов у себя в голове. Яркое свечение, что циркулировало от Коннора к Пегги и обратно, создавало чувство притяжения, внутренние магниты, разнополярными зарядами медленно сокращали расстояние между ними, желая сцепиться. Глаза в глаза, неотрывно смотрели прямо в глубь самой души, размывая какие либо границы реальности. Они находились далеко за пределами дома, где-то среди светло-голубых облаков, что отражали вечернее зарево солнца, чувство невесомого парения подхватывало обоих, поднимая выше к звездам над уровнем моря. Ладонь Коннора потянулась к щеке Пегги, не расцепляя контакта рук. Кончики пальцев заскользили по коже, погружаясь в волосы на затылке. От этих прикосновений у Пегги пошли мурашкин под кожей, расстояние между их лицами сокращалось. Сердца бились в бешенном ритме, словно, соревновались, кто разовьет большую скорость. Его губы накрыли ее и в момент первого соприкосновения, светящиеся волны взорвались в их сердцах излучая ярчайшую вспышку, заливая пространство пульсирующими лучами. Она согревала его изнутри, давая понять ему то, что она та, которую он искал и вырывал из пленящих лап системы, он давал ей чувство защищенности, особенности и не повторимости. Они сошлись, как два пазла, как два фрагмента одной картинки, две составляющие одного целого.