nwy.

Дом, вымощенный темно-серым камнем, изнутри был покрыт приятным светлым деревом: построение вполне типичное, если находишься на берегу моря. Камень помогал защититься от ураганов или редких, но, все же, случающихся порывов холодного ветра, а дерево способствовало сохранению баланса между теплом и холодом в помещении. По щербатым стенам, напоминающим поверхность пробковой доски, были развешены фотографии красивых мест, океана с окраин других городов Болгарии, фотокарточки счастливого Бэкхена в причудливых или вычурных нарядах. Юноша, стоявший напротив одной из них, осторожно прошелся пальцами по краю фотобумаги и поправил забившуюся под него серебристую звездочку. Такие рядом с каждой фотографией прикреплял Чанель: он говорил, что, когда небо над их с Сехуном головами затянут тучи, у них по-прежнему будут звезды. Шелковая светлая ткань скользнула вниз по тонкому запястью, истощенные пальцы крепко схватились за одну из фотографий, и... — К сожалению, того красного шампанского, о котором ты так много говорил, здесь я не нашел, — темноволосый прошел в середину комнаты, которая представляла собой больше гостиную, нежели спальную. На низкий стеклянный стол парень ловко поставил темную пузатую бутылку с каким-то напитком и два тонких фужера. От удара предмета о стекло вздрогнули разносортные лепестки цветов, украшающие сегодня не только поверхность стола, но и пол, и комод, и даже свечи, которые Сехун расставил везде, до куда смог дотянуться. — Но ты, конечно же, что-то придумал? — потрескавшиеся губы, покрытые полупрозрачным глянцевым блеском с красным отливом, расплылись в мягкой улыбке. Румянец, который, в последнее время, часто появлялся на лице мальчика, еще больше подчеркивал его бледность, но вместе с копной светлых волос и шелковым балахоном, который напоминал то ли платье, то ли больше походил на кимоно, Сехун выглядел... Хрупко, очаровательно и так беззащитно, что при виде него Чанель почувствовал ком в горле. — «...а мой бог не красит губы красной помадой, и в платье я его ни разу не видел, увы...» — юноша выпрямился, отвлекаясь от накрытого стола, и взгляд его, как сканер, скользил по Сехуну. Младший в непонимании склонил голову вбок, спуская завитые от влажности в локоны волосы по своим щекам. С минуту он изучал глазами Чанеля, даря ответный заинтересованный взгляд: в своих неизменно черных джинсах, которые, на удивление, теперь были порваны еще больше в районе бедер, и свободной белой футболке, явно большой на пару размеров, Пак казался слишком домашним и даже безобидным. — Я чувствую себя странно, глядя на тебя — бесконечно красивого и явно подготовившегося —, и на себя, кто не подозревал, что именно ты затеял, а потому... — Чан рассмеялся и похлопал по своим бедрам ладонями, а после неловко поправил плечо футболки, которое то и дело оголяло его собственное. Сехун приложил большой и указательный пальцы к подбородку, устроив его между, и принялся оценивающе рассматривать Пака с важным видом. Чанель часто думал, откуда у светловолосого эта привычка, но замечаний никогда не делал: это было одним из того, что нравилось Чанелю в юноше. — И Вы действительно правы, дорогой зануда, — улыбаясь, светловолосый осторожно вышагивал ближе к Чанелю, держась за костыли. Мальчик куда более ловко, чем на пляже, обошел старшего кругом и остановился у него за спиной. — То самое «странно», о котором Вы говорите, — скорее всего, чувство неловкости, — облизнувшись, Се отложил костыли на ручку мягкого дивана рядом со столом и сразу же обвил чужую спину руками, сплетая пальцы где-то на грудной клетке Чанеля. Чувствуя прохладные прикосновения Сехуна, Пак на мгновение прикрыл глаза и расправил плечи, чтобы прижаться к мальчику поплотнее. От светловолосого пахло домом: мягким кондиционером для белья, дневным кофе и чем-то, чего Чанель разобрать не мог. Как если бы что-то пудровое смешали с цитрусом и развеяли теплым ветром. Пусть темноволосый и отдавал предпочтение более тяжелым, сладковатым и даже терпким ароматам, аромат Сехуна для него был наиболее любимым из всех ему знакомых. — То есть Вы, уважаемый вредина, не станете подвергать меня осуждению? — голос Пака был низким, но спокойным, он звучал, как бархат, окутывающий замерзшую кожу. Парень осторожно повернул голову вправо, прижимаясь затылком к чужой голове. Ткань футболки вновь соскользнула с плеча, и горячей кожи тут же коснулись мягкие губы. Юноша резко обернулся в чужих объятиях и, подхватив светловолосого за талию и подняв его над землей, заглянул в чужие глаза. Мальчик тихо рассмеялся, постукивая кулаками по плечам Чанеля, но, все же, как мог крепко обвил поясницу кареглазого ногами и обнял его за шею. — Никакого осуждения того, кто облегчил мне задачу, — прошептал Сехун, и руки его накрыли щеки Чанеля. Подушечкой пальца он скользнул по линии подбородка парня и остановился возле его губ. В глазах старшего читался вопрос и то, чего Хун прежде там не видел: сомнение и нерешительность. Тогда, дабы облегчить процесс принятия решения Чанеля, юноша сладко впился губами в чужие губы, оставляя на них мокрый поцелуй. Секунду помедлив, Пак обнял мальчика крепче и развернулся вместе с ним на сто восемьдесят градусов. Отвечая на поцелуй и перехватывая инициативу, парень юркнул кончиком языка по чужому языку и, прикусив мягкие губы напротив, на мгновение отстранился. В следующий момент шелковая ткань одеяния Се пеленой легла на диван, и хрупкие запястья распластались поверх мягкой мебели. Старший навис над мальчиком, удерживая равновесие на руках. Худощавые бедра Хуна обнажились, и казалось, что на фоне молочного цвета пушистого пледа они выглядят, даже загоревшими, как капля белой краски на черном полотне. Светловолосый парень ни на секунду не желал прерывать поцелуя, ловкие руки стаскивали балахон, пытаясь избавиться от лишней одежды поскорее. Кажется, впервые Чанель не знал, как себя вести. Он лишь вторил действиям Сехуна: старший осторожно помог мальчику развязать пояс платья, избавиться от лишних завязок и узлов, и вскоре тонкая ткань безжизненно повисла на хрупких плечах. Против воли Сехуна Чанель прервал поцелуй и выпрямился, усевшись на диване поверх согнутых ног. Локтем парень уперся в спинку мягкой мебели и на миг увел взгляд в окно напротив. — Пак Чанель, почему ты остановился? — хрипло прошептал Сехун, поднявшись на локтях. Взгляд его был затуманенным, а дыхание крайне учащенным. Секунду помедлив с ответом, кареглазый одной рукой поправил волосы, запуская в них всю пятерню. На Хуна смотреть он не решался. — Я всегда знал, сколько коктейлей нужно, чтобы расположить к себе. Знал, после которого шота упрямое «не сегодня» сменяется игривым «мне нужно подумать». Я знал, сколько белых дорожек приводит к утру в чужой постели. Сехун, пусть и не желая продолжения, слушал старшего внимательно и не рисковал его перебить. С каждым новым словом в сердце будто оседал очередной ледяной кол, но вид светловолосый искренне пытался сохранять невозмутимый. Парень понимал, к чему клонит Чанель, и он покорно смирился, ожидая. — Но..? — перебил повисшее молчание тихий голос Хуна. — Но я никогда не знал, что нужно делать, чтобы ответить на ту пылающую любовь, которая теперь обжигает даже меня, О Сехун. Или, может быть, знал прежде, но позабыл. Мальчик осторожно накинул на себя балахон, чтобы прикрыть руки и замерзшие плечи. Подавшись ближе к Чанелю, он сел на диване, выпрямляясь, а после неумело подобрался к спине парня. Тот по-прежнему смотрел в окно, наблюдая, как растения покачиваются под порывами ветра. — Это не из тех вещей, что знает разум. Это то, что чувствуется где-то в грудной клетке, — голос Се подрагивал, но парень изо всех сил старался говорить убедительно. — Это начинается где-то в спине, — пальцы младшего юркнули под ткань футболки парня и спешно огладили поясницу. — Подрагивает в лопатках, дрожью перебирается на плечи и теплом разливается в груди. Так я думаю о тебе, — в голосе светловолосого зазвучала улыбка, а руки его изучали спину старшего. На секунду Хун подумал о том, как же хорошо, что в гардеробе Чана почти нет обтягивающих вещей. — Это зарождается где-то в висках, импульсами переходит в шею, комом застревает в горле и камнем оседает в районе сердца. Так я скучаю по тебе, — мальчик уперся ладонью в спинку дивана по правую сторону от Пака и попробовал подняться на коленях, прижимаясь грудью к спине старшего, как к спасательному кругу. — Это ощущается жжением в глазах, отдается дрожью в затылке, завершается частыми дыханием и сердцебиением. Так я боюсь однажды проснуться без тебя. Чанель слушал мальчика, тихо дыша и покусывая внутреннюю часть щеки. Пульсирующая венка у виска выдавала нарастающее напряжение. Теплое дыхание младшего приятно обдавало шею и затылок, кареглазый по-прежнему не оборачивался. Почувствовав, как острые ноготки впились в плечи, на мгновение Пак насторожился. В ту же секунду ушной раковины коснулись мягкие губы, и парень замер. — Это ощущается несдержанным желанием улыбнуться от одной мысли о тебе, невозможной нуждой в том, чтобы смотреть на тебя, покалыванием по коже от прикосновений — твоих или к тебе. Это появляется в голове, горячей волной переходит в грудную клетку, останавливается приятными волнами в животе и дрожью в плечах, — чужое дыхание обжигало кожу, Чанель зажмурился и вмиг развернулся к мальчику. Подхватив полуобнаженное тело, Пак развел колени в стороны, пропуская меж них Сехуна. Мягкие руки мальчика тут же накрыли лицо напротив. Ноги его ощутимо подрагивали, но он стойко оставался в прежнем положении. — Так я люблю тебя, — прошептав, Хун зажмурился и припал к губам Чанеля, тяжело дыша и в перерывах меж поцелуями хватая ртом воздух. Руки старшего обнимали Сехуна бережно, но крепко. Ладонями он скользил по спине мальчика, прижимал хрупкое тело к себе, но целовать юношу не прекращал. Парень, напротив, углублял поцелуи, скользил кончиком языка по его губам, смаковал нежную плоть, не желая отрываться. Дыхание каждого из них сбилось и перемешалось, лица Чанеля и Сехуна были близко друг к другу настолько, что темноволосый не смог понять, от чьих именно слез вдруг взмокли его щеки. Положив ладони на спину младшего, Чан приподнялся на коленях и, немного навалившись на Хуна, осторожно уложил его обратно на диван. Светловолосый повернул голову вбок и расслабился, позволяя кареглазому полноценно оставить себя без одежды. Вмиг тонкая ткань сползла по пушистому пледу, приземляясь на пол. Оставаясь лишь в полупрозрачном белье под горячим телом Чанеля, Хун ощутил прилив жара к лицу и зажмурился. Заметив это, Пак мягко улыбнулся и провел пальцами по щеке Сехуна. — Тебе нечего смущаться. Я не видел ничего прекраснее, — тихо проговорил Чанель и приподнялся буквально на пару секунд, чтобы освободиться от собственной футболки. От слов Чана вдруг ощутилось спокойствие, но, стоило Се повернуться и открыть глаза, замечая обнаженный торс темноволосого, как его дыхание тут же снова вышло из-под контроля. — Из уст того, кто видел, полагаю, достаточно, это действительно звучит комплиментом, — мягко съязвил Сехун и тихо рассмеялся. Решив больше не бороться с невыносимым желанием, парень притянул к себе горячее тело и, обвив руками крепкую шею, влажно поцеловал губы напротив. Крепкое тело контрастировало с хрупким и прохладным, с телом Сехуна, и младший буквально терял рассудок. Парень постарался согнуть ноги в коленях и развести их в стороны, но ничего не вышло, и те лишь предательски распластались на диване. Хун почувствовал укол стыда и вины, но в ту же секунду Пак припал губами к его шее, оставив несколько влажных дорожек на шелковистой коже. Постепенно юноша спускался ниже, изучая губами выразительные ключицы, острые плечи. Как бы ни старался, младший, все же, громко и томно вздохнул. Позволяя старшему покрывать свое тело поцелуями, Се, почему-то, вспомнил его слова и задумался, был ли Чанель так нежен со всеми и прежде. Будто прочитав его мысли, Чан ухмыльнулся и обвел выступающие ребра мальчика ладонями. Волосы неуместно ниспадали на глаза, парень резко зачесал их назад, а после прошелся кончиком носа по впалому животу Хуна, срывая с губ его стон. Воздух в доме был прохладным, но, тем не менее, Сехун ощущал, как его бросает и в жар, и в холод. Разжав губы, юноша тяжелым взглядом следил за тем, как кожа его краснеет под губами Чанеля, как пальцы его с желанием впиваются в бедра. В какой-то миг картинка перед глазами стала нечеткой, каждый вдох словно проходил мимо легких. Сжав покрывало пальцами, мальчик напрягся, а после, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, прошелся ногтями по внутренней части своей же ладони, травмируя кожу. Убедившись в том, что Пак по-прежнему увлечен поцелуями, младший с облегчением выдохнул. Четкость зрения понемногу вернулась, а дыхание пришло в норму. Бедра приятно горели под руками кареглазого, крепкая спина извивалась перед глазами Се, и он не мог не залюбоваться этим. — Пак Чанель, — выстонал Хун и тут же немного выгнулся в пояснице, получив дозу поцелуев во внутренней стороне бедер. — Сними уже с меня это давно тесное белье и сделай меня своим. Брови старшего выразительно изогнулись от услышанного, но он промолчал. Белье мальчика в следующее мгновение полетело в сторону, Чан сделал упор одной рукой в диван, а второй принялся расстегивать ремень на джинсах. Однако рука Пака встретила препятствие в виде руки Сехуна. Темноволосый непонимающе взглянул на парня, тяжело дыша приоткрытым ртом, но сопротивляться не стал. Мальчик осторожно убрал руку Пака с ремня, спустился на спине ниже и, остановившись лицом в районе чужого живота, парой движений ловко вынул ремень из шлевок. Тонкие пальцы тут же коснулись ширинки и пояса джинсов, и кареглазый напрягся. Юноша резво спустил джинсы вместе с бельем ниже, а после мягкие губы его, с уже размазанным небрежно блеском, коснулись нижней части живота Чанеля. Осторожно поднявшись на локтях, Хун оставил россыпь поцелуев на четком прессе и накрыл ладонью чужой пах. — О Сехун, я ведь не поз... — запнувшись на полуслове, Чанель хрипло и глухо выстонал, ведь горячей плоти коснулся не менее горячий язык мальчика. — А я спрашивал позволения? — хмыкнув, Хун причмокнул и невинно похлопал глазами, поглядывая на парня снизу. Вдруг взгляд старшего стал пристальным, глаза его прищурились, и в ту же секунду мягкие руки ласково обвили бедра мальчика. Резво Чанель устроился слева от младшего, чувствуя мягкость покрывала плечами и обнаженным телом. Не понимающий Се лишь вопросительно поглядывал на Пака, не рискуя больше проявлять инициативу. Мальчик зажмурился и покорно лег на бок под приятным напором рук Чанеля. — Прости, но сегодня будет по-моему, — мягко и одновременно властно проговорил Пак уже на ухо юноши и запустил руку в его волосы. Губами кареглазый ласкал чужие плечи и спину, а свободной рукой помогал Хуну расслабиться. — Но папочкой ведь звать не обязательно..? — тихо рассмеялся раскрасневшийся Сехун, а после вздрогнул и вскрикнул, когда крепкое тело Чанеля вплотную прижалось к нему сзади.

***

Ранним утром тихое посапывание двух парней было нарушено телефонным звонком. Чанель, страдающий бессонницей и обладающий чутким сном в целом, встрепенулся первым. Подскочив на диване и ударившись коленом о стеклянный столик, юноша быстро подался к подоконнику. — Я слушаю. Голос мужчины на том конце провода звучал таинственно, но напряженно. — Это не телефонный разговор, Чанель. Жду тебя завтра в офисе. — Какого черта, Чондэ? Мы, хочу напомнить, в Бол... — За вами уже выслали самолет. До связи.