Госпожа.

Ткань у нового кимоно приятная и легкая, пахнет красками и чем-то свежим, но не в традиционном понимании. Хяккимару не может понять что это за запах, поэтому прижимает пеструю ткань к лицу так сильно как только может и с новой силой черпает носом воздух. Наслаждаясь этим моментом, Дороро с трудом сдерживает гордую улыбку. Он сам вел себя примерно так же, когда в руки перепадала действительно новая вещь, еще не имевшая хозяина. Новое всегда пахнет приятно, каким-то странным образом щекоча отдаленные струны души и сильнее грея самолюбия покупателя. Юный разбойник далеко не всегда выступает в роли честного покупателя, все зависит от количества медных монет в кармане разорванной рубахи и нужного настроения. Сегодня, как бы странно это не звучало, количество монет и настроение были на том самом уровне. А нежная улыбка на лице госпожи стоила куда больше, чем цветастая узорчатая тряпка сложного, совсем не крестьянского, покроя. А ведь эта модель была самой дешевой из всех тех вещей, представленных на торговом прилавке! Отчасти Дороро стыдно за свою бедность и обидно из-за столь малых возможностей заработать честным трудом, но с другой стороны природная красота Хяккимару делала свое дело и все на ней превращалось во что-то волшебное. — Вечером в город приезжают артисты, — пробормотал Дороро, потирая резко вспотевшую шею. В голосе его скользит едва уловимое волнение, хорошо скрытое за напускным безразличием. Мальчик счастлив, что Хяккимару не обращает свое внимание на непроизвольные жесты и эти нелепые дерганья. Она еще не способна читать эмоции между строк. — Вот я и подумал, что мы можем устроить себе выходной. Госпожа Дайго вновь и вновь водит ладонью по мягкой ткани, стараясь погрузиться полностью в это чудное событие. Момент выжигается на ее памяти с такой скоростью, что девушка нисколько не сомневается в его сохранности. Хяккимару только что получила настоящее счастливое воспоминание, не омраченное смертью или расставанием. Отчасти воительница боится собственной улыбки. Это странное выражение лица возникает так часто, что Хяккимару страшно возвращаться к своему безразличию. Почему каждый день не может быть таким радостным и беспечным? Впервые за долгое время она действительно похожа на живую девушку. Дороро едва язык не проглатывает, когда госпожа облачается в его подарок и полностью распускает волосы. Ей, по правде говоря, идет абсолютно все. Нет такой одежды, которая смотрелась бы на тощем теле некрасиво или нелепо. Мальчику невольно кажется, что даже грубая мешковина не в состоянии испортить природную красоту, чего уж говорить о хорошей новой вещи. Замечая восхищенный взгляд юнца, Хяккимару против воли краснеет и начинает чувствовать себя как-то не так. Обычно Дороро смотрит на нее иначе, с большим восхищением. И черт ее побери, госпожа Дайго сделает все что угодно, чтобы вновь увидеть именно этот взгляд в свою сторону. Не важно, сколько ей еще придется перебить демонов и пройти испытаний. Все это обратится в ничто, когда воришка смотрит на нее вот так. — Тебе очень идет, — как-то растерянно говорит мальчишка, потирая щеки. Он это делал всякий раз, когда на лице проступал предательский румянец. — Нам нужно чаще покупать тебе новую одежду. Нельзя все свободное время ходить в той тряпке, верно же? — Но почему? — интересуется Хяккимару, прикусив губу. Она давно заметила, что мальчику нравится, когда она говорит. — Грех скрывать такую красоту под твоей старой одеждой, — и Дороро замолкает, явно смущенный таким откровением. — И вообще, глупый вопрос. Нам уже пора идти, а то еще опоздаем на это мероприятие. Мне нужно столько всего тебе показать! Бьюсь об заклад, ты никогда не пробовала тушеные овощи или рисовые пирожки. Уверен, тебе точно понравится. Они такие сладкие! Такие сочные! — Конечно, — и не дожидаясь нового информационного потока, девушка сама хватает своего маленького товарища за руку, позволяя широченной улыбке озарить свое лицо. — Знаешь, Дороро, с тобой даже сырая рыба слаще ягод! Лицо вора покрылось густым румянцем.