Засыпь меня пыльцой

Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер. Михаил Афанасьевич Булгаков

***

— Итак, это возможно очень сильно немножко ёнсун, — Намджун отчаянно пытается сделать вид, что не паникует, но его выдаёт подрагивающий голос и дёргающийся глаз, а также хаотично расставленные слова в предложении, свидетельствующие о крайней степени волнения лидера. — А какие ещё могут быть варианты? — скептично хмыкает Мин. — Будем реалистами: и порог, и отсутствие признаков насильственной смерти — слишком очевидный почерк, чтобы прикидываться, что он тут не при чём. Да бросьте, это могло бы быть ещё более очевидным только в том случае, если бы он самолично явился в полицию с воплями: «Убийств не желаете?» — Допустим, это действительно так, — встревает Хосок, до этого что-то мучительно обдумывающий. — Ну и что дальше? Будем просто биться головой о стенку и причитать, как всё плохо, или начнём разрабатывать более конкретный план по его поимке? — Как бы ни противно мне было это признавать, но он прав, — кивает Тэхён. — От того, что мы будем бегать по кругу и орать, что мы все умрём, ничего не изменится, а раз мы наверняка можем утверждать, что это ёнсун, нужно тщательно подготовиться ко встрече с этой зверушкой. Чимин слушает Кима, поджав губу и искоса посматривая в сторону напрягшегося фея, который, очевидно, не верит в благополучный исход потенциального сражения с творением безумного некроманта. Пак многое бы отдал за возможность подбодрить старшего, лишь бы тот только разрешил приблизиться к себе и помочь, но он, как назло, упрямо игнорирует его существование уже который день. — В любом случае, мы не можем просто взять сабли и как крутые парни из детских сказок пойти громить ёнсуна наобум, надеясь на удачу. Для начала я рекомендовал бы поговорить со всевозможными свидетелями и осмотреть место преступления: физические улики вряд ли всё ещё там, особенно учитывая тот факт, что их попросту нет, но энергетический фон всё равно могло что-то поколебать, пусть даже не сам ёнсун, а какая-то случайная дамочка, видевшая убийство и сэманировавшая из-за страха. — Неплохой план, — кивает Намджун, ненавязчиво касаясь плеча эльфа своим. — Тогда вы могли бы заняться этим завтра после занятий, верно? — А ты? — подаёт голос Чонгук, до этого сосредоточенно слушавший разговор старших. — Вампирские штучки, не требующие отлагательств, — подмигивает Джун, на что Сокджин презрительно морщится. — Снова пойдёшь пить кровь невинных дев? — Где ты видел невинных дев в нашем городе? — отшучивается Нам, после чего широко улыбается своим мыслям. — Скорее, тогда уж, невинных эльфят, так что закрой двери поплотнее этой ночью. — А смысл? Всё равно ведь через окно залезешь, — бормочет Ким, махая рукой и вызывая смех остальных своим комментарием. — Ладно, а теперь — спать, — хлопает в ладоши Чимин, подрываясь с места. — Завтра будет насыщенный день, и вы должны хорошенько выспаться перед чем-то, что хоть как-то связано с ёнсуном. — Я прогуляюсь, — резко встаёт с места Мин, бросая равнодушный взгляд на потускневшего Пака. — Как скажешь, — шепчет Чимин, нематериальным облачком взмывая наверх. — И долго они будут тупить, пока не начнут встречаться? — сетует Тэхён, убирая посуду. — Тебе ли об этом говорить, Тэхён-и, — хмыкает Джин, сворачивающий скатерть и бросающий лукавый взгляд в сторону Чонгука. — Я ничего не слышал, — отнекивается Ким-младший, закрывая уши. Чонгук же скромно мнётся в сторонке, думая о том, какие у Тэхёна аристократичные руки.

***

— Проваливай отсюда, ушастый! — Будь я менее хорошо воспитан, ваши внутренности уже валялись бы на бордюре, — шипит Сокджин, и Намджун готов поклясться, что его обожаемые ушки агрессивно дёргаются в сторону, хотя эльф неоднократно утверждал, что такое невозможно чисто анатомически. — Послушайте, нам просто нужно узнать у вас пару деталей, — деликатно вмешивается Чимин, нервничающий не меньше остальных. — Вот тебе мои детали, — отвратно пахнущий мужчина тычет неприличным жестом прямо Паку в лицо. — Ты куда свои культяпки суёшь? — неожиданно резко гаркает Мин, одним движением руки толкая зловонную тушу прямо на дорогу. — Юнги! — Чимин, конечно, растроган, но прекрасно сознаёт, что этим жестом фей только что уничтожил все их шансы узнать хоть что-то от этого пьяницы, грозно раздувающего ноздри и пытающегося подняться с сырой от недавнего дождя земли. Минут эдак тридцать они всей ватагой пытаются по крупицам вытащить нужные им детали из мало что соображающего отца одной из жертв, который, судя по всему, сегодня не очень настроен на разговоры по душам. — Что здесь происходит, хотела бы я знать? — головы каждого из присутствующих синхронно поворачиваются в сторону звука. — Дорогая, эти типы расспрашивают меня о девчонке, — сипит мужчина, с трудом поднимаясь на ноги. — Мы из полиции, — Хосок, не моргнув и глазом, достаёт поддельную ксиву, любезно выданную сговорчивым сыном тролля из пивной. — И у нас есть пара вопросов о вашей… дочери. — Опять? — страдальчески вздёргивает брови женщина, судя по увесистым авоськам только что вернувшаяся с рынка. — Мы уже ответили на все ваши вопросы несколько дней назад, что вам ещё нужно? — Появились новые детали в следствии, и мы хотели бы уточнить кое-что для верности, — ослепительно улыбается Джун, светя своими ямочками и всем своим видом выражая очарование и умеренный интерес. — Хм, ладно, — неохотно соглашается женщина, стреляя взглядом во всё так же улыбающегося вампира. — Проходите в дом, к чему зевак привечать? — Смотрю, ты произвёл на неё впечатление, — шепчет Джин, заходя в дом. — Не волнуйся, моё сердце всецело принадлежит тебе, — отвечает Джун и усмехается, слыша лёгкое фырканье со стороны. — … Она была отвратительной, просто отвратительной! Когда Намджины доползают-таки до гостиной, их ожидает весьма интересный разговор с матерью погибшей девушки. — … Брехливая, ветреная потаскуха! — выплёвывает ругательства одно за другим женщина, которую, как оказалось, зовут Наён. — Только и знала, что тратить наши деньги и сидеть у нас на шее, да по вечерам на гулянки таскаться. Хотите знать моё мнение? Проверьте её любовничков, авось кто и кокнул по пьяни. У Тэхёна чуть уши в трубочку не завернулись, пока он слушал, насколько отвратительные вещи может говорить мать про собственного (погибшего!) ребёнка, Чонгук успел трижды поменять цвет лица, а бровь Сокджина с каждым словом взлетала всё выше, грозясь уползти на волосы и первой слетать на Луну. Да и остальные, в общем-то, тоже не выглядели особо довольными, прилежно ожидая условного сигнала от Намджуна, который покажет, что им можно уходить. Пока Наён распинается о том, какая неблагодарная и ужасная была у неё дочь, Хосок тихонько отделяется от общей кучки из своих друзей и Тэхёна с Чонгуком, тихонько перебираясь из гостиной в соседнюю комнату. Подключая нюх и зрение, Чон пытается как можно быстрее обнаружить спальню погибшей, в которой, сдаётся ему, есть кое-что поинтереснее грязи и беспочвенных обвинений. Буквально проползая через коридор, стараясь при этом избегать обличающе поскрипывающих досок в полу, Хосок оказывается в маленькой комнатке с ободранными обоями и дыркой в полу. То, что это — обитель жертвы, он понимает сразу: дух смерти прочно установился в этом месте, а пыль на вещах свидетельствует о нежелании оставшихся жильцов совать сюда свои носы. Свои длинные, грязные носы… Пройдя к кровати, он обнаруживает старое постельное бельё, разваливающийся каркас и… потрёпанную книжку, спрятанную под подушку. «Видимо, им было настолько плевать, что та девушка даже не пыталась прятать свой дневник», — думает Хосок, листая потрёпанные страницы, хранящие в себе страхи и беспокойства погибшей. 5ДДП Чувствую себя плохо. На подработке в баре снова приставал начальник. Надеюсь, этот козёл станет импотентом. 4ДДП Дома снова скандал. Отец напился и полез с кулаками, чёртов мужлан. Хочу заработать денег и убраться отсюда навсегда. 3ДДП Скучный день. Сокурсник рассказывал дурацкую историю о ведьме Цзыюй, пока я клевала носом. Самое интересное событие за несколько часов, мать вашу. 2ДДП Полнолуние близко. От скуки спросила мать про Цзыюй, вроде бы, эта карга её застала. В ответ получила лишь оры и просьбы не лезть, куда не просят. Впрочем, ничего нового. Чон устало потирает переносицу и откладывает дневник. Далее записей нет — только пустые страницы, грустно шелестящие при перелистывании. Кан Давон, как гласила надпись на обороте, убили примерно через день после последней записи, и Хосоку хотелось поскорее убраться из места, где буквально всё кричало об этом. Осторожно прикрывая за собой дверь, оборотень мышкой прошмыгивает в гостиную, где остальные уже потихоньку освобождают свои места в надежде поскорее уйти. — У меня есть кое-что интересное, — шепчет он на ухо Намджуну, который одобрительно кивает и жестом подзывает остальных к выходу. — Спасибо за… гхм, полезную информацию, мы свяжемся с вами, если потребуется. — Да на здоровье, — махает рукой Наён, захлопывая дверь прямо перед носом только что вышедших гостей. — Да, над манерами кому-то явно стоит поработать, — скептично подмечает Сокджин, беря Кима за руку и выдвигаясь в сторону их общежития. — Нам всё ещё нужно поговорить, — тем временем решительно заявляет Хосок, хватая Тэхёна за локоть и оттаскивая в сторону, подальше от основной кучки из их компании. — Мне казалось, что мы уже всё обсудили, — высокомерно отзывается Тэ, дёргая бровью. — Слушай, давай только без всего вот этого вот? Сердечно извиняюсь, что подпортил тебе и твоему охотничку жизнь, но просто послушай то, что я хочу сказать, и попытайся понять. Ты — тот, кого я любил на протяжении многого времени, тот, кто стал моими первыми серьёзными отношениями, моей поддержкой и опорой. У нас всё было просто прекрасно с любовью и взаимопониманием, однако стоило этому мальчишке появиться на горизонте — и всё, счастье развеялось, как утреннее видение. Какой реакции ты ждал от меня в таком случае, прости? Неужели ты правда думал, что я буду прыгать от счастья от новости, что у тебя появилась новая любовь? — Чонгук — не моя… — Да брось! Разве что слепой не заметит искр, летящих от вас. Не думай, что я пытаюсь тебя обвинить или что-то в этом духе, но нам ещё как-то жить вместе, общаться с одними и теми же людьми в одном и том же универе, расследовать одни и те же дела… Не считаешь ли ты, что в таком случае строить из себя обиженных и отсиживаться по углам — попросту глупо? Мы ведь всё ещё можем быть хорошими друзьями, а вы с мистером кроличье лицо — жить долго и счастливо, что думаешь? — … Спасибо, — Ким коротко всхлипывает и порывисто обнимает враз расслабившегося Хосока. — И что, даже не будешь заверять меня в том, что никакого долго и счастливо у вас не будет? — хмыкает Чон, трепля Тэ по макушке. — Конечно буду, просто готовлю обличительную речь, — смеётся Ким в ответ, прислоняясь к плечу старшего. Что ни говори, но ему не хватало Хосока, если не как парня, то как друга точно, и сейчас он безмерно счастлив тому, что может вернуть его лояльность. — Кхм. Парни неохотно отлипают друг от друга, видя перед собой нахмурившегося Чонгука. — Там, это, идти… надо. — Расслабься, охотничек, он весь твой, — хмыкает Хосок, слегка подталкивая Тэхёна в сторону Чонгука. Обалдевший Чон рефлекторно «ловит» Кима в свои объятия, а тот не шибко-то и сопротивляется, прикидываясь эстафетной палкой, которая спокойненько кочует из рук в руки и горя не знает. — Эй, ну вы там идёте или где? — орёт Юнги, злобно посматривающий в их сторону. — Да дай ты им наобниматься, что как неродной? — влезает отчего-то довольный Хосок. — Своей личной жизни нет, так хоть другим её не порть. — Да с чего ты вообще… — пыхтит Мин, но его прерывает Чимин, миролюбиво положивший свою крохотную ладошку ему на плечо. — Давайте просто пойдём домой, — предлагает дух, и, на удивление, среди парней не находится желающего с ним поспорить. Пак всегда был таким: главный миротворец группы, глядя в невинные глаза которого очень сложно противиться мягкому голосу, дополняющему образ ангела, снизошедшего до простых смертных с небес. Никто никогда не видел его по-настоящему злым, кроме разве что… А, впрочем, это не так уж и важно для повествования, и посему может опуститься при пересказывании этой чудной истории правнукам. И вот они снова идут искать ответы на вопросы, которые не очень-то и хотят знать…

***

— Ведьма Цзыюй, ведьма Цзыюй… Намджун сосредоточенно перебирает вот уже которую по счёту стопку книг в поисках нужного имени. Тщетно — эта самая Цзыюй будто сквозь землю провалилась, оставив после себя лишь сомнительной достоверности сплетни и многозначительные взгляды. Чем глубже они закапываются в эту историю, тем больше тайн и чужих скелетов встречается им на пути. Некоторые полезны делу, другие — нет, но всех их объединяет одно — явное нежелание быть раскрытыми. — Постойте-ка… — Чонгук кивает на потрёпанную книжку «Сказания и легенды. Том III», из старой обложки которой торчат изрядно подранные временем и людьми страницы. Ловя на себе непонимающие взгляды, Чон закатывает глаза и вытаскивает на свет божий последние листки, испещрённые кривыми буквами, написанными явно от руки. — Выглядит как не самый авторитетный источник информации, — морщится Сокджин, брезгливо принимая из рук младшего причудливо заполненные бумажки. — Ну уж какой есть, — жмёт плечами Чонгук. — Нам повезло, что автор сей повести крупно подписал заглавие, иначе я бы просто пролистнул мимо, подумав, что это кто-то забыл свой рецепт зелья от геморроя. Головы друзей синхронно склоняются над написанным — каждый напряжённо вчитывается в текст, с каждой строчкой бледнея в лице то ли от облегчения, то ли от новой волны накатившего страха. — Ну… — изрекает Юнги после минутного молчания, когда все отрываются от листов бумаги, — по крайней мере, теперь мы точно знаем, что это не ёнсун убивает девушек. — Знаешь, — отзывается Чимин, хмурясь, — уж лучше бы это был ёнсун. Его-то, хотя бы, человечество знает, как убить, а что мы будем делать с этим — хороший вопрос. — Дожили: Чимин мыслит пессимистичнее Юнги. Что дальше — свиньи начнут летать? — подаёт голос Тэхён, облокотившийся на стол. — Летать тут будем мы, в раю с прапрапрадедами, если не придумаем, что с этим делать, — обрезает Хосок, решительно пряча предание обратно в книгу.