Засыпь меня пыльцой

Независимо от того, где вы находитесь — в школе, университете или на работе — вы всё равно кому-то не будете нравиться. Это неизбежно, но ровным счетом ничего не означает. Тейлор Момсен

***

— И почему я не удивлён, что это произошло именно с вами? — ректор устало трёт переносицу, с трудом умещаясь на относительно небольшой площадке между столом и стоящими перед ним учениками. Грузному кентавру в принципе сложно в стенах университета, куда больше ему по душе огромные площадки для тренировок на воздухе, прилегающие к территории. — Итак, давайте загибать пальцы, — с оттенком садистского воодушевления предлагает кентавр. — Обманули педагогов и умотали сверх позволенного срока чёрт знает куда — раз. Ну чего вы мнётесь, загибайте давайте. Намджун послушно загибает один палец, давно смирившись с тем, что их ректор — существо странное и объяснению не поддающееся. Наверное, именно такой тип магических существ обычно характеризуют, как «не тронь его, лучше будет». — Притащили с собой потенциального студента в середине учебного года — два, — тем временем с энтузиазмом продолжает кентавр. — И, наконец, откопали первого говорящего на человеческом языке йети! — Последнее разве можно считать проступком? — пищит Пак, несмело выглядывая из-за спины Мина. — Да, потому что нам ещё нужно будет распорядиться о его отправке в соответствующие органы! Я даже спрашивать боюсь, куда вы дели это ваше сердце тролля… — Оно оказалось обычным камнем, — подаёт голос Джун. — Мда? А вам, молодой вампир, очевидно нужно впаять двояк за практическую магию. Десятая страница первой части второго тома по практической магии для первого курса. — «Магические предметы имеют свойство накапливать энергию, обнаружить которую ввиду отсутствия магического шлейфа может быть затруднительным… » — отчитывается Намджун, параллельно с этим осознавая, как сильно он прокололся. — В магии ваше заучивание — что минотавру ниточка! Важно думать, что именно ты учишь, а зазубривание ради зазубривания — бессмысленная трата времени. С тем же успехом ты бы мог потратить его на помывку моего стойла. Вообще, сам по себе ректор — мужик неплохой, но вот его любовь к чтению нотаций не раз становилась темой для шуточек и анекдотов среди студентов. Однако с этим стоило бы быть осторожнее — как-то он устроил трёхчасовую лекцию о воспитании несчастным феечкам со второго курса, написавшим: «Пока ректор читал нотации первокурсникам, они окончили университет» — на двери аудитории, в которой он преподавал. Джун вдыхает поглубже, мысленно набираясь сил, однако кентавр, к его неописуемому удивлению, достаточно быстро заканчивает с ворчанием и отпускает их восвояси, предварительно впаяв за обман преподавателей касательно истинной причины их отъезда внеочередную уборку аудиторий. — А ты, молодой человек, останься. Поговорим о том, как ты экзамены сдавать будешь, — неожиданно задерживает Чонгука ректор. Остальная компания многозначительно переглядывается между собой, но послушно выходит из кабинета от греха подальше, чтобы услышать от караулящего неподалёку главного сплетника универа потрясённые возгласы: — Неужели ему будет позволено сдать экзамены прямо посреди года? — изумлённо восклицает Минхо со второго курса. — Ну да, а что здесь удивительного? — не понимает Тэхён. В самом деле: ну позволили младшему чуть позже присоединиться к учебному процессу, мало ли что произойти могло? Ким, как и остальные, абсолютно не понимал изумления Минхо. — А вы что, не знали? — уточняет тот, видя непонимание на их лицах. — С самого основания университета ректор никогда не принимал никого раньше установленных сроков. Сильнейшие волшебники дожидались нового учебного года, да даже те, кто знал едва ли не на третий курс, нарезали круги вокруг здания до осени. Ваш друг первый за сто лет, кого собираются принять в это время. Не знаете, с кем ему пришлось переспать? — Минхо хихикает, показывая, что шутит, вот только остальным не до смеха. Что же это за птица такая, Чон Чонгук, если до скрежета зубов принципиальный кентавр вдруг плюёт на сложившиеся устои и готов предоставить ему возможность к обучению без ожидания?

***

До экзаменов Чонгука осталось несколько дней, а места себе почему-то не находит Тэхён. Нервно расхаживая из стороны в сторону, парень чуть ли не грызёт ногти на руках от раздирающего его волнения. — Сдался тебе этот мелкий, — недовольно бурчит Хосок откуда-то сбоку. — Ну провалит и провалит, что с того? — Он — мой друг, — отрезает Ким, лихорадочно размышляя. — А ещё он — человек, до этого слышавший о магах исключительно из легенд и сплетен! Как он сможет побороть нежить, если даже не знает, что это такое? «Уж он-то знает, как никто другой», — невесело размышляет Сокджин. И, наверное, стоило бы рассказать обо всём остальным, но что-то удерживало эльфа от столь радикальных поступков. Была ли то внезапно проснувшаяся гуманность или банальное нежелание разбивать иллюзии Тэхёна, который ему далеко не чужой? В другой ситуации Ким бы с чистой совестью списал всё на второе, но интуиция подсказывала ему, что тут дело в чём-то третьем, не поддающемся идентификации. — Придумал! — вскрикивает Тэхён, как гремлином укушенный вскакивая с дивана и уносясь куда-то вглубь выделенного университетом домика. — Если нас поймают, нам каюк, — чуть позже хихикает Ким, протягивая младшему странного вида амулет. — Что это? — недоумевает Чонгук, крутя забавную побрякушку в разные стороны с глупым выражением лица. — Это — вещичка, сделанная ещё моей тётушкой, — при упоминании оной волшебник вдруг резко грустнеет, а Чон, почувствовавший резкую перемену настроения хёна, спешит перевести тему. — И что она делает? — Позволяет установить связь на расстоянии, — довольно улыбается Ким, демонстрируя Чону ещё один такой же, абсолютно идентичный его талисман. — Это не совсем классическая магия, поэтому от неё не остаётся магического шлейфа, а травы, использованные для её создания, позволяют телепатически передавать информацию от связывающегося к тому, с кем нужно связаться. — Ага… — Если говорить проще — магия, с помощью которой сделан этот талисман, запрещена вот уже как десять лет на территории многих государств, и это одна из причин, по которой её практически невозможно засечь и по которой она такая эффективная. Нужно просто признать, что все самые прикольные магические изобретения — незаконные, — Тэхён ярко улыбается, а Чонгук не может понять, что с ним не так. Серьёзно, как часто вы видите людей, с таким воодушевлением и непосредственностью собирающихся нарушить закон, да и при всём при этом делающих это ради первых встречных людей, с которыми знакомы без году неделю? — Я правда не понимаю, зачем ты это делаешь… — Потому что ты мой друг, Чонгук-и, — Тэхён очаровательно щурится, а Чон прямо сейчас хочет прибить себя чем-нибудь потяжелее. Сердце неприятно колет от мысли, что он скрывает от такого потрясающего парня правду, но противный червь эгоизма не позволяет раскрыть все карты старшему, потому что это почти со стопроцентной вероятностью означало бы конец игры. Поддавшись внезапному порыву, Чонгук по-дружески приобнимает Тэ, шепча слова благодарности покрасневшему парню на ухо. У Хосока, наблюдающего за ними с лестницы, ведущей на второй этаж университетского дома, глаза наливаются кровью. Оборотню не впервой задействовать свои клановые способности, но это определённо первый раз, когда острый слух принёс ему столько преимуществ. Он готов был терпеть Чонгука, как друга, со скрипом, но готов, однако теперь, когда парень так явно покушается на личное пространство его ведьмочки, Чон-старший решает играть по-грязному. «В любви, как на войне — все средства хороши». Так ведь?

***

— Вы слышали, что Чон Чонгука собираются исключить за попытку жульничества на экзаменах? — Да что этот Чонгук о себе возомнил? Его и так вне сезона принимают, а кому-то менее бездарному, очевидно, приходится ждать до осени. — Но как он вообще мог что-либо сделать, если экзамены ещё даже не начались? — Заткнись, Бэк, достаточно даже мыслей. Тэхён идёт по университетскому коридору и недоумевает, деля эмоции на волнение и панику, усиливающуюся с каждой секундой. Кто мог сдать их с Чонгуком план? Как об этом стало известно всему университету? И самое главное — значит ли это, что Чонгук будет не допущен до экзаменов, хотя даже ничего ещё не сделал? Воспоминания о вчерашнем вечере режут Кима лучше любого кинжала: Чонгук тогда подгадал момент, когда они с Тэхёном смогут остаться наедине, и сказал, что безумно ценит его помощь, однако не будет ею пользоваться, потому что это было бы попросту нечестно по отношению к другим абитуриентам, и потому, что он не хочет для Кима и для себя проблем. Чувство вины разгрызало Тэ изнутри: из-за его дурацкой идеи Чонгука теперь могут не допустить до экзаменов, а даже если произойдёт чудо, и ректор согласится их выслушать, Чона уже автоматом ненавидит половина универа! — Эй, Тэ, ты слышал новости о новеньком? — подлетает к опечаленному парню Минхо. — Говорят, что у кого-то было очень весёленькое утро! — О чём ты? — Ким быстро смекает, что к чему. Как уже упоминалось ранее, Ким Минхо — главный сплетник университета, и именно благодаря ему свежие слухи и скандалы мгновенно разлетаются по всему зданию, от первого до последнего курса. Сам парень представляет собой необычную помесь крия* и человека, что на первых парах служило поводом для насмешек среди более «удачных» полукровок, но очаровательные ямочки на щеках и лёгкость в общении не оставили никого равнодушными, а потому уже через пару месяцев обучения Минхо стал чем-то вроде местной достопримечательности в хорошем смысле этого слова. Тэхён укоряет себя за то, что не подумал спросить о слухах у него с самого начала: если кто и знает о том, кто мог пустить эту прорывную волну, то только улыбчивый крий. — О, так ты ещё не знаешь? — оживляется Ким: ещё бы, все уже сто раз обглодали косточки несчастного Чона, а тут потенциально новое, непросвещённое лицо. — Утром новенького вызвали к ректору, мол, попытка жульничества на экзаменах или что-то вроде того. Говорят, что парень собирался протащить какой-то замороченный амулет, который, к тому же, ещё и запрещён законом. Обыскали его комнату, конечно, вдоль и поперёк: сам понимаешь, тут не какая-то шпора про виды упырей, а потенциальное нарушение закона. Не нашли, правда, этот хвалёный амулет по итогу, да отпустили его с миром, но я бы на твоём месте всё равно был бы с ним поосторожнее. Как крий, разбирающийся в слухах, могу с уверенностью сказать: дыма без огня не бывает, и если кто-то и пустил шепоток о том, что Чон нечист, значит, так оно, наверное, и есть. — Минхо? — А? — А кто именно рассказал тебе про новенького? — Тэ затаивает дыхание, молясь, чтобы Ким дал ему внятный ответ. И он дал. Но лучше бы смолчал, ей-богу. — Так Хосок, — пожимает плечами крий. — Он сказал, что получил информацию из надёжного источника, так что можешь быть уверен — слух проверенный, — Минхо неверно истолковывает сомнение, отразившееся на лице Тэ. — О, Минсок, ты слышал про новенького? Крий лавирует в толпе, выискивая новую жертву для обсасывания актуальных новостей. Тэхён выдыхает сквозь стиснутые зубы, обнаруживая, что задержал дыхание во время того, как Минхо рассказывал про первоисточник слухов. Он не верит в то, что Хосок мог поступить так низко, но какой смысл крию врать? Тэ конечно знал, что Чоны не ладят между собой, а Хосок изначально человека не особо и жаловал, но чтобы настолько? Ким намеревается лично выпытать из своего парня правду. — Ну и что это значит? — Тэхён врывается в комнату Чона, и одного только взгляда на Хосока достаточно, чтобы убедиться в том, что Минхо был прав. За время их отношений Тэ успел изучить оборотня вдоль и поперёк, а потому отлично знал, как выглядит Чон, когда делает что-то, что заведомо не понравится его второй половине. — Зачем? — как-то жалобно выдыхает Ким, без сил падая на кушетку у входа. — А сам-то как думаешь? — Хосок не собирается оправдываться, и не только потому, что не чувствует себя виноватым. — Всё было хорошо ровно до того момента, пока откуда ни возьмись не припёрся этот остолоп со странной силой и идиотской улыбкой. Я с самого начала не верил ему, а ты, как, впрочем, и всегда, начал делать вид, что все вокруг — наши лучшие друзья. Мы не говорили тебе и слова, когда ты притащил в дом какую-то странную девчушку, утверждая, что её ограбили на большой дороге, и что нам сию же минуту стоит ей помочь. Напомнить, чем это закончилось, или сам поймёшь, куда я клоню? Ким жмурится, силясь отогнать от себя неприятные воспоминания, которые пылились в углу его сознания ненужным грузом вот уже почти полгода. Хосок, безусловно, знал, куда бить, но Тэхён правда не думал, что его парень сможет поднять эту тему вновь после того, как все в их компании договорились о ней дружно забыть. — То есть так? — сглатывает Ким, смотря на некогда любимые черты опустошённым взглядом. Что с ними стало сейчас? Тэхёну казалось, что если он пусть даже вскользь подумает о времени, когда они с Чоном составляли идеальное целое — разрыдается, позорно капитулируя перед кем-то иным, более жёстким и злым, нежели тот, кого Тэ в своё время полюбил всем сердцем. — Ты обвиняешь меня, — скорее утверждает, нежели спрашивает Ким. — Я не… — Ты винишь меня! — повышает голос Тэхён. — Да что с тобой происходит, чёрт возьми?! Вокруг ведьмы искрится магическая сила, всколыхнувшая сознание мага на фоне сильных эмоций. Его волосы наэлектризованы, а глаза горят гневом и обидой. Первая тарелка, вылетевшая из шкафа, приземляется аккурат позади вздрогнувшего Хосока. — Тэ, давай ты просто успокоишься, и мы поговорим нормально! Чон плохо сознаёт, что этими словами раздраконивает Кима ещё больше. — Мы и так уже говорили, много говорили, но либо ты не слышишь меня, либо сознательно не хочешь понять мою позицию! На свою беду, я помню день, когда ты предложил мне встречаться: тогда мы гуляли возле леса Лайонмейхёль, и ты увидел раненого зверька на траве. Мы выходили его вместе, и ты тогда сказал, что мы не боги, чтобы решать, кто достоин помощи, а кто — нет. В этого Хосока я влюбился, и этому Хосоку я ответил «да». — Тэ, пожалуйста, прекрати! — Нам нужно расстаться. Эти слова гремят в комнате вместе со второй разбитой тарелкой, брошенной Чону прямо под ноги. Может быть, это был звон разбитых сердец — теперь этого уже не узнает никто. —————————————————————— Крий* — («баран», др. греч. Χρυσόμαλλος «золотое руно») персонаж древнегреческой мифологии. Баран с золотым руном, сын Посейдона и Феофаны, принесён в жертву Аресу.