Иллюзия счастья

- Один великий человек сказал: «Где умирает надежда, там возникает пустота» Леонардо да Винчи, – я прочла вслух и заострила своё внимание на портрете представителя искусств. - Согласна с таким убеждением? – Чонгук развернулся на своём рабочем кресле в мою сторону. - Да, - кратко ответив, я перелистнула журнал. - Это всё? – Чон воспротивился. – А как же развёрнутый ответ. - Что ты хочешь услышать? - Твоё мнение. - А по-моему ты хочешь услышать моё «нет», - ответила я, не отвлекаясь от журнала и ярких картинок, напечатанных на глянцевой бумаге. - Ты молодец. Начинаешь понимать меня, - радостно сказал Чонгук и наконец, заполучил мой немного удивлённый взгляд. - Почему ты так смотришь? - Это уже второй комплимент за день, - странное ощущение внутри. С самого детства меня не хвалили, и слышать это сейчас от Чонгука было непривычно. От него, я тоже, почти никогда не слышала похвалы или каких-либо ласковых слов. Сегодня утром Чон похвалил меня за почти правильно сваренный кофе и сейчас за понимание. - И как ты до этого докатилась, - Чон смотрел на меня с сочувствием. - До чего? - Мне тебя жалко, - он хмыкнул и вернулся обратно к монтажу. - Жалеть, ведь не значит любить, правильно? - Правильно. - Так и знала, – мне не было обидно за жалость. Я была жалкой в его глазах, но вот любовью… возможно второе пугало меня больше. Чонгук закрыл все вкладки и, выключив компьютер, присел рядом со мной. - Хочешь, чтобы я тебя любил? – продолжив листать журнал, я почувствовала, как кровать рядом провалилась, значит, он сел ближе, пальцы парня осторожно поправили мне спадающие пряди волос так, что сквозь волосы, я чувствовала лопатками тепло кончиков этих пальцев. - Это ты этого хочешь, а ещё ты хочешь быть психопатом, живущим по правилам счастья, только ведь пока всё неудачно, - злопамятно сообщила я. - А ты хорошо знаешь мои слабые места. - Я тебя ненавижу, до смерти ненавижу, - захлопнув журнал и отбросив его на другой край кровати, я присела, поджав ноги под себя. - Тогда зачем вернулась? Я не звал тебя и ничего не предлагал, - его радостный тон уже ушёл и вернулся уверенный и эгоистичный. - Надежда, тебе было что предложить, - возразила я. - Разве я давал повод на надежду? – Чон усмехнулся. - А разве нет? Зачем тогда пришёл? - Интерес. Поспорил сам с собой из-за чего ты ушла. - И как, выиграл? - Я всегда побеждаю, - он нагло расплылся в улыбке, и полностью расположившись на кровати, убрал руки за голову. - Кто бы сомневался, - я закатила глаза. Почему я не ожидала другого ответа. Как всегда, разочарована, но не удивлена. - Суён, надежда, вещь колкая, никогда нельзя быть уверенным в человеке. - Даже в тебе? - Быть уверенным во мне можно, но не нужно. - И как я могу любить тебя без надежды на что-то хорошее? - А ты везде ищешь выгоду? Любят не за что, а вопреки. Не за уверенность и надежду. Доверие и любовь это две совершенно разные вещи. Если любишь человека, то готов идти до конца даже не доверяя ему. - Слишком безрассудно. - Именно поэтому люди и любят,- взгляд холодных карих глаз был прикован ко мне. - Но я уверена в тебе. За всё время, проведенное здесь, я осознала то, что ты уверен в себе, а значит, ты надежен по отношению к другим, на тебя можно положиться, за твоей спиной можно спрятаться. Тогда почему бы мне не остаться здесь и не благоухать как роза. Разве не так? - Рано ты приходишь к выводам. - Только не говори, что я не могу положиться на тебя? – Чонгук начинал злить меня, может быть, он питается моими умершими нервными клетками? - Я бы не стал. - Сравниваешь себя и меня. Не надо. - Это ты даешь мне повод сравнивать нас и убеждаешь меня насколько мы разные. - Хорошо, буду молча верить тебе, - я улыбнулась, а вот лицо моего собеседника оставалось всё ещё безразличным. - Мне плевать. - А что ты хочешь, чтобы я жила без надежды и уверенности в тебе? Чтобы каждый раз волновалась за тебя, за то изменишь ты мне или нет, врёшь мне или говоришь правду, вернёшься домой или уйдёшь навсегда. - Ты мне надоела со своими мыслями, - сказал Чон, безэмоционально. - Тогда можешь избавиться от меня, - улыбнувшись, я потянулась за журналом. Рука Чонгука перехватило моё запястье, и он потащил меня с кровати. - Я могу самостоятельно выйти и не мешать, - остановившись на месте, я отдёрнула свою руку. - Я хочу избавиться от тебя, - коварные, упрямые губы Чонгука улыбнулись. - Что? – слегка дрожащим голосом спросила я. Голос задрожал от таких заявлений Чонгука, не думаю, что вновь кинет меня на растерзание смерти, но его уверенный тон сбил меня с толку. - Твоя уверенность и спокойствие меня не цепляют, даже раздражают. - Тогда дерзай, - улыбнувшись, я похлопала его по плечу. Почему же я улыбаюсь? Может потому, что это выглядит смешно. Чонгук никогда не даст покинуть его и тем более, лично не будет избавляться от меня. Да он козёл и от него стоит ожидать многого, только вот этот козёл слишком помешался на мне и не сможет отдать кому-то другому. Можно ли это назвать его привязанностью? Было бы неплохо Суён, только Чон не способен привязываться и любить по настоящему, всё здесь фальшь. Это всё его фальшь. Но одно мне нравится в нём, это его надежность. Пусть говорит что хочет, но он надёжен и доказал мне это не раз. Я могу доверять ему, может быть поэтому, я спокойно согласилась на смерть? Черный Lexus мчался по загородной дороге. Мы давно выехали из города, и сейчас машина ехала вдоль зелёной стены. Глазу не проникнуть дальше первого ряда деревьев. Они раскинули ветви, плотно сошлись кронами, из-за них не заглянуть вглубь леса. Лес вроде зелёной преграды. Наконец машина остановилась у обочины трассы и, заглушив мотор, Чонгук вылез и прошёл к багажнику. Я осталась неподвижна, рассматривая окружающий мир, через стёкла автомобиля. Тёмный асфальт ровной дороги уходил далеко, что невозможно было увидеть конца края. Поворачиваю голову влево, чтобы увидеть уже знакомый лес. Обстановка завораживает до мурашек, что хочется пройти в самую глубь и раствориться там. Буквально зависнув на рассматривание живой картины, я не заметила, как Чонгук открыл мне дверь. - Вылезай. Я вылезла, и обошла машину. Так и не ступив на землю леса, я посмотрела в самую глубь. Вот и лес. Тень и тишина. Статные деревья окружали нас. - Пошли, - Чон закинул на плечо верёвку и, поставив на сигнализацию свою машину, смело ступил в темноту зелёного мира. Опустив взгляд, я заметила, что придорожной трава смешалась с краем дороги, но не выходила за пределы цивилизации, как бы открывая вход в этот дремучий лес и разделяя два разных мира. Так хочется войти, и ощутить этот нетронутый мир. Чонгук уже достаточно отдалился, поэтому, не раздумывая, я тут же побежала за ним. Трава под ногами мялась от моих шагов, иногда был слышен хруст тоненьких веточек, что придавало ещё большей загадочности. Деревья тихонько лепечут над нами. Висячие ветви едва шевелятся. Они тонко вырисовываются каждым своим изгибом, касаются одна другой, переплетаются. Чонгук шёл вглубь леса, всё дальше отдаляясь от дороги. Тишина окружала нас, вокруг так дремотно и тихо, что всё это западает в душу. Вот ветер подул, и верхушки деревьев зашумели. Невольно, я подняла голову вверх, и, кое-где проглядывают клочья голубого неба. Нет яркого солнца, движения, шума. Только сквозь сучья деревьев мирно белеет небо, а темно-зелёный лес проглатывал нас. Повернув голову назад, я заметила, что дорога почти пропала из поля зрения и теперь мы оказались в лесной глуши далеко от цивилизации, далеко от людей, далеко от всего мира. Между древесными стволами, обросшими в течение десятилетий седым мхом и узорчатыми лишаями, спокойно дышит грудь, на дне глубокого лога. Чонгук остановился около старой сосны. Дерево местами было покрыто мхом, кора которого служила защитой, давала трещину, но это не делало сосну слабой, наоборот придавало стати. Обвив верёвкой, толстый ствол дерева и перекинув его через пару сломанных веток, Чон подозвал меня рукой. - Хочешь привязать меня к дереву? - тихо сказала я, изучая густые и сплетённые леса по сторонам. - Хочу, чтобы перед смертью ты осознала свою неправоту, - холодно ответил Чонгук. Меня одолело желание смеяться, и я не смогла его подавить, мой громкий смех раздался эхом в чаще леса. - Тогда дерзай, - остановив порыв смеха, я всё ещё улыбалась. Ситуация кажется совсем не смешной, но… я доверяю Чонгуку поэтому постоять часик привязанной к дереву не проблема. Я знаю, что он вернётся и сам отвяжет меня. Почему? Потому что я всё ещё нужна ему. Я подошла ближе и протянула руки Чону. Он взял в свои тёплые руки мои запястья, и начал наматывать верёвку с каждым разом всё туже затягивая её. - Ай, - я пискнула. – Можно поаккуратнее! Синяки не украсят мой труп. - Кроме улыбки, труп ничего не украсит, - сказал Чонгук ухмыльнувшись. - Тогда я буду сиять, - я улыбнулась. – Не правда ли романтично? Тишина, мои руки связаны, мы только вдвоём, - прошептала я, приблизилась к уху Чонгука, но он отдернул голову. - Тебя привлекают мазохисты? – сказал Чон, завязывая очередной узел. - Меня привлекает надёжность, - сказала я с закрытыми глазами, так как он снова слишком сильно затянул веревку. - Безумна. - Мы все безумны в этом мире, не так ли? – поджав губу, я пыталась заглянуть в его глаза, но чёлка спадала на лицо и не давала мне заглянуть куда-то глубже. - Или это мир вокруг сошёл с ума? – сделав последнюю затяжку, он отпустил мои руки и они повисли на веревке на уровне моей груди. - Оставишь меня одну? – улыбнувшись, спросила я. - Да, - небрежно ответил парень. - А если придут дикие волки или вороны выклюют мне глаза, что тогда? – я засмеялась. Да мне было смешно от всего этого цирка, от того, что Чонгук пытается меня переубедить в том что уже доказал. - Не знаю, разве, это мои проблемы? - Ты взял надо мной опеку, в тот день я стала твоей, значит, все мои проблемы, твои. - Ты в кое-чем ошибаешься, - он убрал руки в карманы. - Ты моя, а значит, я решаю, что мне делать и с твоим телом и с твоими проблемами. С телом мы вроде решили, а вот проблемы решать не хочу. Вот такая я ненадёжная сволочь. - Я всё равно верю тебе. Я верю, что ты вернёшься за мной, - с полной уверенностью и смехом,я отвечала на каждое его слово. Мне весело, весело от того,что он не прав, от того, что строит из себя слишком уверенного человека от всех его действий и сказанных слов. - Не стоит обнадёживать себя. Умри с честным мыслями, а не с лживыми. - Ты вернёшься, - Глаза, две пары, мои и Чонгука, жгли друг друга, одни огнём, другие льдом. - Нет. Если хочешь вернуться ко мне, то освободись сама и приходи. Где-то в глубине души,я боюсь за тебя, но это чувство так глубоко. - Надежда умирает последней, - я не могла сдерживать смех, он лился из меня как безумный водопад. Смех безумца вышедшего из ума. - Суён, суть в том, что она умирает, - он улыбнулся, и постепенно начала удаляться из моего поля зрения. На небе в этот момент нарисовались короткие сиреневые сумерки, хотя половина купола уже затянулось тёмно-синим. Становилось жутковато. Лес, что казались мне сказочными постепенно превращался в дремучий, окутывая со всех сторон тьмой. Могучие деревья почти полностью закрывали ночное небо, и не было видно звёзд, которые могли хоть капельку успокоить. Когда тебе страшно, самое лучшее повернуться лицом к опасности и чувствовать что-то тёплое и надёжное за спиной. Я чувствую его защиту, он рядом, он придёт. Не знаю, сколько могло пройти времени, но моя спина разрывалась от боли, веревка безумно жгла кожу, что запястья стёрлись до крови. Улыбка давно пропала с лица, стало неприятно и больно… больно глубоко внутри. Люди говорят, что ты должен превозмочь свою боль, что ты должен принять её и привыкнуть. Что ты должен примириться и простить. Что это единственный способ жить. Я пыталась за всё время, пока стою здесь, свыкнуться с этим, но я не сделала этого, я не хочу мириться с этим чувством. Даже если я освобожусь и вернусь к нему, то смогу ли жить с этой болью, что он будет причинять мне, каждый раз толкая на смерть? Он ушёл… оставил меня наедине с моей болью. Он преподал мне последний урок. Урок, что нельзя доверять людям и надеется на них, насколько бы вы не любили этого человека, нельзя доверять ему… нельзя доверять никому. Иллюзии что мы кормим себя, добровольный самообман. Потянув верёвку на себя, я пыталась вырваться, но ничего не получалось. Слишком сильно привязано, слишком много узлов было сделано. Я дёргала верёвку в разные стороны, но она только больше растирала запястья и пару капель крови скатились по руке. Устав от боли я остановилась и осмотрелась по сторонам. Кругом тишина, в глубине леса сумрак сгущался до черноты. Стало страшно. С каждым новым вдохом лес засасывал меня в свои глубины. Изначально, пока мы ехали, на дороге не было ни одной машины, ни одного человека, как только мы зашли в лес, то я не заметила здесь ни одного животного, ни одну птицу, здесь не было никого… только я. Само лучшее место для самоубийства, ведь помочь будет некому. Чонгук знал, куда везёт меня, в место, которого нет, никто не знает о нём. Это миф или реальность? Только сейчас эта была реальность, а не жуткий сон. Реальность, в которой надеяться можно только на себя. Усталость брала вверх, теперь не я стояла, а веревка держала моё тело. Смех пробрал меня. Я не могу поверить, что Чонгук оставил меня, после всего после того, когда я доверяла ему, он оставил меня одну в этом бездушном месте. Истерический смех постепенно начал превращаться в стоны и всхлипы, комок в моем горле разорвался, и сразу потекли слезы. Боль внутри жгла душу, тело ломило от усталости. Что делать дальше? Я не знаю. Я должна бороться, но я не знаю как. Как можно бороться, потеряв всякую надежду? Он был прав, надежда умерла и остался страх… страх смерти, страх потери, страх к людям. Глубокий вдох. Сделав пару шагов вокруг, в глаза бросилась сломанная ветка на дереве, конец был заострен, и я пыталась поддеть узел, связывающий мои руки. Кажется, что дело не движется, но веревка понемногу начинает слабеть. Должно быть, достаточно времени, чтобы я смогла высвободиться, но разве время теперь имеет значение? Теперь ничему нет смысла. Меня предал человек, которому я только доверилась, который заставил поверить, а потом выбросил как использованную игрушку. Ещё одна один раз и ладоням удается выскользнуть. Я тут же упала на землю, от стольких часов на ногах сводило все конечности, а запястья ныли ещё больше. Я всё ещё была жалкой, но и сейчас это чувство не пугало меня. Жалость порой одно и самых худших чувств, но за столько лет я привыкла к нему. Меня никогда не волновало то, как я выгляжу и что делаю, возможно, это было моим минусом, ведь без боязни к жалости мы все перестанем стремиться к чему то лучшему. Медленно встав на ноги, я пошла по той тропинке, по которой пару часов назад ушёл Чонгук. Было страшно находиться одной, свесившиеся лапчатые ветви деревьев кажутся какими-то гигантскими руками. Ощущение, что за тобой кто-то следит, словно твоя тень, она следует рядом, повторяя твои шаги, и только ты остановишься, она набросится на тебя и утащит обратно в самую глубь. Сказочный лес стал кошмаром. Моя психика не может выдержать этого, я была не из пугливых детей, но сейчас я боюсь. Шорох раздался в кустах, и я обернулась на звук. Вновь всё тут же затихло. Осмотревшись, я ускорила шаг, и когда шорох снова раздался, я побежала прочь. Куда бежать и что делать дальше? Как самый страшный сон, когда ты бежишь от чудовища, только оно быстрее, а твои шаги становятся медленными и страх приближающейся смерти пугает тебя. Увидев свет, я ускорилась и вот та самая дорога, с которой всё началось. Ступив на темный бетон, я облокотилась ладонями о колени и глубоко поглощала воздух. - Я думал, выберешься быстрее, - знакомый голос раздался с правой стороны. Я тут же выпрямилась и развернулась на звук. Облокотившись о машину, стоял Чонгук. Руки в карманах, а глаза были такими же холодными. Из моих глаз потекли слезы, я подбежала к нему и, обняв, сжала его толстовку. - Не смей больше бросать меня, - крикнула я хриплым голосом. - Только взаимный страх делает союз надёжным, - сказал Чонгук, проведя ладонью по волосам.