Фиолетовый — цвет перемирия

«Бедна любовь, если ее можно измерить...» Уильям Шекспир

POV Автор       — Я убью тебя!       Раз...       Удар Тибальта сбивает с ног Меркуцио.       Два...       Он обнажает свой клинок, хищно смотря на противника.       Три...       — НЕ-Е-ЕТ!!! — Консетта молниеносно очутилась возле Меркуцио, закрывая его тело своим. Тибальт успел остановится, хотя немного задел её предплечье шпагой.       — Уйди отсюда, Лоретти! — сурово произнёс Капулетти, всё ещё направляя остриё шпаги в грудь девушки. — Думаешь, я не смогу тебя прирезать? Если это так, то ты сильно заблуждаешься.       — А валяй, я всё равно не сделаю и шагу. Если хочешь убить его, то тебе сначала прийдется убить меня!       Такого поворота событий явно никто не ожидал. Ромео, быстро вырвавшись из лап врага, помог Бенволио, а потом кинулся к приговорённым, отгораживая их от назойливых взглядов.       — Я люблю его, — шепчет Консетта, глядя с упоением на своего возлюбленного.       — Невозможно, — выдыхает пораженно Тибальт, выпуская шпагу из напряжённой руки. — Ты бредишь, Консетта! Ты должна вернуться в особняк Капулетти и выйти за меня. Это приказ наших отцов! Идём.       — Моё место с ним, — отвечает тихо девушка.       — Ты — моя невеста и также ненавидешь этого щенка. Что происходит?       — А тебя я разве не ненавижу?!       — Тибальт, — раздался грозный голос герцога Вероны. — Немедленно отойди прочь! Я сам во всём должен разобраться.       Государь медленно приблизился к месту происшествия, опасаясь худшего.       — Да не в чем разбираться, дядя, — подал голос Меркуцио, вставая на ноги и поднимая вслед за собой девушку. — Я люблю Консетту.       Все пораженно выдохнули.       — Ты?! Любишь её?! Невозможно...       — Почему нет, дядя? Знаешь, Ромео мне как-то сказал, что я обезумел рядом с ней — так и есть. Она — моё безумие, мой яд, моё спасение от распутной и грязной жизни. Мой свет. И я не отдам её просто так! Если будет надо, то всегда готов биться с Тибальтом насмерть! А потом взять ответственность на себя и подвергнуться каре.       Консетта смотрела на парня глазами, полными гордости и обожания. Вот он — достойный приемник Эскала.       — Наглец! Ты поплатишься за всё, как и все вы! — Тибальт угрожающе подошёл к Меркуцио, которого тут же прикрыли Ромео и Бенволио.       — Сначала сразись с нами!       — Ну, крысолов, ты готов?       — Прекратите! — воскликнула Консетта, расталкивая юношей в разные стороны. — Пусть герцог решает, как нам дальше быть.       Эскал, немного побродив туда-сюда, встал перед народом, закатив очередную пафосную речь:       — Монтекки, Капулетти, и вы все, только посмотрите в кого вы превратились из-за своей лютой ненависти! В диких зверей, если не больше! Неужели вы готовы отнять у своих детей единственное счастье? Посмотрите на Ромео и Джульетту, — герцог указал на них рукой. — Неужели вы хотите их смерти? Неужели ты, Тибальт, жаждешь крови своей подруги детства? Крови близких вам людей. Неужели вы хотите всего этого?!        Молчание — знак согласия.       — Тибальт, сейчас подходящий момент. Подойти к ней, — посоветовал герцог, подталкивая Капулетти вперёд.       — Ну же, давай.       — В чём дело?       Через мгновение Тибальт, ещё раз одарив презрительным взглядом Меркуцио, подошёл к Консетте и склонил перед ней голову:       — Ты и правда его любишь? — тихо спросил он, девушка кивнула.       — И ты готова разделить с этим мальчишкой дни и ночи?       — Да, Тибальт, — она взяла его лицо в свои ладони, переводя тему. — Слушай, а помнишь, как мы дружили в детстве? Как я тебя спасала от всех хулиганов?       Капулетти сразу ничего не понял, но безмолвно согласился. Воспоминания... такие редкие приятные воспоминания для вечно страдающего Тибальта...       — Помнишь, как ты полез ради меня на дерево, лишь бы угостить яблоками, а потом свалился и плакал? Содрал все коленки, а я тебя успокаивала. Я тогда была выше тебя.       Парень в красном горько рассмеялся и даже пустил слёзу. Впервые за все эти годы...       — Я понимаю, как тебе нелегко, через что ты прошёл, но ты — сильный боец и гордость Вероны! Где ещё найти таких отважных юношей? Может, ты захочешь занять моё место и быть главным надзирателем города, что скажешь? — Консетта умоляюще посмотрела на Эскала, на что тот одобрительно кивнул.       Несколько минут "красный" смотрел на "фиолетовую" невидящим взлядом, а потом уткнулся ей в плечо и начал рыдать, не обращая ни на кого внимания.       — Я знаю, что ты никогда не простишь меня, но, может быть, дашь мне шанс?       Он протянул ей руку:       — Друзья?       Консетта с улыбкой пожала руку, стерев с его щеки слезу:       — Друзья. «Слышит Верона, горы и реки...       — Тибальт и Консетта — друзья навеки!»       Именно это они говорили друг другу на прощание, когда были маленькими...       — Спасибо, спасибо... — Капулетти крепко-накрепко обнял подругу.       — О, Тибальт, смотри мне, чтоб к Сетти подходил так близко в последний раз, — резко встрял Меркуцио и хохотнул.       — Я тебя прошу, угомони его, иначе за благополучие кудрявого выпендрёжа я не ручаюсь... — процедил Капулетти, отходя подальше, к герцогу. — Будь счастлива.       — Прекрати, Меркуцио, — прошептала Консетта, дав жениху по губам.       Кудрявый лишь развёл руками и, пользуясь моментом, тоже заключил в объятия невесту. Та прижала в ответ, счастливо улыбаясь.       — Люблю тебя...       — Слушай, я всё хочу спросить, что же означает твой фиолетовый? — вновь спросил Скаллигер Лоретти.       Не задумываясь, она уверенно произнесла:       — Фиолетовый — не только цвет безумия, как ты говорил. Это ещё и цвет перемирия.

***

Прошло полгода:

      Консетта подозрительно разглядывала голову Меркуцио, размышляя о том, что мозгов в этой голове, видимо, не осталось. Бенволио и Ромео ржали на улице — сил доползти у них не хватило. Меркуцио сидел на стуле с улыбкой от уха до уха и выжидательно смотрел девушке в глаза.       — Это что? — в шоке выдавила из себя Консетта.       — Это дреды, — гордо ответил он.       Консетта закрыла лицо рукой. Меркуцио ждал. Из окна доносились истерические всхлипывания, стоны и хрипы — парни смеяться больше явно не могли.       — Ты что, совсем уже?!       Девушка вскочила и стала расхаживать по комнате.       — Что ты на голове устроил?!       — Я же сказал, дреды, — промямлил Меркуцио.       — Дреды?! У тебя же такие кудри были! А ты!..       Консетта тяжело опустилась на стул, невнятно прошептав что-то наподобие: «Вот придурок! Я же просто попросила подстричь лохмы, а ты что сделал?!»       — Тебе что, не нравится?       Меркуцио обиженно поджал губы. Девушка тяжело смотрела на него. С улицы донёсся особенно громкий стон и всхлип «Дре-е-еды». Консетта махнула рукой и улыбнулась:       — Конечно нравится, дурень.       Парень улыбнулся и потянулся за поцелуем.

***

      За окном ярко светило летнее солнышко. Меркуцио и Консетта что-то бурно обсуждали:       — А я тебе говорю, что маленькая Франческа будет собранная, аккуратная, серьезная, уравновешенная, чудесный ребёнок, — она взглянула на мужа. — Замечательно, на самом деле. Давай назовем дочку Франческа?       — Я не хочу, давай Виолетта, — буркнул в очередной раз Меркуцио. — Или Николетта.       — Не хочу имя Николетта, — надулась девушка. — Оно означает "победа", значит у ребёнка и характер тогда будет твёрдый.       — А что плохого в твёрдости?       — Всё равно не хочу.       Девушка рассерженно засопела.       — И вообще, если у Николетты не будет братьев и сестер, то с большой вероятностью она вырастет упрямой и капризной, с её-то характером. Разве ты хочешь, чтобы наша дочь была капризной?       — Не хочу. — Меркуцио хитро улыбнулся, глядя на торжествующую Консетту и добавил: — Поэтому у неё будут братья и сестры. А чем тебе не нравится Виолетта? — быстро перевел он тему, видя как Сетта прищуривает глаза, недовольная тем, что её обыграли.       — Виолетта означает «фиолетовый», как тебе?       Она раздраженно вздохнула, откинулась на подушки и горестно произнесла:       — Хорошее имя, — Меркуцио заулыбался, но тут услышал всхлип. Дабы предотвратить истерику и слёзы, действовать надо было быстро. В следующую секунду уже раздалось жалобное:       — Ты меня не лю-ю-юбишь!       Консетта приподнялась и удивленно посмотрела на мужа, который почти рыдал в подушку.       — Эй, ты чего? Из-за имени? Ну, хочешь Виолетту — будет у нас Виолетта.       Меркуцио отнял подушку от лица и посмотрел на жену:       — Правда-правда?       — Правда.       — Дурында моя...       Все вернулось на круги своя. Успокоенная Консетта напевала какую-то мелодию, а счастливый Меркуцио думал о том, что выработанная тактика действует и, возможно, вторую беременность он переживет легче. В том, что она будет, он даже не сомневался.       — Любимый, — тихий шепот ворвался в его мечты об уже даже не втором, а третьем ребёнке. — А если у нас будет мальчик?       ...А солнце светило только ярче...       Мы — мост через вечность, возвышающийся над морем времени, где мы радуемся приключениям, забавляемся живыми тайнами, выбираем себе катастрофы, триумфы, свершения, невообразимые происшествия, проверяя себя снова и снова, обучаясь любви, любви и любви...

Конец.