nwy.

Чанель редко замечал течение времени, поскольку каждый его день проходил спонтанно и непредсказуемо, но вот уже с неделю темноволосый чувствовал каждую минуту, которая отдавалась странной пустотой внутри. Он словно существовал в ожидании чего-то, что вдруг появится и изменит все происходящее. Но дни сменялись ночами, в которые кареглазый, как обычно, не спал, и ничего не происходило. В четырех стенах комнаты, которая, пока еще, принадлежала ему, парень отыскал покой и убежище от внешних факторов, которые скребли по живому, словно острые кошачьи когти по нежной коже на запястьях. Неделя с последнего дня, в который он видел светловолосого юношу, прошла слишком быстро, и не было дня, в который Чан не вспомнил бы раздражающего упрямца. Несколько дней назад Юка прислала целую папку информации, которую, Чанель готов был биться о заклад, она собрала не только из архивов клиники и не без помощи своих криминальных дружков, и парень узнал даже то, чего узнавать намерен не был. Помимо истории болезни как Сехуна, так и его матери, Чан узнал, где и когда тот родился, как проходило его детство, во сколько он впервые научился плавать, Чанель узнал, что розоненавистник страдает аллергией на некоторые виды ягод и цветений, а также приличное количество других мелочей. Чанель узнал слишком много и мог четко представлять, что это за человек. И как найти к нему подход. Погруженный в мысли о теперь уже знакомом незнакомце, Пак отключился лишь под утро, когда тусклый свет солнца пробивался в спальную через отверстие между штор.

***

Море ласково обвивало собою ноги, когда Чанель шел вдоль берега. Вода прохладная, и парень ощущал холодок, который распространялся по телу, отчего Пак ускорил шаг. Солнце было высоко, и лучи его едва согревали даже плечи, покрытые тонкой тканью футболки. Юноша уверенно шел вперед, а после увидел перед собой пепельновласого парня. Его волосы развивались на ветру точно так же, как и голубоватый шифоновый балахон, напоминающий платье в пол. — Ты никогда не задумывался о том, какие тайны хранят в себе воды? Сколько путешественников пытались попасть в самые глубины и пропадали без вести, и сколько судеб было разрушено, — светловолосый юноша бросил на Чанеля взгляд, полный тепла, развернулся к воде спиной и медленным шагом погружался в нее все сильнее. — Не погружайся на глубины моего моря, если не готов утонуть.

***

Чанель успел лишь распахнуть глаза и в непонимании осмотреться, разбуженный громким и непрерывным звонком в дверь. Он слышал, как домработница суетливо спускается со второго этажа на первый и отворяет тяжелую дверь. Женский голос перебивался парой мужских, грубых и звонких, и Пак успел лишь накинуть халат, прежде чем на пороге его спальной комнаты появились двое мужчин в строгих костюмах. Выглядили они так же серьезно, как те агенты из «Люди в черном», и кареглазый усмехнулся, подумав об этом, когда спускался следом за ними на первый этаж. — То есть вы хотите сказать, что оффшорные счета моего отца во Франции были разорены? Вы, черт вас дери, хотите сказать, что три гребаных счета в разных банках разнесли подчистую? — Сообщать детали данного вопроса не входит в наши полномочия, мистер Пак. Для этого Вам стоит связаться с людьми, что занимались одним делом с Вашим покойным отцом. Мы здесь лишь для того, чтобы изъять имущество, которое покроет первую часть задолженности. Чанель поджал губы, откинулся на спинку высокого стула в кухне и резким движением руки поправил волосы, из-за чего ладонь соскользнула и прошлась по столу. — Забирайте квартиру в Хонгдэ. Пусть зазнавшаяся сучка обрадуется, — Пак рассмеялся и прищурился, однако смех этот был, скорее, нервный. Под «зазнавшейся сучкой» Чан подразумевал бывшую любовницу его отца, которая согревала его «опустевшую смертью жены»‎ душу. — А скажите, Бао. Кто был вторым претендентом на должность моего отца в случае, если он оставит место по какой-либо причине? — кареглазый склонил голову вбок и подпер подбородок рукой, внимательно смотря за тем, как мгновенно меняется выражение лица мужчины в костюме. Он бегло посмотрел на своего приятеля, затем перевел взгляд на Ди, а после вновь с испугом взглянул на Чанеля. — Ну же, Бао, Вы были приближенным лицом моего отца в суде, Вы знаете ответ на вопрос, — Чан очаровательно похлопал глазами и вскинул брови, а после его губ коснулась наигранно безобидная улыбка. — Мистер Пак, — Бао осмотрелся с опаской, затем приложил ладонь к соседней щеке и, наклонившись к Чану поближе, громко сглотнул. — Вы заставляете меня рисковать не только местом работы, но и жизнью. Вы ведь понимаете, какие люди стоят за этим. Мне не хотелось бы быть тем, кто поставляет Вам информацию. Но я знаю того, кто может Вам помочь без угрозы для жизни как его собственной, так и других людей, — последнее предложение мужчина с относительно темной кожей и большими глазами произнес шепотом, а после вытянул из кейса альбомный лист и узкую ручку, которой тут же левой рукой оставил послание на бумаге. — Позвоните ему, не называя моего имени, и скажите, что питаете личный интерес. Скорее всего, он назначит встречу, и лучше было бы поговорить именно с глазу на глаз, — мужчина поправил галстук одной рукой, а другой сложил лист несколько раз и лишь пальцами придвинул его Чанелю. — Будьте осторожны. Пак еще около десяти минут разговаривал с приставами по поводу квартиры, которую они хотят изъять, а после сразу же отправился в душ, чтобы привести себя в порядок. Горячая вода, ароматное мыло и мягкое полотенце всегда творили чудеса с физическим состоянием и внешним видом юноши. Уже через полчаса кареглазый с важным видом надевал на себя белоснежную рубашку, пуговицы на которой никогда не застегивал до конца, причесывался и вносил последние штрихи в образ парой капель парфюма и массивными часами на запястье. Чанель оповестил домработницу о том, что не знает, когда вернется домой, о том, что хотел бы съесть на ужин, и, обувшись, уже собрался выходить. — Кстати, Ди, в моей комнате лежит папка. Ее, пожалуйста, не убирай, — юноша открыл дверь и сделал шаг из квартиры, а затем осмотрел прихожую на наличие ключей, что он мог забыть. — Потому что там важная информация о Се... — О Сехуне? — мягкий голос с едва слышимой картавостью раздался со стороны лестничной площадки, и Чанель выпрямился, застывая в дверях собственной квартиры. — Ким Тэхен.