Фиолетовый — цвет перемирия

Прошло пять лет...

Ну, что сказать, началось всё примерно так:       — Э-эй, — как-то недовольно протянула Консетта, пялясь на обеспокоенного Меркуцио, буквально читающего её мысли. — Покажи лицо. Что там такого, что мне нельзя посмотреть?       Она догадалась, поэтому схватила скальпель. Парень нервно взглотнул, стараясь не матюкнуться.       — Прости.       — Мерку-у-уцио, — она медленно поднялась и, хитро улыбаясь, начала наступать на мужа, который уже пятился в сторону сада. — Будь умничкой...       — Извини! — и он сорвался с места, убегая от опешевшей жены.       — Меркуцио! — очередной раз голос девушки раздался по коридору, эхом отражаясь от стен. — А ну иди сюда, сейчас будем разбираться!       Ещё раз завернув за угол, Меркуцио рванул вперёд, как вдруг в кого-то врезался.       — Эй, осторожно, ты чего?       Фух, пронесло… это Ромео. За пять лет никак не изменился: всё тот же темноволосый парень с голубыми глазами и обворожительной улыбкой. Правда, обрезал волосы, а ещё с недавних пор стал отцом.       — Т… Там! — прошептал Скаллигер, тяжело дыша. — Я… Я ничего не мог поделать, она там…       — Так, тихо… Эй, брат, пойдём!       Ромео, схватив за руку Меркуцио, вспотевшую от волнения, потащил его в сторону сада. Найдя подходящее укрытие — ведь думал, что дело реально серьёзное! — и коварно потерев ладони, как в старые добрые времена, Монтекки шепнул другу:       — Залазь! – и помог уцепиться за крону дерева, хоть и с горем пополам. Меркуцио скрылся в пышной зелёной кроне дерева.       Скаллигер за эти годы тоже остался преждним. Молодой и красивый, совершенное тело, безумные глаза, тёмные волосы... правда, теперь на голове были не кудряшки, а длинные дреды. Помнится, когда они появились, его жена чуть не убила.       Думаете, что на этом всё? Ага, размечтались! Крашенная в светлый цвет прядка стала для Консетты настоящим испытанием. Даже сам Тибальт тогда искренне посочувствовал Меркуцио...       — Слушай, — сказал он. — Она ждёт третьего ребёнка, сейчас крайне стервозна и раздражительна, ты сам понимаешь. Может, у меня денёк-другой переночуешь?..       — Спасибо, воздержусь.       Но отныне, хвала Небесам, Верона была спокойным городом — враждующие кланы боле-менее примирились, но вот подобных казусов никто не отменял.       Верона — она и есть Верона!       Чуть только над макушкой перестали шевелиться листья, Ромео облегчённо выдохнул, как вдруг прямо у его уха послышался громкий голос:       — Где он?! — Консетта тоже не изменилась: умница и красавица, только стала нежнее и ласковее (разумеется, ведь у них с Меркуцио появилась двойня из замечательных мальчика и девочки), хотя... едкости на язык всё никак не теряла, оно и понятно, раз твой муж — сам Меркуцио Скаллигер.       — Не понимаю, — почесал затылок Монтекки, невинно хлопая честными глазами. — О чём ты? Он опять что-то вытворил? Неужели сходил налево?..       — Нет, что ты? Меркуцио отныне верный муж, он никогда не предаст меня!       (Соавтор: Ну, пусть рискнёт здоровьем. Слушайте, у Меркуцио жена — железобетон... или просто настоящая женщина, попробуй измени!)        Оценив глобальность данной лжи, Консетта терпеливо дожидалась ответа.       — Ждём-с.       В эту самую секунду с ветки, находящейся прямо над ней, свалилось чьё-то тело, до смерти перепуганное и, видимо, ждущее неминуемой гибели.       — Рука устала.       — Кто бы сомневался, — Консетта обнажила маленький ножик.        — Нет! Не трогай меня! Не подходи! Ромео, миленький, спаси меня!!! — вопиший Меркуцио запрыгнул прямо на Ромео, и без того ничего не понимающего. Консетта приближалась. Из-за угла показались ещё две головы: Тибальт и Бенволио. Видимо, они тоже были в сговоре с девушкой.       — Я тебя предупреждала?       — Предупреждала... — Скаллигер всхлипнул носом, словно ребёнок, стоящий на горохе перед старшими.       — Кидай со своей силы, кидай как в Тибальта! — Бенволио, всё это время истерично смеющийся, краем глаза увидел недовольную гримасу Тибальта. Шутка не зашла.       — Так что случилось? — не выдержал Ромео, вытаскивая кузена и шурина из-за дерева и складывая руки на груди. Парни только стонали и вздыхали.       — А ты не видишь?       Только сейчас, присмотревшись к лицу друга, Ромео заметил тёмную небритую щетину. Скаллигер вновь хохотнул.       — Даже. Не. Думай.       — То есть, если я правильно понял, вот из-за этого был весь переполох?!       — Да он уже неделю не бреется! По-моему, хочет выглядеть, как престарелый брат Лоренцо... Ребят, ну скажите ему!       — Получилась весьма предсказуемая шутёха! — Тибальт похлопал по плечу Бенволио. Эти двое вообще очень сдружились за последнее время.       — Хватит дурачиться. В общем, выбирай: либо борода, либо дреды! — девушка надула губки, хотя сама едва сдерживалась, чтобы не заржать в голос.        Все ожидали услышать: "Конечно дреды!" или "Ой, смотри, птичка!", а в результате:       — Я тебя выбираю.       Все ахнули от удивления. Хоть Меркуцио так и остался неугомонным, сумашедшим, отчаянным, но Консетту безумно любил, как и своих детей. И каждый из присутствующих сейчас был уверен, что Скаллигер всегда будет таким. Верность друзьям и любовь к семье у него не отнять!       — Вот балда моя... — Консетта обняла мужа. — Но бороду точно сбреешь, ты без неё моложе выглядишь.       Смирившись, Меркуцио потопал за любимой, всё ещё оборачиваясь и продолжая хохотать...