nwy.

«если есть на свете судьба, то она права. она всегда права»

***

Святой Влас — или, как сказал всезнающий Бэкхен, — «ну, вообще-то, Свети-Влас, если с болгарского» — был мало кому известен. Но те, кто был осведомлен, обязательно посещали небольшой город, ведь именно тамошний микроклимат считался чудотворным. Кому, как не Чанелю, теперь верить в чудеса, когда для убеждения в том, что они существуют, достаточно лишь посмотреть на то, как под палящим солнцем серебром искрятся светлые волосы Сехуна? — Иногда меня преследует ощущение, что за время, проведенное здесь, солнце и соль буквально уже въелись в мою кожу, и теперь я — один из тех трофеев в местной соляной пещере, где мы были несколько дней назад, — ворчал Хун, попивая очередную порцию арбузного лимонада из большого желтого стакана. Правда, хотелось малинового, но рисковать не стали: приступ аллергии был ни к чему. Натянув панаму пониже и прикрывая глаза, юноша сполз по светлому шезлонгу. — Баек-хен, — промурлыкал Се, переворачиваясь на бок и лениво зевая. — Может, плеснешь мне немного виски? — парень подался вперед и хитро взглянул на юношу, что нежился под солнцем на соседнем лежаке. Старший лишь фыркнул, окинув светловолосого осуждающим взглядом. Пусть топор войны после инциндента в Кенгидо и был зарыт, Бэк отвечал за мальчика если не головой, то сердцем уж точно: ведь его-то и вырвет из грудины Чанель, случись с врединой что-либо. — Если желаешь вредить себе, то, будь добр, делай это своими руками, а не моими, — важно заключил черноволосый, спустив очки ниже по переносице двумя пальцами. — Сложно — так и скажи, — цокнув, Сехун резво показал парню напротив кончик языка и, лениво перевернувшись на живот, тут же уперся ладонями в шезлонг. Услышав тяжелый вздох Бэка, мальчик лишь довольно ухмыльнулся и, поджав губы, осторожно спустил ноги на каменную плиту. Подавшись вправо, светловолосый взялся за уже знакомые костыли и, сделав ими упор в землю, выпрямился, насколько это было возможно. Мальчик прикрыл глаза и сделал несколько неуверенных шагов, погружаясь в горячий песок до щиколотки. Тепло от ног вмиг разлилось по всему телу, но, отчего-то, юноша почувствовал дрожь по коже: ощущать что-то ногами было по-прежнему чем-то непривычным, как и иметь возможность, пусть пока и немного, но передвигаться. Чувствуя тяжесть в ногах, но улыбаясь тому, что может это делать, светловолосый медленно перемещал ноги по песку, нависая на костылях, которые предательски застревали в сыпучем природном материале. Бэкхен наблюдал за усилиями юноши с пару минут, замечая, что медленно, но верно, тот добирается до пляжного столика с вещами и напитками, но вдруг темноволосый поддался щемящему чувству внутри и, поправив пляжные шорты, потянулся вверх, чтобы подняться на ноги. — И думать забудь, — проговорил низкий голос, и на плечо юноши упала тяжелая горячая рука. — Но, Чанель, он же идет за виски... — сдался Баек, оседая на шезлонге снова. — Хоть за взрывчаткой, Бэкхен. Если он делает это сам — бога ради, — кареглазый снял темные «ray ban» и уставился вперед, принимаясь тоже наблюдать за Сехуном. Парень, к слову, уже добрался до столика и неловко, но старательно смешивал арбузный лимонад с виски: ноги его подкашивались, приходилось одной рукой держаться за костыль, а другой сооружать выпивку. Постукивая очками по бедру, покрытому полупрозрачной белой тканью из хлопчатобумажного материала, Пак приземлился на соседний шезлонг и уперся ладонями в горячее покрытие. Сложно было описать то, что ощущал юноша, видя, как светловолосая любовь неуклюже, но радостно вышагивает обратно, держась за своеобразные поручни руками, а стакан с коктейлем устроив меж зубов. — Ты уверен, что нам не нужно вмешаться? — уточнил Баек, поглядывавший на зрелище через собственное плечо. — И лишить его чувства гордости собой? Лучше пусть он споткнется и разольет эту дрянь, но самостоятельно, чем мы в очередной раз сделаем из него белоручку, — и, в общем-то, Чанель был прав, так что Бэк лишь коротко кивнул и вернулся к лежанию на шезлонге. Порядка шести месяцев Сехун, Чанель и Бэкхен находились в Болгарии, куда, как когда-то случайно узнал Пак, хотел поехать Хун. Длительное и полностью оплачиваемое путешествие с врачами, процедурами и личным тренером обеспечил Чондэ в благодарность за опасную поездку Чанеля на Мэн. Поездка, кстати, прошла успешно: счета удалось сохранить в тайне, а средства на них помогли сберечь оставшиеся части компании. Здесь, в полном покое, тепле, сопровождении важных людей, уймы процедур, профессионального остеопата Сехун понемногу приходил в себя. И, к всеобщему удивлению, прогресс был куда больше, чем ожидалось, и парень начал делать свои первые после ужасного происшествия шаги. — И даже почти не пролил, — победно заключил запыхавшийся Сехун, ставя бокал с коктейлем на столик возле своего лежака. Бэкхен и Чанель синхронно поднялись с места и, улыбаясь, зааплодировали светловолосому. Тот лишь почтительно кивнул влево и вправо, а после расплылся в своей очаровательной неидеальной улыбке. — Знаю-знаю, — заявил Сехун и выставил руку вперед, заметив, что Чанель подался к нему. — Я рисковал жизнью, мог повредить себя и кого-то еще, а также мне нельзя пить алкоголь, — отчеканил мальчик, тяжело дыша, и прищурил один глаз, поглядывая на приближающегося Пака. На удивление, старший улыбался. «Черт возьми, — мелькнуло в голове Хуна, — Да его улыбкой, как и говорят, действительно можно вскрыть вены». Чанель медленно подошел к Хуну вплотную, наблюдая, как теплый ветер развевает выцвевшие на солнце локоны. Взгляды парней встретились, и, наверное, впервые за долгое время Сехун не отвел взгляд от глаз, в которых буквально огни пламени плясали. Старший осторожно забрал костыли из рук мальчика, оставляя его в замешательстве. Светловолосый тут же расширил глаза в ужасе и покачнулся, но крепкие руки кареглазого вмиг обвили впалую талию напротив. — Нет, — пожал плечами Чанель, самостоятельно укладывая мягкие, но по-прежнему прохладные руки Сехуна поверх них. — Я горжусь тобой бесконечно, О Сехун, — прижимая юное тело к себе как можно сильнее, Пак не отрывал взгляда от лица мальчика: вид его по-прежнему был болезненным, и без того выразительные скулы стали и вовсе острыми, а частое сердцебиение передавалось и самому Чанелю. Изменился только взгляд: теперь в нем читалось то, что принято называть счастьем. Тонкие пальцы Хуна скользили по шее Чанеля, и он вздрагивал каждый раз, когда ощущал их прикосновение к коже. Кажется, старший помнил каждое прикосновение Сехуна, каждый взгляд, который дарил ему юноша, каждую улыбку, которая снова становилась шире при виде Пака. — И мне не грозит лекция о том, что я безответственный и ни о чем не думаю? — склонив голову вбок, Се по-кошачьи взглянул в глаза напротив. Чанель рассмеялся. — Ну и врушка же ты, вредина О Сехун. Разве я хоть когда-то назвал тебя безответственным? Сехун заметно смутился, но по-прежнему мягко улыбался. Вместо ответа он неловко прижался к Чанелю, грудной клеткой ощущая жар чужого тела, и мягко поцеловал парня в уголок губ. — Извинения принимаются, — тихо прошептал в чужие губы Чанель, задержав худощавое лицо возле своего за подбородок. — Ты невероятно красив. Скользнув ногтями по мягкой шее Чанеля, Хун прошелся ладонью по грудным мышцам парня: и, светловолосый готов был поклясться, что те тут же напряглись под его пальцами. — А ты... — юноша призадумался, мотнул головой, убирая челку с глаз, и его рука крепко обвилась вокруг шеи старшего — то ли по привычке, то ли оттого, что накатило головокружение. — Невыносимо важный и самодовольный. Мои ноги подкашиваются даже без алкоголя, и не потому, что я еще не умею ходить, — выразительный указательный палец мальчика тут же врезался в скулу кареглазого, и он рассмеялся в лицо старшего. Зачарованно Чанель наблюдал за тем, как нежная кожа вокруг глаз младшего собирается складками-лучиками смеха и неподдельной радости, которую, кажется, мог ощутить каждый, кто посмотрит на юношу. Теплые от солнца волосы Хуна, которые стали еще длиннее, приятно касались плеч Пака, когда тот обнимал его крепче. Казалось, что все вокруг исчезло, и остался только свет, исходящий от Сехуна, аромат его геля для душа и солнца от мягкой кожи и невыносимое желание Чанеля целовать мальчика. Наблюдавший за происходящим Баек хотел было бросить едкую шутку в сторону голубков, ведь, как-никак, его собственные отношения в очередной раз были разрушены. Но, подумав, что это далеко не его дело, лишь потянулся за очередным бокалом с коктейлем и погрузился в собственные мысли. В голове вспышками мелькали яркие локоны Юнги, десневая его улыбка, нежные руки поверх рук Бэка и разговор с Сехуном с его правдой о чувствах Юнги, разбивающий мечты вдребезги.