Засыпь меня пыльцой

Вся магия похожа на ошибку. Люди видят то, что они хотят увидеть, и слышат то, что хотят услышать. Роберт Маккамон

***

— Ну Джин-хён! — Нет! — Ну пожалуйста! — Нет, я сказал. — Но почему? — Тэ искренне не понимает, почему раз за разом получает отказ. — А потому что! Как ты себе это представляешь? «Здравствуйте, господин директор, мы тут на поиски какой-то доисторической рухляди мотались, и в соседней луже нашли вот этого вот парня. Магии он не обучался, да и вообще о своих способностях узнал несколько дней назад, но он же поучится с нами, да?» — так, что ли? — Хёёён, ты утрируешь, ну а если серьёзно? — А если серьёзно — сгинь отсюда, нечисть поганая! Ты мне уже полчаса мозг десертной ложечкой выедаешь, может, пора остановиться? Встретившись в Триолле с младшими, компания продолжила своё животрепещущее путешествие — сердце тролля было как никогда близко, и было бы просто глупо свернуть на финишной прямой. Что делать с Чонгуком, никто из их разудалой команды не знает: Тэ настаивает на том, чтобы его взяли с собой в университет, где он сможет реализовать свои способности, Чимин — однояйцевый платонический брат-близнец Кима, потерянный в детстве — полностью поддерживает Тэ, Юнги неодобрительно качает головой, опасаясь, впрочем, говорить что-то при Сокджине в излишне грубом ключе. Намджун как-то резко берёт самоотвод, хотя обычно именно он решает подобного рода вопросы, Сокджин протестует, чисто интуитивно чувствуя подвох в действиях и словах младшего, а Хосок тихо закипает от ненависти, глядя на то, как его парень с жаром вступает в полемику с Джином. Ну вот и зачем им этот Чонгук? Хорошо же жили без него, не жаловались, а тут пришёл какой-то там Чон и всё внимание Тэхёна потянул на себя. Хоби сразу заметил, что после совместного путешествия атмосфера между ними поменялась, причём отнюдь не в самую выгодную для него сторону: Тэ то и дело благодарно поглядывает на Гука, а тот в ответ молча кивает, мол, понял-принял, хён, можешь не волноваться. Бесит ли это? Определённо, какого чёрта они вообще общаются, если у Тэхёна есть Хосок — весь такой красивый и доступный? Да и Чимин тоже хорош — предатель, у Чона тут личная жизнь рушится, а он летает вокруг да поддакивает, гад прозрачный! — Всё в порядке, хён, я понимаю, что мы слишком мало знакомы, чтобы вы могли мне безоговорочно доверять. Пожалуй, мне действительно стоит уехать. Хосок ликует: его проблема может решиться сама собой, и ему даже не придётся душить младшего самодельной удавкой, пока тот спит. — Стой, — неожиданно подаёт голос Джун, — ты едешь с нами. — Что?! — вопрошают все: кто-то радостно, а кто-то — неодобрительно и злобно. — Мы ищем некую вещь, Чонгук, — осторожно начинает Нам. — Нечто древнее, а потому — опасное. Я читал про неё в летописях, но там, по сути, не даётся никакой информации. Пока вы плутали с Тэхёном по лесочкам да кочкам, мы опросили огромное количество местных, и все как один сказали, что реликвия находится в пещере Смерти — местная жуткая достопримечательность. — Мда уж, ну и название, — хмыкает Тэ, чмокая в висок надувшегося Хосока. — Ну… Неплохая уловка для приезжих, — обезоруживающе улыбается Джун. — Погоди, что-то тут не сходится, — хмурится Гук. — Если эта такая супер важная хреновина, и все знают, где она находится, то почему никто до сих пор её не слямзил? — Пытались. Никто не выжил, — беззаботно отзывается Намджун. — Слушай, это, конечно, всё очень мило, но причём тут я? — Понимаешь ли, мы предварительно осматривали эту пещеру издалека, и я даже на расстоянии нескольких сотен метров почувствовал мощную энергию магического типа, херачащую оттуда. Если я правильно понял, мы имеем дело с сильной ментальной магией, потому-то все и окочуривались. Поодиночке у нас нет шансов, но при объединении сил вероятность крайне высока, а у тебя есть мощнейшие способности от природы. Мы просто не в том положении, чтобы разбрасываться рабочей силой. А дальше… Дальше будет видно. Чонгук мысленно поблагодарил небеса за возможность — ему во что бы то ни стало нужно попасть в магический университет. После того, как он отжимал рубаху от слёз Тэхёна, он уже ни в чём не уверен, но интерес и любопытство съедают его изнутри. — Но вы уверены, что ваша идея с объединением сил сработает? — аккуратно уточняет Гук. — Ну… Не попробуем, не узнаем, верно? — Ясно, мы все умрём. — Лично я — нет, — хихикает Чим, и друзья, как следует посмеявшись, отправляются в пещеру Смерти, дабы снискать благословение сердца тролля… Или геройски умереть, тут уж как получится.

***

Пещера даже издалека кажется устрашающей, не говоря уже о том, какие эмоции она вызывает, если зайти в неё. Компании удаётся с легкостью пробить несложную магическую защиту, но все понимают, что это ещё далеко не конец — самое сложное впереди, а неопределённость пугает, но они слишком далеко зашли, чтобы отступать. Целенаправленно идя вглубь пещеры, парни настороженно оглядываются по сторонам, формируя «клин» для более удобного нападения в случае появления какого-нибудь кровожадного монстра. Все напряжены до предела, потому что наконец-таки понимают, куда сунулись. Они идут неопределённое количество времени: может двадцать, может сорок минут, но точно в пределах часа. Время тянется длинным шлейфом, оставляя после себя лёгкую недосказанность вкупе с отвратительным запахом сырости. Им кажется, что ещё немного, и их терпение лопнет, в связи с чем кто-то точно грохнется наземь, кто-то заорёт и начнёт крушить пещеру, а кто-то просто плюнет на всё и уйдёт, мучимый долгим ожиданием подступающего пиздеца. — Что? Да вы издеваетесь! Место лёгкого страха занимает гнев, заставляя друзей сначала бледнеть, а потом багроветь от злости. Перед ними — гладкая каменная поверхность, которая, конечно, может и выглядит красиво, но абсолютно блокирует дальнейший проход. Они попали в тупик. — Твою мать, Ким Намджун, я убью тебя и спляшу на твоей могиле, — Тэхён с воем кидается на спину охреневшего лидера и принимается неистово дубасить вампира кулаками — так, чтобы не очень сильно, чтобы не травмировать, но при этом ощутимо, чтобы выразить в полной мере степень своего негодования. Джин небрежно ведёт рукой, и Тэ мягко окутывает несколько лиан, опускающих его со спины Джуна на землю. — Спасибо, — неожиданно тихо говорит Нам, опуская взгляд в пол. — Не стоит, — отвечает Джин, и все не совсем понимают, о чём именно он говорит. — Смотрите! — привлекает всеобщее внимание Чонгук, всё это время сосредоточенно щупавший стену. На глазах озадаченных магов он слегка надавливает на один из камней, и тот мягко отъезжает внутрь стены. Первые несколько секунд не происходит ровным счётом ничего, но потом недоумевающим друзьям открывается завораживающий вид на то, как камни поочерёдно сдвигаются со своих мест — вверх, вниз, вбок — хаотично перемещаясь в пространстве. — Ну нихуя ж себе, — выдыхает Чимин, получая затрещину от Джина, которая, однако, благополучно пролетает сквозь него, проигрывая нематериальному состоянию младшего. — Очень даже хуя ж, — вставляет Юн и спешно ретируется в образовавшийся проход от разгневанного Сокджина. А дальше… По пещере эхом разносится стук упавшего тела. — Юнги! — Чимин летит в проём следом, игнорируя предупреждающие возгласы. Он оказывается в просторном гроте с подозрительно ровными стенами и озером по центру. Поблизости не наблюдается потенциальных врагов, но тело феи, безвольной куклой валяющееся на каменной поверхности, заставляет сердце младшего пропустить сто ударов в секунду, и плевать, что у духов оно не бьётся. — Чимин, всё в порядке? — в проходе показывается макушка излишне любопытного Тэхёна. И Пак хочет закричать, чтобы тот не совался сюда, потому что обрывочные воспоминания и знания набатом бьют по голове, заставляя понять причину отключки Юна, но не успевает: Ким просовывается уже наполовину, после чего, не удержав равновесие, падает прямо на пол грота, утягивая за собой Гука, пытавшегося удержать его. — Чёрт! Не суйтесь сюда! — орёт Чимин, пробкой от шампанского вылетая из грота, огибая тела отключившихся друзей. — Что? Что с ними такое? — паникует Хосок, искренне переживающий за своего парня. — Боюсь, ничего хорошего. Я слышал об этом… явлении, когда ещё был жив. Думаю, правильнее будет сказать, что это заклинание, и накладывается оно с целью охраны чего-либо от кого-либо. — И в чём же суть? — обеспокоенно, но не без интереса спрашивает Джун. — Заклинание воздействует на разум человека, да и в принципе любого существа, которое попадает в поле его действия. Оно вводит его в состояние искусственного сна, который может длиться хоть час, хоть день, хоть месяц. Разница лишь в том, что всё, что происходит во сне сказывается непосредственно на организме и внешнем облике того, кто попал под чары — если, к примеру, во сне его ранят, рана проявится на теле в реальном мире. — А если… — Хосок не договаривает, но все прекрасно понимают, что он имеет в виду. — Да. Если их убьют во сне, то они умрут в реальности. Чон резко бледнеет, оседая на пол. — Не волнуйся, может быть им вообще сейчас поля с пшеницей снятся, так что всё будет в порядке, — пытается подбодрить его Джун. — Увы, — Пак мрачно усмехается, — это заклинание более коварно, чем вы думаете. Да, оно в самом деле откидывает попавшего в сон, но не простой или случайный, а в некую реконструкцию самого жуткого момента в его жизни. То есть, несчастный наблюдает самое страшное из того, что с ним происходило — цунами то или война, не имеет значения. Иной раз я даже восхищаюсь коварством этого заклинания — если даже бедолаге «повезёт» с воспоминанием и оно не будет опасным для его физической оболочки, он, скорее всего, просто покончит с собой, не выдержав повторной встречи со своим кошмаром. — Твою мать… — Намджун переглядывается с Джином, и их лица становятся всё мрачнее с каждой секундой. — И что, нет никаких шансов вытащить их? К примеру, передвинуть из поля действия обратно в пещеру, учитывая то, что у тебя иммунитет? — Если они справятся со своим кошмаром, смогут контролировать его и направлять, то докажут, что достойны владеть реликвией, которую так рьяно защищали тролли. А просто передвигать их не имеет никакого смысла — они уже попали под чары, а те уже поразили их разум, а потому им остаётся только один путь к спасению. — Постой-ка… То есть, каждый из них попал в отдельную Вселенную, выстроенную вокруг их кошмара? — подозрительно сощуривается Джун. — Ну… — мнётся Чим, — по идее, если пространство заклинания едино для всех, то нет. Точно не могу сказать, но вполне возможно, что они смогут встретиться в своих снах, если найдут точки пересечения… — Ясно, — и, прежде чем кто-то успевает среагировать, Нам кидается в грот, секунду спустя присоединяясь к телам, лежащим неподалёку друг от друга. — Жертвенный идиот, — печально усмехается Джин, резким движением оказываясь рядом с вампиром. — Даже не думай, — Чимин смотрит нечитаемым взглядом на Хосока, хотевшего было присоединиться к друзьям. — Здесь должен остаться хотя бы кто-то живой, чтобы контролировать ситуацию. — Но… — Даже не спорь. Геройства на сегодня достаточно, — Чимин пятном расползается по полу, прикрывая глаза. — Они даже не представляют, во что вляпались. — Постой, — догадывается спросить Хоби, — откуда ты-то знаешь про всю эту муть, да ещё и так подробно? — Я не всегда был духом, Хосок, — мрачно хмыкает Чимин, опустошённо глядя в потолок.

***

Сокджин приходит в себя во дворце, на родине, откуда в своё время ему пришлось уйти, слыша освистывание и смешки у себя за спиной. «Вполне ожидаемо», — кивает Джин, осматривая интерьер своей же спальни, которая сейчас, вероятно, переживает запустение и полное отсутствие уборки, если её, конечно, не сожгли и не снесли после его изгнания вместе со всем остальным домом. Всё, как в тот день, когда его жизнь полетела к гоблинам — косметика на прикроватном столике, искусно отделанный шкаф с кучей плащей, рубах и костюмов, лёгкий аромат шафрана, витающий в воздухе. «Что ж, игра началась», — думает Ким, когда в комнату вламывается стража.

***

Джун знает, где он окажется. Знает, что будет, стоит ему открыть глаза. Да, больно думать об этом, ещё больнее — проживать заново, но именно по его вине, если подумать, на эту же муку обречены его друзья, да даже тот же Чонгук, который, может, и внушает недоверие, но не заслуживает такой смерти и такого спектакля перед ней. Если подумать, ему дана серьёзная поблажка: он знает, что всё, что он видит — имитация, а вот его друзья продолжают пребывать в неведении, а потому в большей опасности, чем он сам. «Ладно. Выкарабкался тогда, выживу и сейчас», — он вскакивает с постели в поместье родителей, слыша крик с первого этажа.

***

Тэхён не понимает, что произошло, и как он переместился из грота в глухую деревню, но знакомые ландшафты и природа не дают ему покоя: эти пейзажи он узнает из тысячи. Списывая всё на воспалённое воображение, парень неспешно идёт вдоль речушки, расположенной впритык к деревне, и осторожно опускает руку в воду, чувствуя приятную влажность. «Значит, не сон. Но не может же быть, чтобы я… » До его чувствительных рецепторов доносится запах гари: Тэ поспешно оборачивается, видя деревянный дом, потихоньку охватываемый огнём. — Невозможно… — шепчет Тэ, понимая, что произойдёт дальше. — Тэхён-и! Беги отсюда как можно скорее! — из окна показывается тётушка, такая же красивая и моложавая, как тогда… в день своей смерти. — Тётушка! — кричит Тэ, не в силах справиться с подступившими слезами. — Тётушка! — Беги, Тэхён-и, пока ещё не поздно! — женщина в окне умоляюще смотрит на парня, глотающего слёзы и до хруста костяшек сжимающего кулаки. «Нет, тётушка. Теперь я просто не смогу убежать, как тогда»

***

Чонгуку больно и холодно: кожу жжёт от ударов, но обнажённая грудь, прижатая к ледяной поверхности пола, не оставляет шансов согреться столь сомнительным способом. Его руки скованы, а ноги беспомощно болтаются, как ненужные украшения для тела — они давно онемели, их давно лупят, как и его самого. — Считай удары, — раздаётся до боли знакомый голос, и Чонгук жмурится, инстинктивно вжимаясь в пол. — Р-раз, — выдавливает он, когда плеть проходится по исполосованной ударами спине. — Всего будет двадцать. Ты заслужил за то, что упустил нечистого, — всё тот же голос режет своим равнодушием и безразличием к его боли. — И не вздумай отключаться до конца наказания. — Х-хорошо, отец, — из последних сил отвечает Гук, до крови прикусывая губу.