Иллюзия счастья

- Суён, что ты будешь, кофе или чай? – Чонгук развернулся ко мне, держа в одной руке пакетик с порошком, а в другой, коробку с чайными пакетиками. - Мне всё равно, - я встала из-за кухонного стола и сделала шаг к выходу. Парень прокашлялся, намекая на то, чтобы я развернулась. Вот засранец! Как же бесит его эго. За всё время проживания здесь, я уловила, что Чонгук может быть разным. Ребёнком, злым, мягким, уверенным и вот самая ужасная сторона, когда он включает свое превосходство. Я видела пару раз его выступление и вот там, он включает эту эмоцию. Его эго и харизма так и прёт. Сейчас я стою к нему спиной, но уже чувствую эту манию величия, нет, не то чтобы он был слишком самоуверенным, но Чон умел пользоваться этой эмоцией, когда ему выгодно. Медленно развернувшись, я бросила в него вопросительный взгляд. Что опять не так? Что он хочет? И ведь тут не дело в кофе или чае. После этого «кхм кхм» ждать надо чего-то другого. - Может быть, выберешь, - парень потряс в руках пакетики. - Есть разница? – треплет мне нервы. Опять. Что он хочет, чтобы я поняла? Чонгук расстроенно закатил глаза и, положив пакетики обратно, опёрся ладонями о столешницу. - Ты меня хоть немного слушаешь? Я даю тебе выбор. Выбор равно свобода. Свобода равно счастье. Если ты так и не поймёшь меня, я разочаруюсь, - с досадой,он смотрел на меня. - Урок счастья уже наступил? Простите учитель, в следующий раз, вы могли бы заранее меня предупреждать, - с некой иронией,я попыталась ответить ему. Общаться по другому просто бессмысленно, когда Чонгук под власть своего эго или же… эго под властью Чона? - От «заранее» мало пользы, но с тобой видимо по-другому не получится. Кофе или чай? - Хочешь, чтобы я выбирала? -Да. Я дарю тебе свободу, пользуйся, чем хочешь, ешь, что ты хочешь, иди, куда ты хочешь, делай, то, что ты хочешь. Ты должна чувствовать свободу. Власть в твоих руках. - Даже над тобой? – я приподняла одну бровь и указала на него пальцем. - Да, – он выдохнул с облегчением. - Если это даст тебе почувствовать себя свободной. - Тогда я хочу, чтобы ты дал мне миллион долларов, а сам сбросился с крыши, - улыбка во все тридцать два и радостные хлопки в ладоши заставили его улыбнуться. - Свобода начинается с иронии. Думаю, выйдет неплохой урок. Хитрость — часть игры. Главное — результат. Побеждать нужно любой ценой, я отлично это запомнила. Я стремлюсь к победе над ним, что это может стоить? Жизни, смерти или же свободы, я не отдам ничего, но выиграю наш спор. Независимо от условий и правил, которые мы придумываем сами, я приду к концу игры не одна, я приду с его сломанной жизнью, которую он отдаст мне сам. Сейчас он хочет показать мне, что такое свобода, подарив её. Хорошо, это будет первый раунд, я хочу обрести свободу, но не с ним, поэтому, и всё, что остаётся, это воспротивиться ему. Чонгук хочет, чтобы я одна шла на протяжении всего уровня. После его выбора,он дал мне понять, что не хочет шевелиться и учить меня, думает, что я смогу справиться сама, но он будет плясать вместе со мной. Я не собираюсь познавать все его эмоции и чувства в одиночку,хотя бы потому, что это будет несправедливо по отношению ко мне. Я поспорила с ним, и если он хочет победить, то пусть делает это своими силами, я не собираюсь копать себе могилу сама. - Как же весело! - я прыгала на диване в пышной юбке пачке, чёрного цвета, которую Чонгук всё же купил,после моих возмущений, что в ней я похожа на пиковую даму. На фоне звучали разные песни, которые крутили по телеку уже битый час. Чонгук сидел рядом, и порой пытался стащить меня с дивана и отправить спать, но всё в пустую,я же свободна. - Суён, давай закончим это, пока соседи не вызвали полицию, - парень с сожалением и мольбой в голосе просил снова. - Не хочу, я же свободна в своих действиях, - воспротивилась я. - То, что ты называешь свободой, я называю распущенностью. Когда я говорил про свободу, я не имел в виду это. - Ты сам сказал, что я свободна в своем выборе и что я могу есть, что захочу, идти куда хочу и делать, что я захочу, - улыбка всё ещё не отпускала моё лицо, от чего уже болели щеки, но я должна улыбаться и показывать эту улыбку ему. - Меня начинает раздражать, когда ты цитируешь меня без понимания, - прошипел парень, недовольно зыркнув на меня. - А что я не так поняла? - Свобода — ответственность. А ты, не пускаешь меня спать. Не может быть свободен человек, угнетающий другого человека. – Я плюхнулась на диван, и пышная юбка покрыла его полностью. Он смотрел на меня своими большими усталыми карими глазами. Я хотела довести его, сломать. Чтобы он понял, что мне плевать на его чувства и заспанный вид. - Можешь идти в клуб и танцевать там, а я пойду спать. У меня завтра репетиция. А точнее уже сегодня. - Отправляешь меня в клуб? Беззащитную девушку. А если кто-то захочет мной воспользоваться? – с маской возмущения проговорила я. - Да? Есть ещё такой же дурак, кроме меня? - Наконец-то ты признал свой статус, - заметила я. - Завтра хочу гулять. - Иди, - небрежно сказал Чон. - С тобой, - я сложила руки на груди. - Я не могу, - сказала Чонгук тихо, косясь на меня. Встав в позу кошечки, я подползла ближе и, соприкоснувшись лбами, я наблюдала за его ничуть невозмутимым взглядом. - Мне плевать. Может быть, чтобы чувствовать себя свободной, мне нужен ты, - прошептав в губы парня, я слезла с дивана и направилась в свою комнату. Я высунула маленькую ложечку изо рта, и холодок остался на языке, обжигая его. По телу прошлась стая мурашек. Дул небольшой ветерок и это усилило моё состояние охлаждения. Через маленькие дырочки объёмного свитера, я могла почувствовать, как кожа становится ледышкой. Утром Чонгук сам вытащил меня на улицу. Мы поехали подальше от центра и остановились в нелюдном кафе. Свобода. Это слово, я должна не только понять, но и овладеть им. Я до сих пор не знаю, что сделает меня свободной, отсутствие этого парня, прогулка с ним или же поедание мороженного в спокойной обстановке и есть моя свобода. Снова порыв ветра и я поймала себя на том, что глубоко втягиваю носом доносящийся до меня от Чонгука аромат туалетной воды. Немного прыснул себя с утра, что запах, который я уловила сейчас, теряется почти тут же. Может быть, он и был мне не любим, но это аромат был уже таким привычным, что хотелось вдыхать его каждую секунду своей жизни. Сейчас моим желанием было прильнуть к коже Чонгука и вдыхать этот дурманящий запах, только вот,сделать это без каких либо стоящих объяснений,будет трудно. Мне есть что терять. Это моё будущее. Подойди я к нему на шаг ближе и смущённо произнеси «я люблю тебя» считается подписанием контракта на всю свою жизнь, а к такому я не готова. Я не готова потерять свою жизнь взамен на мороженое и аромат туалетной воды Чона. Может быть поэтому, я не могу быть свободной, из-за того,что я слишком много боюсь потерять? - Обрести свободу может только тот человек, которому нечего терять, - я взглянула на парня в ожидание подтверждения моих слов. Чонгук мотнул головой в знак согласия и продолжил уплетать мороженое. - Сможешь отдать жизнь за свободу? – без капли страха, с полной уверенностью и спокойствием, немного набитым ртом, он спросил меня. Говорить о чем-то без сомнения, Чон умел и делал это так часто, что терялась и боялась я, а не он. - И в чем тогда смысл свободы? Умереть без лишних проблем в голове? - Да. Разве это плохо? Ты что, боишься умереть ради свободы? – боюсь ли умереть ради свободы? Не думаю,что это сейчас самое ужасное. Я не отрицаю, что не боюсь смерти, из-за непонятно чувства, но боюсь я другого. Более мучительного. Ведь, когда мы отдаём жизнь за свободу, мы чувствуем эйфорию. Словно стремление к чему-то недостижимому у нас в руках. Чего ещё желать в этот момент… ведь всё, что было так желанно,достигнуто и смысла больше нет. - Я боюсь потерять себя, – я прошептала и развернулась к Чону. Он был спокоен в отличие от меня. Я открыла для него свой страх… словно оголяясь перед ним. Самое ужасное, когда о твоих страхах, знают люди, которыми ты владеешь, но не обладаешь. Они способны подчинить тебя с помощью твоих откровений, рассказанных в моменты слабости. Жалела ли я о сказанном сейчас? Да…такой должен быть ответ, но посмотрев на него, я поняла, что он знал все мои страхи, он знал меня, он видел меня, он чувствовал. Такие мысли в голове нагоняют мурашки на коже. Чонгук знает… то есть,знал мою слабую сторону, он будет пользоваться ей и тогда, когда я потеряю себя, отдав ему свой смысл жизни, он победит. Чонгук встал и выбросив стаканчик от мороженого в мусорное ведро,пошёл к машине. - Поехали, - он открыл дверь пассажирского сиденья и ждал, пока я заберусь внутрь. Я встала и, выбросив стаканчик следом, забралась в машину. Мы ехали молча. После его, не изменившегося лица от моих откровений , я боюсь, что либо говорить. Впервые за всё время, я боюсь его. Даже тогда на крыше, он был злым, но это не пугало меня так сильно, как молчание и полное отсутствие его личности здесь и сейчас. Я не могу сказать,какой он в данный момент. Весёлый, грустный, задумчивый или злой, его нет. Может быть, время научило быть его равнодушным. Миг для меня стал глубокой пучиной безмолвия, и вывел меня оттуда заглушённый мотор машины. Мы приехали на железнодорожную станцию. Нас окружал лес, рядом с проводящими путями стоял небольшой старенький домик, но больше,он был похож на заброшенный. Больше здесь не было ничего и никого. Даже лучи солнца, которые могли согреть, не проходили сюда через высокие ветви деревьев. Словно мы были в мёртвом месте. Чонгук вылез из машины и направился к рельсам. Не открыл мне дверь, не приказал вылезать, что с ним не так? Я что, что-то не так сказала, когда пыталась быть с ним честной. Не заставляя парня ждать, я тоже вылезла и, оставив машину совершенно открытой для доступа других людей, пошла следом. Чонгук встал в середину железнодорожных путей. Он улыбнулся, и расправив руки, показывая насколько он свободен здесь, начал ложиться на рельсы. Больной ублюдок! Что он делает? Решил суициднуться. Нашёл самое подходящее время. - Что ты делаешь? – я осталась за пределами железнодорожных путей. Не то настроение,чтобы умирать. - Иди сюда, если не боишься познать свободу и умереть за неё. - Ты идиот? Разве это называют свободой? Это больше похоже на картину несчастного школьника, которому надоела жизнь! – я кричала на парня, но он продолжал лежать. Черт, грёбаный Чон Чонгук! Чего он ждёт? Пока поезд переедет его? Нет. Я не собираюсь становиться свидетельницей смерти этого урода. Я подошла ближе и нагнулась, наблюдая за парнем. – Если ты ждёшь, что я тоже лягу, то можешь, и не надеется. – Черт его побрал! Как он говорил, что свобода это ответственность? Чонгук на время познания свободы,под моим контролем. Неужели я буду нести ответственность, если его переедет поезд? Ответственность — это странная штука. С одной стороны,я её боюсь, а с другой стороны, именно благодаря ей,я смогу преодолеть пару своих страхов, и стать ближе к этому мазохисту. Он совершает безответственный поступок, тем самым подставляя меня, подставляя мою ответственность за него. Плюнуть и убежать или же… Неужели я действительно лягу рядом? - Ненавижу. – Потеряв всю надежду, что он встанет. Я не смогу бросить его одного прямо здесь. Не дождавшись ни одной эмоции, я отошла, и присев на бетонные шпалы глубоко вдохнула прохладный воздух и, закрыв глаза, положила голову на холодные рельсы. Я чувствовала, как дрожь пробирает меня. Только сейчас, это был не ветер и не мороженное, это был страх перед смертью. Почувствовав взгляд парня, я повернула голову в его сторону, пустыми глазами,я смотрела на него. Неужели всё может закончиться сейчас. Неужели он действительно отдаст свою жизнь, и я пойду следом? Я сама легла сюда, легла,потому что несу ответственность за него, потому что хочу узнать, чем он думает и что значит свобода. Стоит ли моя жизнь свободы? Стоит ли свобода моей жизни? Чонгук отвернулся и закрыл глаза, а я повторила за ним. Звук приближающего поезда был слышен как никогда. О чем люди думают перед смертью? О своей жизни, о пережитых моментах, первой разбитой коленке, о невкусном обеде в школе, всё пролетает,словно смерч, приводя к мыслям о смерти. Мы знаем, что сейчас будет конец, но продолжаем верить в чудо, только звуки поезда, усиливающиеся с каждой секундой, ломают всю веру и надежду на что либо. Я сделала последний вдох, готовясь к мучительной боли, но в последний момент,я почувствовала на запястье тепло, меня подняли, потянув вверх, я распахнула глаза и упёрлась носом в чёрную толстовку Чона. В носу перемешались все запахи, аромат одеколона и запах железа. Волосы переплетались от рядом проезжавшего поезда и иногда попадали на лицо, но сил не было, чтобы убрать их. Чонгук приподнял моё лицо за подбородок и улыбнулся. - В этом и состоит свобода. Когда теряешь всякую надежду и отдаёшься жизни.