Страйк

Пока Чимина оттаскивают обратно на маты, бритоголовый натягивает белье и шорты на Юнги, треплет его лапищей по волосам со словами: "ты хорошо постарался!" и отходит обратно к дружкам. - Вы же сказали, что не тронете больше! - Чимин смотрит на главного, как на спасителя. - Я и не трону, малыш. Но за парней решать не буду. - Не надо... Я больше не могу... - парень отталкивает от себя мужика, оседлавшего его бедра и вылизывающего Чимину соски, но тот не обращает на это никакого внимания. Чимину даже руки уже никто не держит, настолько ослабели мышцы. Наигравшись с сосками, мужчина сползет ниже, разводит ноги Чимина в стороны, открывая покрасневшую, растраханную дырку, и вводит член внутрь. - ОСТАВЬТЕ ЕГО В ПОКОЕ! Суки, отстаньте от него! Кто-нибудь, сюда! Помогите! - Тихо, Хосок! - Отпустите нас! Я хочу домой! Отпустите меня! АААаа!! Главный в это время с наслаждением избивает Чонгука, нанося методичные удары по лицу, ребрам и животу. - Будьте прокляты! Ненавижу! Твари! - Хосок, умоляю, замолчи! Он его убьет! - Я хочу домой! Мама! - Не бейте его! Вы же видите, это истерика, он не может себя контролировать! - Правила есть правила, - произносит главный и ломает Чонгуку палец, наслаждаясь криками и слезами. Тем временем, Чимин лежит на матах, бритоголовый практически сидит на его лице, держит за волосы, фиксируя голову, и трахает в рот. Чимин хрипит и давится, бьет кулачками по массивным бедрам. Второй мужчина держит Чимина под коленями и трахает в задницу. Когда второй кончает внутрь и отползает в сторону, его сменяет следующий, вводит член и смотрит, как из дырки выливается чужая сперма, смешанная с кровью. От непрерывной долбежки зад немеет и только это удерживает организм от болевого шока и потери сознания. Второй член толкается в рот с огромной скоростью и так глубоко, что пульсирующая боль прошибает до мозгов. Чимин не знает, сколько часов его насилуют и по какому кругу, крики мемберов долетают до слуха, но не до разума, он не разбирает слов. Чимин не знает, что истерика Хосока стоила Чонгуку разбитого лица и нескольких сломанных пальцев и ребер. Бритоголовый, наконец, кончает, но не в глотку, а в ротовую полость. Он смотрит, как белая вязкая сперма вытекает изо рта Чимина и вновь вставляет в рот, делая несколько завершающих фрикций. Теперь его ебет только один. Он проталкивает два пальца в рот парню, собирая остатки спермы из-за щек и размазывает их по лицу Чимина, не прекращая долбить в простату. Затем выходит, переворачивает парня и ставит на колени так, чтобы Чимин спиной навалился на грудь мужчины. Тот отклоняется немного назад, укладывает голову Чимина себе на плечо, и, придерживая парня одной рукой за шею, второй под грудь, проталкивает член в задницу. Чимин стоит на коленях лицом к мемберам, полностью открытый и ослабевший настолько, что не может ни прикрыться, ни сопротивляться, руки безвольно висят вдоль тела, голова запрокинута на плечо мужчины. Тот сжимает шею, оставляя багровые следы от пальцев, а вторую руку перемещает на мягкий член, который жалко болтается от каждого жесткого толчка сзади. В зале слышны только чавкающие звуки скользящего в заднице члена, мемберы и мужчины молчат, Чимин не может даже хрипеть. Его глаза ничего не выражают, он лишь иногда прикрывает их от особо болезненных толчков, а потом снова смотрит куда-то в сторону, безучастно, словно кукла. Когда мужчина изливается внутрь и отпускает хватку, Чимин падает лицом вниз, но в последний момент главный подхватывает его за локоть, не давая удариться головой о деревянный пол. - Поаккуратнее никак? Хочешь, чтобы он лицо себе расхерачил? - Прости, шеф, я не специально, - мужчина, кряхтя, поднимается на ноги. Чимин сейчас похож на марионетку, которой обрезали нити. Он висит, удерживаемый под локоть, и даже пальцем пошевелить не может. Главный сбрасывает его на мат, парень падает ничком и остается лежать в неудобной позе. - Ну что, все закончили? Есть еще желающие? Мужчины с довольными рожами машут головами. Сегодня они несколько раз кончили в молодое тело и опустошили все свои резервы. - А вы, пацаны? - главный повернул голову к мемберам. Те молчат. - Не стесняйтесь! Когда вам еще такая возможность представится? Нет? Ну, не хотите, как хотите. Главный повернулся к мату, на котором лежит Чимин и вид его не порадовал. По всему телу мальчишки расцвели яркие синие и желтые гематомы, кожа местами вспухла, всё покрыто засохшими пятнами спермы и крови, а на шее и верхней части спины места живого не осталось от укусов и ударов. - Вы немного перестарались, друзья. Влажные салфетки найдите мне. И чистых тряпок. Вы в него так накончали, что между ног до сих пор вытекает, тут салфетками не отделаешься. И притащите другой мат, этот только на помойку теперь сгодится. Мужчины незамедлительно принялись выполнять задания. Один полез по рюкзакам мемберов, собирая пачки с салфетками, другой притащил мат, третий собрал полотенца со скамеек и захватил чью-то недопитую бутылку с водой. Получив все необходимое, главный присел на край мата и принялся самолично очищать Чимина. Он вертел его, поднимал руки и ноги, переворачивал - Чимин был в сознании, но никак не мешал и не помогал процессу. Тело словно больше ему не принадлежало. Он чувствовал касания, молча вздрагивал, когда трогали особо болезненные места, но ему было уже все равно, что с ним делают и что будет потом. Пока шеф был занят мальчишкой, мужики полностью оделись и привели себя в порядок. Закончив, главный встал, приказал мужчинам поднять Чимина, заменить грязный мат на более чистый и уложить парня обратно, на живот. Теперь все четверо мужчин были одеты т.к. главный и не раздевался вовсе. Они стояли, возвышаясь над беззащитным и сломанным мальчишкой, молча и серьезно рассматривали дело рук своих, как какую-то занимательную картину на вернисаже. Несколько минут был слышен только мерный гул работающих кондиционеров. Затем к нему добавился металлический лязг пряжки ремня, звук расстегиваемой молнии и шелест надрываемой фольги.