Ближе, чем кажется

Май, 2019

От лица Алины.

Со дня моего рождения прошло уже больше двух недель. Сказать, что этот месяц стал счастливым для меня, наверное будет самой большой ошибкой. После своего семнадцатилетия и прекрасного времени, которое мы провели в кругу нашей семьи, я еще пару дней пропадала в стенах Хрустального, где мы с Даней работали над моим показательным номером. Общаться нам получалось лишь на рабочие темы, однако почти каждую минуту тренировок я замечала за собой, что мне все труднее и труднее удается держать свои эмоции и чувства при себе. Прогоняя программу и, видя как он время от времени заглядывает к себе в телефон, я только и думала о том, кто и что ему пишет посреди рабочего дня. Соглашусь, это далеко не мое дело. Правда контролировать свои мысли в такие моменты, мне было невероятно сложно. Благодаря своему упорству и дикому желанию к работе, я все же могла переключаться на программу и стараться меньше забивать голову ерундой.

«Отлично! Осталось лишь продумать до конца твой образ и можно смело отпускать тебя на шоу…»

Мы оба получили невероятный прилив эмоций от постановки. У меня даже иногда закрадывалась мысль о том, насколько тонко он может понять мои идеи и мысли в тренировочном процессе. Абсолютно все до мелочей и каждую деталь в программе, он продумывал будто из моих желаний. Потом спустя пару дней, я все же уехала на шоу Fantasy on ice, которое стало роковым событием, как для меня, так и для моего многоуважаемого хореографа. Программа, от которой я только-только начала получать колоссальное удовольствие, в один миг стала мне совершенно чужой. Почти в последний день шоу, до меня дошла новость о том, что она оказалась слизанной с готовой хореографии. И я даже поверить себе не могла, что такое вообще возможно. Что тот человек, кому я целиком и полностью доверяла, смог так ужасно меня подставить. Сообщения от Дани приходили одно за другим, когда я сидела на кровати в своем номере и, можно сказать, рыдала в подушку, после прочтения гневных комментариев в свой адрес. Он продолжал писать, я продолжала плакать. «Алина, пожалуйста, ответь! Я все тебе объясню!» Но мне не хотелось слушать, ни его объяснений, ни его теорий. Мне хотелось лишь скрыться от всех. И как всегда остаться наедине со своей болью. «Пожалуйста, напиши мне! Я волнуюсь за тебя!» Мне было настолько все равно на его слова, что мой телефон чуть не разбился об стену со словами:

«Ненавижу вас…»

Свою боль в груди я пыталась спрятать где-то под тёплым одеялом, а все слёзы, что накопились я оставляла на белоснежной подушке. В те моменты мне необходима была поддержка мамы, её нежных, успокаивающих объятий. Нас поселили в разные номера, и с другой стороны, я была рада, что она не видела всю ту боль, которую я выплакала в тот роковой вечер. Мама далеко не сторонник социальных сетей, особенно когда я нахожусь на соревнованиях или шоу. Она просто не заходит в них, чтобы лишний раз не губить себе нервы и не портить мой эмоциональный фон. Но он испорчен! Мне его испортили тогда, когда я совсем не ожидала… 26 мая, 2019 Шоу Fantasy on ice. Два часа ночи. Пять вызовов по фейс тайму. Десять смс. Все они были проигнорированы. Ровно до одного сообщения, которое прилетело мне последним. Когда кажется слез уже не осталось, и внутренне я более менее успокоилась, возвращаю обратно телефон с пола к себе в руки.       «Если ты не перезвонишь мне по видеосвязи, то через десять минут я звоню твоей маме» Он видимо хотел заполучить мой ответ через шантаж. Но мой тренер пошёл по верному, известному пути. Видимо как никто другой догадываясь, насколько сильно я не люблю впутывать в свои проблемы маму. Особенно если это касается моего состояния.

«Либо ты сейчас мне звонишь, либо мне придется всё ей рассказать»

«Звоните» — я ответила на его смс. Он не сможет ей позвонить. Просто не осмелится. Не я одна не люблю впутывать своих родителей в мои проблемы. Моя мама последняя, кому бы он хотел рассказать о моих проблемах, виновником которых стал он сам. Не думаю, что ей бы это понравилось… Даня вновь начинает звонить по фейсу, а я вытираю оставшиеся слёзы. Вдохнув и выдохнув полной грудью, я решаюсь принять его вызов. Отключаю камеру. Кидаю телефон на другую сторону кровати, оставляя громкую связь. Не хочу, чтобы он видел всю боль, с которой я провела весь этот вечер. — Выслушаешь? — все, что я слышу от него после недолгого молчания. Я киваю. — Алин, ты тут? — повторяет вопрос. Забываю, что камера выключена: — Я вас слушаю, — мой голос дрожит, словно сейчас моя жизнь разрывается на до и после. — Тебе нужно просто мне поверить! — от его мягкого голоса, на сердце становится как-то удивительно спокойнее, но на душе все ещё тяжко. — Во что именно я должна поверить? — отвечаю через силу, когда мои руки трясутся от нахлынувших эмоций. — Ты главное мне поверь, а все остальное тебя не должно волновать… Если бы он только все мне рассказал раньше, то вероятно, никто бы из нас вовсе не пострадал. Не пришлось бы искать оправданий друг перед другом. Сейчас мы оба оказалась в непонятной ситуации из которой нам обоим придётся искать выход. — А вот мне интересно, Даниил Маркович, — пытаюсь быть серьёзной, но голос все-ещё предательски дрожит. — Как я могу вам верить, если вы разрушили мое доверие? — пытаюсь окончательно не сорваться. Самое ужасное, что я все еще ему доверяю. Он тот человек, которому я привыкла доверять. И так получается, что чем выше мое доверие, тем больнее мне становится, когда оно теряется. — Ты же понимаешь, что я не мог этого предвидеть? — чувствую боль в его голосе. Он оправдывается как мальчишка, а мне от его слов становится только хуже. Я пыталась найти в его словах хоть каплю утешения, но всё тщетно. — Просто скажите мне одно: почему вы сразу мне все не объяснили? — беру телефон в руки. — Я бы все поняла, — включаю камеру в нашем звонке. Он не обращает на это внимание, лишь потому что начинает дальше бросаться оправданиями смотря по разным сторонам: — То что я позаимствовал несколько моментов, ещё не говорит о полном плагиате хореографии, — и тут мне будто что-то острое вонзили в грудь. Мне до последнего хотелось верить, что это все неправда и он не замешан в том, что произошло. Неужели у него настолько не было времени и фантазии на постановку программы для меня? — Какая разница? — смотрю в его глаза, где читается все что угодно, но только не раскаяние. Либо я настолько сильно загнала себя, что в минуту готова сделать его виноватым во всей грязи, которая вылилась в мой адрес. — Сам факт того, что вы слизали её у других. В моих словах нет ни капли язви, лишь только констатация фактов. Даня наконец фокусирует взгляд на моей натуре: — Алина, послушай меня пожалуйста, — и как-то так томно выдыхает, что я даже немного содрогнулась. — Я искренне не хотел, чтобы так получилось. — Вы могли это предвидеть, — уверенно отвечаю. — Только решили промолчать. И я не понимаю, зачем? — Если бы вы сказали мне об этом перед тем, как мы начали ставить программу, — слова бегут из моих уст без малейшей остановки. — То неужели бы я осталась в стороне и осудила вас? Между нами повисла тишина. Секунда, за ней две, а там уже пять секунд безмолвного молчания. Он заставляет себя задуматься и виновато отводит взгляд. Никаких слов, наверное, не хватит, чтобы описать то, что творилось в моей голове. Действительно странно. Минуту назад мне хотелось вычеркнуть этого человека из своих мыслей, а сейчас я борюсь с ярым желанием оказаться рядом с ним. И вот я слышу его голос, вижу его понимающий, добрый взгляд, но никак. Все еще никак не могу переступить через себя. — Когда ты приедешь, я обещаю, — он обращается ко мне. — Мы поменяем хореографию. — Изменить то мы изменим, — здесь я уже начинаю входить в его положение и встаю на его сторону, забывая про его вину передо мной. — Только СМИ все-равно будут бросаться громкими заявлениями. — Я уже не помню сколько раз тебе об этом говорил, — его тембр становится более мягким. — И все же повторю: постарайся меньше обращать внимание на то, что они пишут. После его слов мне становится немного легче. Постепенно я начала отпускать ситуацию, стараясь больше не возвращаться к ней. Еще несколько минут Даня посвятил рассказам о предстоящих сборах и о том, какие у него есть идеи для новых программ, а я успела рассказать о прошедшем шоу и о своих впечатлениях. Такой уютный разговор вновь заставил мое сердце разрываться на мелкие кусочки. — У кого-то уже глаза закрываются, — он смеется, замечая как меня постепенно начинает клонить ко мну. — И кому-то срочно нужно отдыхать. — Да, я еще бодрячком, — потираю глаза, пытаясь окончательно не вырубиться. — Ага, я вижу, - он усмехается, смело любуясь моей физиономией. Ещё одна секунда и я замечаю, как меня действительно начинает клонить в сон. Желание просидеть ещё целую ночь за разговором было сильнее, поэтому мой мозг решил, что мне будет лучше лишиться всех возможных сил на завтра...

От лица автора

Ему нравилось в ней все. Все до единой черты её лица. Она сладко потирала глазки, когда рассказывала как легко справлялась с программой на шоу. Алина говорит насколько идеально подходит ей этот образ плохой девочки, а он улыбается, зная что внутри неё живет самая светлая частичка души. Она всегда принимает все близко к сердцу, и этот полуночный разговор стал не исключением. Даниил оправдывался, искренне понимая, что поступил крайне неправильно. Он знал: нужно рассказать. Но боялся. Боялся, что она не примет его поступок. Ему важно было, чтобы программа получилась такой, какой Алина её чувствует. А внезапное видео в рекомендациях ютуба с нужной композицией, повлекло страстное желание позаимствовать некоторые части хореографии. Если бы он мог предположить, что последует за этим, то вероятно, отступил бы от этой идеи. Времени было мало, и постоянные прогулки с друзьями, несомненно только мешали творческому процессу. Программа должна быть закончена, должна была быть доработана до мелочей. Мелочь оказалась очень заметной. Ни что не может пройти бесследно, и этот случай стал не исключением. — Иди отдыхай, чемпионка, - проговаривает Даниил, с улыбкой глядя на ее сонные глаза. — Чемпионы не спят, - заявляет Алина в ответ. — Они полны сил и бодрости, - зевнув в окончании, добавляет она, прикрывая рот ладонью. — Так все, - заключает тренер. — Пожалуй хватит на сегодня разговоров, - он улыбается, не изменяя серьёзного тона. — Ладно, уговорили, - сдаётся темноволосая, укутываясь в тёплое одеяло. Она все ещё держит телефон перед собой, и все ещё никак не может расстаться с его заботливым голосом. — Спокойной ночи, красавица! - ласково произносит Даниил, умиляясь картиной на том конце провода. — Вы тоже идите отдыхать, - тише говорит Алина, прикрывая глаза. — Когда вы высыпаетесь, то выглядите намного лучше и симпатичнее. Уже почти сквозь сон вымолвила Загитова, явно не до конца понимая смысл произнесённых слов. Однако от этих слов, на сердце у Даниила становится намного теплее и с желанием обнять чемпионку перед сном, он добавляет: — До скорой встречи, Алина! Глейхенгауз завершает вызов, а Алина машинально отключает экран телефона. Этот тяжелый день закончился на приятном разговоре, и с глубоким чувством в сердце, девушка отключается от всех лишних мыслей, уходя в царство Морфея.

Вероятно она сейчас увидит сон про него, а он ещё долго не сможет заснуть от услышанных слов.