Hear the beat of my heart

Тэхён впервые в жизни так счастлив, что всё происходящее кажется каким-то затянувшимся сном. А даже, если и так — он не хотел бы просыпаться. Сидеть практически вплотную к Хосоку, случайно касаться с ним пальцами, когда они тянулись одновременно за сладостью или фруктом, искренне смеяться — это то, что делает живым. Даже ненадолго повисшая тишина не давила. Они смотрели на огни ночного города, просто наслаждаясь тем, что они рядом. — Хосок, — вдруг тихо позвал Тэхён, — прости меня за сегодня, я действительно вспылил. — Только не говори, что переживал насчет этого до вечера? — легко улыбнулся тот. А Тэхён про себя выдохнул облегченно: значит, Чимин не скинул то злорадное видео. — Я прекрасно понимаю, — продолжил Хосок. — не хочется, чтобы старпёр лез в твою жизнь… — Какой старпёр? Ты то? — вскинул брови Ким, слыша в ответ смех. — Да, малыш, я, — Хосок улыбался мягко. — Правда, тебе не за что извиняться. Я не хочу зачитывать тебе лекции про жизнь — у каждого она своя. Просто хочу, чтобы ты знал, что я рядом, что ты можешь на меня положиться и доверять. У Тэхёна слёзы на глазах от его слов. Таких искренних, таких нужных ему. Он аккуратно, словно сомневаясь, положил свою голову ему на плечо. Хосок не оттолкнул его, а приблизился сам, тихонько выдыхая, тогда Ким прикрыл глаза, расслабляясь. — Спасибо, — прошептал он. — Тэ, — ласково позвал Хосок. Он легонько взял его за подбородок, поднимая голову. В глазах напротив он видел такую чистую, искреннюю и невинную первую любовь, которую Тэхён не мог скрыть. Сердце защемило из-за этого ребёнка, и Хосок не узнавал себя. — Ты мне веришь? — тихо, чтобы не разрушить идиллию между ними, спросил он. — Да, — с придыханием ответил Тэхён, опуская глаза на приближающиеся губы парня. Сантиметр за сантиметром. Вдох-выдох. Губы парней соединяются мягко, с неописуемой нежностью. Сомнения Тэхёна улетучиваются с углублением поцелуя, когда Хосок позволяет себе чуточку больше. Потому что от губ младшего оторваться сложно, потому что слишком сладко, слишком мягко. Хосок мнёт чужие губы, ликуя, что парень ему отвечает, приобняв за шею. Хосок опускает руки на тонкую талию, прижимая к себе. Сладостная эйфория прерывается, когда Тэхён осознаёт, что его усадили на свои бёдра, пальцами пробравшись под рубашку, сжимая голую кожу, а поцелуй лишь становился напористей. Тэхён в страхе распахнул глаза, мыча в тёплые губы, отталкивая от себя парня. Хватило две попытки, чтобы Хосок резко прервался, округляя глаза, понимая, что творит. Ким отскакивает на землю, больно ударяясь копчиком. — Боже… малыш, прости меня, — Хосок виновато поджал губы, глядя на испуганное лицо перед собой. Тот громко сглотнул, пытаясь дышать ровно и успокоить вырывающиеся из груди сердце. Почему-то… был некий осадок. Тэхён старался не думать о том, что старший хотел с ним сделать. Но не менее испуганные глаза и жалостливое выражение лица Хосока всё оправдывали. Или его оправдала та полностью поглощающая всего Тэхёна любовь к этому парню, которая, казалось, возросла с этим первым с ним поцелуем. — Прошу, прости, — прошептал Хосок, на свой риск приближаясь к другому. — Я обещаю: я никогда не сделаю тебе ничего без твоего согласия. Даже не притронусь, если ты не захочешь… — Обними меня. Хосок расширяет глаза, поднимая опущенную голову на Тэхёна. Обнимает нежно-нежно, окутывая своим теплом, чувствуя, как утыкаются в его шею. Тэхён всё ему простит, всё оправдает. Он не хочет, чтобы эти руки его когда-либо отпускали, не хочет перестать ощущать это тепло. Всё потому, что любит. Любит сильно. Любит больше, чем кого-либо.

***

В клубе как всегда шумно, многолюдно. Вроде, должно быть весело, но Чимину как-то не очень. Слишком быстро ему отдался какой-то смазливый парень, которого он вжимал в стенку клуба, терзая его губы, чувствуя, как тот пытается снять с него ремень. И Пак не понимал, в чём дело — и выпил, и покорный парень, считай, что уже под ним, однако… было противно. Впервые стало противно от самого себя, от своего образа жизни, который он вёл последние несколько лет. А всё потому, что из головы не выходит робкий мальчишка. Чимин целует чужие губы, но вспоминает те маленькие аккуратные, иногда поджатые. Он резко прерывает поцелуй, отворачивая голову. Парень не теряется, выцеловывает шею, кусает кожу. — Всё, отвали, — громко говорит Чимин, убирая с себя его руки, оставляя его в недоумении и возвращаясь к своим знакомым. — Йо, мужик, что с тобой? — вскидывает брови один из них, когда Чимин залпом выпивает шот у барной стойки. — У него ж была такая задница! Причём подставил прямо тебе под нос… — Заткнись, — рыкнул тот. — Тошно. Хотел бы он сам знать, что с ним. Музыка теперь давила на голову, выпивка не вставляла, как и идея о том, чтобы выхватить лакомый кусочек в виде форменной задницы какого-нибудь парнишки. Недолго думая, Чимин покидает клуб, решаясь проветриться, и пешком отправился до дома Тэхёна. Напевая под нос незамысловатую песенку, он вдруг услышал, как перебирают струны гитары. Всё дальше звук усиливается, и теперь Чимин мог разобрать красивую мелодию. Парень непроизвольно пошёл на звук, заворачивая в чей-то задний двор, застывая на месте. На ступеньках террасы сидел темноволосый парнишка, медленно перебирая струны, расслаблено держа гитару, с неким наслаждением смотря на неё. Он был безумно красив в таком положении, когда фонарики немного освещают его лицо, тоненькие ручки и худые пальцы. — Два часа ночи — почему бы не поиграть на гитаре, да? Чонгук испуганно вздрагивает из-за неожиданной усмешки, поднимая зашуганно голову. Навстречу идёт улыбающийся парень, чьи огненные волосы горели в ночной темноте. Беспардонно Чимин опускается рядом на ступеньку, смущая мальчишку, чуть отодвинувшегося. — Ты что, пьян? — вдруг вскидывает брови Чонгук, ощущая запах алкоголя. — Только если тобой, крольчонок. Говорит он это на полном серьёзе, отчего другой ещё больше смущается, возвращаясь к гитаре. — Ты красиво играешь, — каким-то мечтательным тоном произносит Чимин, подпирая рукой подбородок, глядя на него такими же глазами. — Но ты разве не боишься разбудить родителей? — Моя бабушка спит в берушах под снотворным, — вдруг резко говорит Чонгук, сбиваясь с ритма. У Чимина сердце сжалось, он охнул, начиная извиняться. — За что? Они целы и невредимы, просто отправили сюда учиться. — А-а-а-а… ты не хотел? — изогнул бровь Пак. Пальцы вновь соскользнули со струны. — Хотел… Очень… Но больше хотел остаться с ними и учиться в музыкальном университете Пусана. Однако родители посчитали, что здесь мне будет лучше. — И поэтому ты всегда такой грустный? Даже когда ты улыбаешься — твои глаза печальны. Почему они должны считать, что для тебя лучше? Это твоя жизнь — ты сам должен решать. Да, к ним обязательно надо прислушиваться, особенно к советам, но окончательное решение должен принять ты сам. Чонгук скосил на него взгляд, продолжая перебирать струны. Другой же полез в карманы, доставая пачку сигает и зажигалку. — Не хочу подавать крольчонку дурной пример, но сейчас мне это жизненно необходимо, извини, — виновато пожал плечами Чимин, на что младший лишь кивнул. Чимин делает первую затяжку, выдыхая ядовитый дым в другую от Чонгука сторону, отвернув голову. — Знаешь, в своё время я наделал кучу ошибок, игнорируя слова родителей, — хмыкнул Пак, вновь затягивая, — но ведь так мы учимся жизни. «Чимин, не связывайся со старшими ребятами — попадёшь в плохую компанию» — угадай, как я впервые закурил и напился? «Чимин, не давай сдачи и не надо заступаться кулаками» — но я заступился за друга, впервые влезая в серьёзную драку. Чонгук с явным интересом слушал его, уже в открытую смотря на курившего парня. Пускай, он был пьян, но искренен, решая… открыться ему? — И, конечно же, самое коронное, — грустно, с какой-то предвзятостью говорит Чимин, вновь в сторону выдыхая дым, — «Чимин, у тебя есть девочка? Когда жениться?» — они выгнали меня из дома, поcле моих слов, что мне нравятся парни. Чимин нервно затягивается, дёргая ногой. Он не знал, зачем говорит всё это. То ли искал поддержки, которую видел в лице мальчишки, то ли алкоголь вместе с никотином вдарили по голове. А Чонгук меняется в лице, когда слышит последнее. Вскидывает брови и открывает рот. — Ты гей? Прозвучало это намного резче, чем планировалось. И… как будто с отвращением, как показалось не совсем трезвому Чимину. Это резануло по сердцу, заставило внутри всё свернуться. Он сверкнул рассерженным взглядом на сжавшегося мальчишку. — Блять, всё с тобой понятно, — прорычал Пак, затушив сигарету, и, не стесняясь, выбросил прямо в траву чужого сада. — Я думал, что ты особенный, а ты такой же, как и остальные. — Н-нет, ты не так понял, Чимин! — мальчишка следом за парнем вскочил на ноги. — О нет, я понял всё так: ты с самого начал презирал меня, да? Я ведь отвратителен и ужасен для таких, как ты, только потому, что люблю не тех, кого, якобы, заложено любить по природе. — Это не так… — попытался оправдаться Чонгук, хватая того за руку. Чимин не рассчитал силу, толкая его прямо за землю. И тут же возненавидел себя за это всем нутром. Чонгук такой маленький, беззащитный, на грани расплакаться, смотрел на него, который в таком состоянии и сам не знал, чего от себя ожидать. Паку в душу снова запал тот, кому не следовало.

***

Тэхён заснуть не может — слишком много эмоций за вечер. Хосок вернул его домой ровно к двенадцати, на прощание урвав поцелуй и выпалив заветное: «Наконец-то, я подвёз тебя до дома», лучезарно улыбаясь. Через несколько часов он слышит, как открывается входная дверь, а после в комнату заходит Чимин, опускаясь на кровать. Ким чует нотки алкоголя, как вдруг слышит тихий всхлип, за которым последовал ещё один. — Чим? – тихонько зовёт он, присаживаясь и опуская руку на плечо друга. — Что случилось? — Т-тэ… я… я… — его плечи содрогались, он не мог ничего больше сказать, начиная плакать. — Т-ш-ш-ш, — тут же обнял его Тэхён, укладывая его голову на своё плечо, утешающе поглаживая. Когда Чимин успокоился, тот уложил его под одеяло и лёг рядом, не выпуская друга из объятий. Утром, когда Чимин спустился на кухню, его ждала таблетка от головы, блинчики и Тэхён, пританцовывающий под песни из мобильника. — Рад за твою гейскую задницу, — хмыкает Пак, выпивая таблетку. — Спасибо тебе за всё. — А вот я за твою не очень, — тут же сводит брови Тэ, раскладывая завтрак и садясь напротив. — Что вчера произошло, Чи? — Просто я полный кретин, — выдохнул он. — Чонгук оказался гомофобом, а я, перебарывая желание поцеловать его, сильно толкнул… Он закрыл лицо руками, начиная ныть: — Гуки был такой слабенькой крошкой, а я, буйвол тупой, пихнул, хотя должен защищать: его ручки такие крошечные — наверняка ему было больно… — Чим, успокойся, он не станет держать на тебя зла, в этом я абсолютно уверен. — Но это не опровергает факт того, что я противен ему, Тэ… Тот ничего на это не ответил, отвлекаясь после на закипевший чайник. Он никогда бы не подумал, что Чонгук — гомофоб. Тэхён знал, что этот парнишка всегда толерантно подходил совершенно ко всему, и точно помнил, как однажды, как одной из лекциях защищал права ЛГБТ, за что, собственно, и зацепились тогда местные задиры. Однако другу ничего не сказал, решив, что после сам всё проверит. Конечно, в воскресенье Хосок не мог не позвать Тэхёна на очередное свидание. И вот они обедают бургерами в городе, после кушая мороженое в парке. А ещё позже целуются в укромных местах, прижимаясь друг к другу, скрывшись от чужих глаз. — Я сам доберусь до дома, — после поцелуя говорит Ким, — родители уже, скорее всего, вернулись. — Может, на следующих выходных останешься у меня? — предлагает Хосок, носом водя по его щеке. Тэ застывает, чуть ли не забывая дышать. — Не бойся, малыш, — усмехается старший, поглаживая по волосам, — я же сказал тебе, что ничего не сделаю против твоей воли. — Я не боюсь, — бурчит тот, вновь накрывая любимые губы. В понедельник Тэхён подсаживается к другу, ставя перед ним милую упаковку клубничного молочка. На что тот, конечно, смотрит вопросительно. — Это от Чимина, — неловко улыбается Ким. — Он боится, что ты испугаешься его, если он сам передаст. — Мг, — кивает Чон, растерянно глядя на молоко. — С-спасибо? Ким не знает, как начать этот разговор. Сам не замечая, что думает об этом весь день. Следующим утром это повторяется, только теперь молоко вишнёвое и прибавился его любимый шоколадный батончик. Реакция младшего всё такая же растерянная. В среду перед Чонгуком ставят банановое молочко и его любимую булочку из пекарни. — Тэ, — неуверенно сам начинает тот, — почему он это продолжает делать? — А ты как думаешь? — Когда он начал, я решил, что он просто, как и все, издевается надо мной… — Ты что? — вскинул брови Тэхён, раскрывая рот. Теперь ему ясно всё то отстранённое поведение Чонгука. Этот ребёнок принимал все ухаживания Чимина за издевки, от которых страдал во время школы, как он рассказал однажды. — Ох, Гуки, — выдохнул Тэ. — Вы же друзья, да? Насколько вы близки? Этим вопросом он поставил парня в ступор. Не будет же Ким говорить, что они близки настолько, что могут говорить по телефону о всякой ерунде часами, что спать в обнимку — это для них норма, как и разговоры о парнях. — Достаточно, чтобы знать, что Чимин точно не тот человек, который станет издеваться над кем-то. Особенно над тобой. — Почему особенно надо мной? — недоверчиво смотрит Чонгук. — Спроси у него сам, — Тэхён улыбается тепло. — Я думаю, ты догадываешься. Он считает, что ты ненавидишь его из-за того, что он… что ему нравится его же пол. — Но это не так, — опуская глаза и сжимая в руках упаковку молочка, говорит тот. — Я не ненавижу его… Тем более никак не из-за этого... — Тогда скажи ему об этом. Я отправлю тебе его номер. Ему будет очень приятно, если ты сам поблагодаришь его. Этим же вечером Чонгук сидит в комнате, глядя на контакт Чимина, слыша за открытой дверью смех неожиданно приехавших в понедельник родителей, которые безумно по нему соскучились. Внутри всё скручивается, сомнения сковывают всё тело, мешая сделать то, что он задумал. — Пап, — тихонько зовёт ребёнок, выходя в зал, — можно к нам на ужин завтра придет мой друг…? — О, конечно, котёнок, — теряется мужчина, мягко улыбаясь. — Который Тэхён? — Спасибо! Нет, его зовут Чимин! — успевает выкрикнуть Чонгук, убегая к себе. Пак весь вечер всматривался в полученное сообщение, не веря собственным глазам. Даже сделал скрин, отправив Тэхёну, чтобы убедиться, что у него окончательно не поехала крыша. Но это реальность. И здесь Чонгуки пригласил к себе на ужин. Неужели, их первое неофициальное свидание?...