Засыпь меня пыльцой

Любовь — это непреодолимое желание быть непреодолимо желаемым. Роберт Фрост

***

Тэхёну кажется, что его сердце разбито вдребезги. Хотя, почему кажется? Наверное, так оно и есть. Однако у каждого из его друзей на этот счёт своё, «самое авторитетное» или «ты что, мелочь, не уважаешь старших» мнение. — Сердце слишком легко разбить, особенно, если это твоё сердце, Тэхён-и, — сочувственно похлопывает парня по плечу Чимин. — Это как ваза из хрусталя — разбилась один раз, но осколки ещё долго валяются по всей комнате, раня пятки тогда, когда ждёшь этого меньше всего. — Сердце невозможно разбить, потому что вообще-то, это — неотъемлемый орган для функционирования человека, не говоря уже о том, что само по себе оно не содержит в своём составе бьющихся материалов… — занудствует Джун, периодически по отечески приобнимая друга за плечи. — Именно поэтому я предпочитаю быть влюблённым в себя, — поджимает губы Сокджин. — Если честно, ты выглядишь, как мешок с дерь… — в отличие от остальных, Юнги не успевает закончить свою мысль, будучи вытащенным в коридор тактичным вампиром. — Тэхён? Киму уже, мягко говоря, хочется завыть на луну от бесконечных задушевных бесед и сочувствующих взглядов, и он бы с радостью так и поступил, если бы это не напоминало ему о бывшем. Волшебник досадливо морщится — стоило им разбежаться, как Ким осознал, насколько много Чон Хосока было в его жизни до сих пор. — Кто это? — вопрос, не требующий ответа. Сам парень одиноко лежит на постели, уткнувшись носом в подушку, а потому не может видеть человека, зашедшего в комнату, но одного голоса и банального метода исключения хватает, чтобы понять, кто нарушает его покой. «Чонгук. Все остальные уже затопили меня своей жалостью, как будто я просил, теперь, вот, ещё и он заведёт шарманку про самодостаточность», — тоскливо думает Тэ. Однако младший, определённо, умеет удивлять. — Пойдём, напьёмся. — Что? — Мне эти слухи, гоблин их дери, все нервы вымотали: каждый считает своим долгом лично подойти и высказать своё «фе», а если и не рискуют соваться — молча пилят спину осуждающими взглядами. Если я не расслаблюсь сейчас же, прольётся чья-то кровь. — Намджун будет в восторге, — хмыкает Тэхён, переворачиваясь на спину. — Тэ? — М? — Я серьёзно. Кому станет легче, если ты и дальше продолжишь протирать матрас? Юнги посоветовал мне неплохую, с его слов, пивнушку, недалеко от университета, там хозяин — тролль, и порции соответствующие. Единственное… — Что? — со стороны Ким кажется всё таким же безучастным, но по мелькнувшему блеску в глазах можно понять, что его заинтересовало предложение. — Есть шанс упиться вусмерть и не вспомнить даже своё имя на следующее утро. — Я иду. Спасибо, — Тэхён сползает с кровати, в позе сломанной берёзы передвигаясь по комнате в поисках подходящей одежды. Волшебник не стал уточнять, за что конкретно было обронено это тихое «спасибо» минутой ранее, а Чонгук и не настаивает на пояснениях. Они оба прекрасно понимают, что старший имел в виду. … На вид обещанная пивнушка кажется весьма приличной, если стоически проигнорировать строящих глазки девиц с непомерно глубоким декольте, и опустить несколько жадных взглядов сидящих в углу зала вояк. — Какой сорт предпочитаешь пить? — А какой сорт ты обычно предпочитаешь предлагать? — Тэхён слабо рассмеялся, что уже свидетельствовало о том, что Чон делает успехи в своих попытках отвлечь Кима: пусть смех вышел крайне неубедительным, но сейчас он хотя бы не выглядит, как живой труп. — Прекрасным дамам я предлагаю светлое, друзьям — тёмное, — пожимает плечами Чонгук. — Я буду светлое, — смеётся Тэ, — хотя выряжаться в платье в мои планы не входило. На том и порешили: для дорогих гостей заказ выносит в зал лично владелец сего чудного заведения с характерным названием «Троллья нога», который, как оказывается, широкой души тролль, да и поболтать не прочь. — Ох, щас что расскажу… — щурится он после первых опустошённых стаканов. — Вы же, волшебники, тайны разные любите, как Вандал побрякушки. — Кто такой Вандал? — не понимает Чонгук, и какое-то время тратится на краткий экскурс в историю троллей. Оказывается, что Вандал — один из первых вождей у троллей, который был славен своей любовью к драгоценностям и всему, что хорошо блестит и плохо лежит. Говорят, глуп он был, что табуретка, зато силён, а это у троллей только приветствуется, однако сила не спасла несчастного от его участи — беднягу замуровало в пещере с «побрякушками» обвалом. — Какая глупая смерть, — фыркает Тэхён. — Ну уж какая есть, — разводит плечами тролль и чешет затылок. — Так что насчёт тайны? — деликатно встревает Чон, у которого с концентрацией внимания чутка получше, чем у Кима. — Точно! Я это, того, вижу, что вы студенты, так что лишняя работёнка вам наверняка не повредит. В последнее время в городе с молодыми девушками стали происходить страшные вещи. Уже десятый день на порогах местные жители находят бездыханные девичьи тела. — Убивает кто? — предполагает Чонгук. — Но мы-то тут причём, если дело явно для полиции? — В том-то и дело, что эта самая полиция только руками разводит, да вздыхает томно — не знают, мол, что за скотина девушек выкашивает. А они ведь все были молодые, хорошенькие… Только-только жить начинали. Расследование проводили, опрашивали всех подряд — а толку! Говорят, что следов на телах жертв нет, и понять доподлинно, как они умерли — вообще нельзя. Да где это видано, чтобы не только убийцу не смогли найти, но даже определить, от чего померла жертва? — Да, случай интересный, — соглашается Тэ. — Джуну понравится. Но почему бы не задействовать более опытных магов, зачем там мы, ещё совсем сопливые первокурсники? — В том-то и дело, что хоть и сопливые, но силы-то в некоторых побольше, чем у магистров будет, — тролль со знанием дела оглядывает Чонгука. — Чувствуется в тебе какая-то мощь, парень, — задумчиво тянет он. Чонгук нервно сглатывает. — Ты, должно быть, ошибаешься, — медленно проговаривает он. — У меня самая стандартная сила, ни влево, ни вправо. — Или ты чего-то о себе не знаешь, парень, или сознательно умалчиваешь, — усмехается тролль. — Ну да ладно, дело твоё. Если захотите заняться, найдите Ким Сынвана в магическом департаменте… Эй, да вы обалдели! — с этими словами владелец пивной встаёт со стула и направляется разнимать занимающуюся драку. — Чонгу… — Не сейчас, — обрывает начавшего было говорить Тэхёна Гук, как будто заранее зная, что тот собирается спросить, и, соответственно, решительно не желая на это отвечать. Чон залпом допивает свой стакан под удивлённо-восторженный взгляд Кима, с тоской думая о том, что его любимое средство для потопления стресса перестало работать. Казалось бы, они осушили уже не одну пинту, но чувство пьяной эйфории всё никак не приходит к младшему, заставляя того досадливо скрежетать зубами, что, впрочем, нельзя было сказать про старшего. Тот уже изрядно подшофе и вот-вот дойдёт до той кондиции, когда грань приличия и собственного «я» перестаёт существовать. Чонгук тяжело вздыхает и подумывает потихоньку брать друга под локоток и уходить, однако Ким думает совсем иначе… После того, как он допил вслед за Чоном третью кружку по счёту, Тэхёна унесло в отрыв. Причём если до этого дня Чонгук наивно полагал, что максимум пьяных проделок хёна — танцы на столе, то реальность превзошла все его ожидания. — Эй, ты, гоблинова дочь! — воет аки сирена Тэ, обращаясь к сомнительного вида женщине, стоящей в полуметре от них. Незадачливая дама умудрилась пролить часть своего пива на любимую рубаху волшебника, и, на её беду, тот оказывается слишком пьяным, чтобы решать что-то цивилизованно. Ким жаждет мяса и крови, и Гук может видеть это по его глазам, но что-то в девушке напротив настораживает его, не даёт расслабиться и попытаться разрулить зарождающееся побоище. Преподаватель объяснял, что иногда магия разума вмешивается в некоторые события в виде тревоги или предчувствий, тем самым предостерегая своего обладателя. Вот только какую опасность может представлять из себя обычная горожанка с чуть диковатым взглядом? Правда ведь? — Поосторожнее со словами, молодой человек, — говорит она и хищно улыбается. Чон уверен, что по его виску скатился холодный пот, ибо эти заострённые на кончиках зубы, помешанный, будоражащий сознание взгляд — явные признаки того, что перед ними не просто случайная девушка с кривыми руками. Как человек, большую часть сознательной жизни охотившийся на всякую нечисть, Чонгук с уверенностью мог сказать, что они напоролись на ведьму, причём явно не самую плохонькую. «Гоблинова мать… » — проносится в мыслях Гука, прежде чем всё столь же пьяный Тэхён продолжает катить бочку на явно теряющую терпение женщину. И быть может, сам Ким в более презентабельном состоянии и разглядел бы в своей собеседнице ещё и коллегу, вот только замутнённый алкоголем мозг — не лучший товарищ в делах логики и внимания. — Тэхён, — Чон дёргает старшего за рукав, привлекая его внимание, — Тэхён, пожалуйста, прекращай. — И не подумаю! — Тэ выдёргивает свою руку из слабого захвата и продолжает дырявить взглядом очевидно раздражённую ведьму. — Зря ты не слушаешь своего парня, мальчик, — шипит она, демонически улыбаясь. — Мы не встречаемся, — встревает Гук, до этого занимавший пассивную сторону в конфликте. — Но ты бы хотел это исправить, верно? — ведьма пристально вглядывается в глаза Чона, своим взглядом будто заныривая в самые потаённые уголки его сознания, после чего довольно хмыкает и разводит руки в стороны. «Ой-ёй», — Чонгук слишком поздно понимает, что она хочет сделать. — Ты был непозволительно груб со мной, и я вижу, что ты разбил не одно сердце за свою жизнь, а потому до скончания веков не видать тебе отношений ни с кем, кроме… этого мальчика, — ведьма тыкает пальцем в обалдевшего Гука и поправляет волосы. Проклятие прозрачным мячиком срывается с пальцев женщины и отскакивает от кастовавшей его руки прямо в грудь Тэхёну. — Что вы… — Чонгук осоловело пялится на теперь уже проклятого Кима и с раздражением думает о том, во что вылилось их невинное желание напиться и снять стресс. По правде говоря, проклятия не совсем легальны, по крайней мере, в крупных городах, а потому они имеют полное право пойти в полицию, но вряд ли там смогут что-то сделать с даже на глаз достаточно качественной работой. Будучи действительно способным магом разума, Чонгук сходу может сказать, какой силы проклятие наложено на того или иного человека, и в данном случае ведьма взаправду разозлилась, раз расщедрилась на неснимаемое проклятие. Прелесть и недостаток таких проклятий, в общем-то, в полной мере содержатся в названии: их нельзя снять, что с одной стороны является плюсом в случае, если ты уверен в своей цели и намерении, но оборотная сторона медали для таких «пожеланий жизни долгой и счастливой» заключается в том, что зачастую такие проклятия делаются сгоряча, а тот, кто их использует, потом ещё не раз успевает об этом пожалеть. Именно по этой причине редко когда ведьмы прибегают к подобным методам, но эта, ясно дело, дама с характером. — Чонгук-и? — Тэхён растерянно смотрит на него и пьяно хихикает. — Что сделала эта мымра? — Ничего особенного, Тэхён-и, — пытаться объяснить вусмерть пьяному Киму что-то про неснимаемые проклятия, которые они очень удачно проходили пару уроков назад, это всё равно что обучать шиншиллу грамоте и письму — попробовать, конечно, можно, но а смысл, если результат в итоге будет всё равно один? — Мне так холодно, Чгбгуги, — неразборчиво бурчит Тэхён, обхватывая широкую талию Чона поперёк, удобно устраивая голову на чужом животе. — Хочу в кроватку, баиньки, и поцелуйчик на ночь, желательно взасос, но в щёчку тоже пойдёт. Чонгук подавляет в себе истерический смешок, предвкушая, как будет шантажировать старшего сегодняшней добытой информацией. — Пойдём, пьянчужка. Будет тебе и кроватка, и баиньки… — А поцелуй? — Только если будешь себя хорошо вести, — обещает Чонгук, подхватывая пошатнувшегося Тэ на руки. — О, я буду очень-очень хорошо себя вести, чтобы получить поцелуйчик от моего любимого друга Чонгук-и, — бормочет Тэхён и утыкается в чужую подмышку, начиная судорожно втягивать запах чужого одеколона с оттенком чего-то древесного. Утром ему не будет стыдно за содеянное, ничуть. Возможно, потому, что в это самое утро он, скорее всего, ни черта не вспомнит.

***

— Боги, где я и почему у меня такое чувство, будто меня бьют по голове мешком с картошкой? — обречённо стонет Тэ, еле разлепляя глаза. — Это называется похмелье. Такое бывает, когда с непривычки выхлёбываешь пинты три пива, — великодушно поясняет голос откуда-то сбоку, и Ким со стоном поворачивает голову в сторону голоса, которая будто налилась свинцом. Рядом с его постелью чинно-благородно восседает Чонгук, и Тэхёну почему-то инстинктивно кажется, что он в чём-то крупно проебался, пока был в зюзю. — Скажи сразу, я что-то натворил? Ахх, гоблин мне в зад, как же трещит голова, — в подтверждение своих слов Ким кладёт ладонь на лоб, нащупывая рядом, на тумбочке, соответствующее зелье для облегчения симптомов с перепою.

~ Flashback ~

— Ну вот, до постельки мы дошли, а теперь кому-то нужно раздеться и пойти спать, — Чонгук неосознанно сюсюкает со старшим, будто тот — его младший брат, а то и вовсе собственный ребёнок. — Не хочу раздеваться, мне лень, — заявляет это восьмое чудо света и демонстративно переворачивается на другой бок, катаясь по постели колбаской и сбивая Чону прицел. — И что ты предлагаешь сделать? — Не знаю… Хотя, нет, я придумал! Раздень меня сам! — Вот так сразу? И даже на первое свидание не позовёшь? — отшучивается Гук, но, делать нечего, начинает расстёгивать рубаху своего хёна, безбожно перепачканную в соусе (и когда только успел, спрашивается?) — Позову, если поцелуешь. Ты обещал! — начинает канючить Тэхён. Кажется, ещё немного — и он заплачет, а Чонгуку такого счастья не надо, поэтому он послушно наклоняется над Кимом, целясь в щёку, но тот, довольно улыбаясь, уворачивается от Гука таким образом, чтобы соединить их губы в невинном чмоке. Он уверен, что не прошло и пяти секунд, как они отстранились, однако и этого хватило с головой для того, чтобы Чон зарделся, как свёкла. — Эмм, ну я это, пойду… Спокойной ночи, хён! — салютует он и поспешно смывается из комнаты старшего.

Flashback End

— Нет, хён, ничего особенного ты не делал, — выпаливает Чонгук, моля всех богов, каких только знает, о том, чтобы Тэхён не заметил, как предательски заалели его щёки после этой фразы.