Hear the beat of my heart

Вроде бы, Чимин уже достаточно взрослый парень, а чувствует себя каким-то школьником перед свиданием, топчась у порога. В левой руке прячет подарок за спиной, глупо улыбаясь самому себе. Звонок в дверь, а после её открывает мужчина, лучезарно улыбаясь. — З-здравствуйте, — замялся Чимин, совершенно не ожидая такого поворота событий. — Привет, ты ведь Чимин, да? Я Чон Сокджин, — он протягивает руку, которую парень на автомате жмёт, — папа Чонгука. — А-а, — неловко выдавливает другой. — Проходи, располагайся и не стесняйся, — всё ещё улыбается мужчина, приглашая того внутрь. Чимин буквально слышит, как разбиваются его ожидания на вечер, в которых он слёзно умолял младшего простить его и показать, что его намерения чисты. — Милый, уже пришёл наш гость, — пропел Сокджин. Пак готов был увидеть Чонгука, к которому так обратились, но… какого же был его шок, когда на это из-за проёма отозвался высокий мужчина. Вот этот выглядел менее дружелюбно, чем первый. Но он тоже протянул руку со словами: — Чон Намджун, отец Чонгука, — и тут же выпалил: — Сколько тебе лет? Где учишься? Или ты работаешь? … — Джун! — возмутился другой, пихая того в бок. «Что… происходит?» — постоянно крутится в голове Чимина. Он чувствует себя нелепо, словно в каком-то неудачном комедийном шоу. — Меня зовут Пак… — подал голос парень. — Чимин, — а вот и главный герой, — ты пришёл… Чонгук застыл в коридоре, видя растерянное и недоумевающее лицо Чимина, прищуренный и подозрительный взгляд отца и нервную улыбку папы. — Конечно, — вздрогнул Чимин, будто очухался, а после вывел из-за спины руку. — Это тебе. Младший округлил глаза, протягивая чуть дрожащие ручки за мягким плюшевым кроликом, на шее которого висела красная ленточка, удерживающая открытку с видной надписью «ПРОСТИ МЕНЯ Т^Т» и вафельку. Чонгук залился краской, в смущении отводя взгляд. Чтобы замять повисшую в воздухе неловкость, Сокджин позвал всех к столу. Парни сели напротив друг друга, Намджун во главе стола, а по правую руку его супруг. Джин постоянно что-то говорил, перекидываясь фразами с другими, вытягивая их на разговор. Еда была очень вкусной, взгляд Намджуна смягчился и Чонгук, наконец, тоже начал поддерживать беседу. Атмосфера становилась теплей и теплей. И… Чимину начинало это нравиться. Сначала он изредка поднимал глаза с тарелки только на Чонгука, сидел сжатый, напряжённый, но совсем скоро расслабился, уже сам смелее накладывая салат не только себе, но и Чонгуку, который не мог дотянуться до тарелки. И он наливал ему сок, и подавал блюда, даже если они стояли рядом. Чимин сам заводил разговоры, шутил, заставляя смеяться не только родителей, но и Чонгука. Пак слишком очевидно посмотрел в тот момент на счастливого младшего, понимая, что впервые слышит его милый смех. Что, конечно же, не смогло уйти от зорких глаз переглянувшихся родителей. — Сынок, помоги мне убрать и принести десерты, — попросил Сокджин, убирая со стола. Тот тут же откликнулся, помогая папе, и вскоре оба скрылись на кухне. А Пак, провожая Чонгука взглядом, осознал, что за сегодня понял три вещи: Чонгук ну никак не может быть гомофобом, он очень любит своих отцов, а Чимин — его. — Итак, — вдруг ледяной голос прервал мысли парня, давая напомнить о том, что они остались наедине, — Гуки сказал перед ужином, что мы с супругом можем вести себя, как обычно, потому что ты к этому нормально относишься. — Ну… да. Я к этому отношусь. Буквально. У Чимина ладошки потеют. Он только что признался отцу того,кто ему не безразличен, который, между прочим, гей, о том, что он такой же. Сидя у них дома и ведя себя как влюбленный дурак — ну да, совершенно ничего не очевидно. — Да, это я понял, — хмыкнул тот. — Ты слишком очевиден. Пак громко сглатывает, боясь, что его просто сейчас могут вышвырнуть из дома со словами «не приближайся к моему сыну, фрик». Но вместо этого Намджун встаёт из-за стола, приглашая Чимина выйти с ним «подышать воздухом». Намджун протягивает сигарету застывшему пареньку и закатывает глаза: — Не надо строить из себя хорошего мальчика и подлизываться: ты пока что не парень моего сына, — в его глазах явные смешинки. Чимин нервно улыбается, закуривая с ним. — Я… мне очень нравится ваш сын, — резко, даже не ожидая сам, произносит он. Мужчина молчит, делает затяжку и выдыхает. — Знаю. Это видно. Ты очень напоминаешь мне меня в молодости, — ухмыляется Намджун, переводя на него взгляд. — Яркие волосы, дерзкая одежда и соответствующее поведение, ночные походы в клубы, скопленная не хиленькая сумма, которую ты тратишь на подарки вдруг запавшего тебе тихого мальчика. Паку стало действительно не по себе. Намджун словно его самого описал. — Больше всего на свете я люблю своего супруга и сына — и я не позволю никому сделать им больно. Особенно Гуку. А ты сделаешь, я знаю… — Только потому, что похож на вас? — вскинул брови Чимин, поражаясь услышанному. — Ваши ошибки — это ваши ошибки. Не надо меня вписывать в ваши рамки. Да, вы правы, я не святой, но я — не вы. И я не брошу тихого мальчика, потому что побоюсь, что скажут на тусовке компания, ведь так сделали вы, да? Намджун замер с открытым ртом, понимая, что очень недооценил этого парнишку. — Вау, ты такой я, что мне даже стрёмно, — наконец отвисает мужчина, вдыхая дым. Чимина начинает это раздражать в какой-то степени. — Знаешь, почему мы отправили его учиться сюда? Он всегда горел музыкой, учился в школе с этим уклоном, хотел связать жизнь с музыкой. Но в школе… его недолюбливали, — скривился Намджун. — У Чонгука был свой взгляд на мир, своё виденье всего. А ещё у него была «нездоровая» семья, в которой однополые отношения — не все это понимают и принимают. Сколько я не разговаривал с родителями обидчиков, каждый раз убеждался, что те не лучше. Поэтому остался единственный вариант — отправить его учиться в университет здесь, а не там, где половина тех самых обидчиков из школы. У Пака внутри всё скрутилось от мысли, что над маленьким Чонгуком издевались и обижали его. — Честно говоря, я втайне надеялся, что в будущем он найдёт девушку, заведёт настоящую семью и на него больше никогда не будут косо смотреть… — Вы сейчас серьёзно?! — даже повысил голос Чимин, округляя глаза. — Настоящую семью? Как вы можете так говорить?! Разве «настоящей семье» нужен был Чонгук, раз вы взяли его себе? Вы же сами не верите своим словам. А косо люди смотрят всю жизнь — это их природа: будь ты самым натуральным натуралом, геем, темнокожим, просто одетым в то, что им не понравится. Они будут косо смотреть — этого не избежать. Но знаете что, я никому не позволю обидеть Чонгука. И если вы утверждаете, что я такой же, как вы, то должны понимать серьёзность моих слов…. — Мальчики, у вас тут всё хорошо? — немного взволнованно спросил Сокджин, выходя на террасу, обнимая за талию мужа, получая в ответ два кивка. Десерт Чимину как-то не шёл, ведь из головы не выходил разговор с мужчиной. Чонгук всё бросал на него печальные взгляды, не понимая его резкую смену настроения. Намджун в свою очередь виновато глядел то на сына, то на гостя. На супруга и не надо было — он и так чувствовал этот испепеляющий взгляд на себе. — Ребята, почему бы вам не доесть на террасе? — вдруг предложил Намджун. — Слишком прекрасная погода, чтобы сидеть дома. Лучше не стало, лишь прибавилось больше неловкости, потому что теперь парни были наедине. И первым разговор всё же начал Чонгук. — Прости, я не хотел тогда говорить это таким тоном… — Нет, это мне нужно извиняться, — выдохнул Чимин. — Я был не в той кондиции, чтобы здраво мыслить и разобрать твой тон. И уж точно не должен был толкать тебя. — Я не злюсь на тебя, знаю, что ты не специально… — Почему ты мне не сказал? — вдруг спросил Пак, чуть склоняя голову. — Ну о твоих родителях — я уже было подумал, что… что я тебе противен. — Нет, совсем нет! — виновато замялся Чон, перебирая пальчики. — Я не знал, как сказать тебе об этом, поэтому решил пригласить на ужин… Вообще, — он опустил глаза, — всё то, что ты делал — я думал, что это лишь те же издевательства, глупые шутки… — Но ты мне нравишься! — выпалил Чимин. Кажется, слишком неожиданно, потому что Чонгук подавился, заливаясь краской и уставляясь во все глаза на него. — Мне нет смысла скрывать, ведь это и так очевидно, разве нет? И я хочу ухаживать за тобой. Заботиться. Защищать. Радовать. — Но… — замялся Чонгук, затупляя взгляд, — мы такие разные, Чимин. Я не смогу влиться в твой образ жизни… — А разве я прошу? Я никогда не прощу себе, если допущу это. Я лишь хочу, чтобы ты не отталкивал меня, чтобы позволил мне быть рядом. Я даже не прошу о взаимности… Чонгуку его слова грели душу и растапливали сердце. Он мило улыбался, ведь такое к себе отношение было действительно приятно. Чонгук чувствовал как горят его щёчки, за которые Чимин очень хотел потрепать. — Но я тоже хочу взять ребёнка! — вдруг сказал Пак, тем самым опровергая младшего в неимоверный шок. — Вообще, троих: и мальчика, и девочку, ну, а третьего тоже, чтобы был. Это же так здорово, да? И частный дом! Обязательно собака, может ещё и кот, или кого дети захотят, а вообще... Чимин продолжал что-то мечтательно тараторить, а Гук, сначала смутившись до желания закрыться руками, поднял искрящиеся глазки на него, слушая восхищённо с каким энтузиазмом старший придумывает им совместное будущее. Теперь Чимин представлялся Гуку совершено иным: за оболочкой дерзости и безрассудности оказался заботливый и внимательный юноша с добрым сердцем, мечтающий о большой семье. С тёплыми мыслями, под убаюкивающий мягкий голос, Чонгук сам и не заметил, как провалился в сон. Обнимающуюся супружескую парочку прервал неловкий тихий кашель. Мужчины одновременно повернули головы на своего гостя, который аккуратно держал на руках крепко спящего Чонгука, который непроизвольно тянулся к тёплому телу. — Извините... он уснул, где его комната, чтобы уложить? — в диком смущении прошептал Чимин, стараясь не смотреть на Намджуна. — Давай я сам… — хотел было сказать тот, делая шаг к нему, как получил удар в бок от своего мужа и оказался схвачен в его цепких объятиях. — Наверху вторая дверь слева, — кивнул на лестницу Сокджин, мягко улыбаясь. — С-спасибо, — шепнул парень, умудряясь чуть поклониться. А когда он скрылся на втором этаже, Джин поцеловал мужа, после говоря в его губы: — Наш сынок вырос, Джуни, не мешай ребятам…. — Да ты видел, как этот рыжий на него смотрит? — раздражённо поджимает губы другой. — Конечно, — улыбается Сокджин, — так же, как и ты смотрел на меня, будучи пепельным, розовым, зелёным, жёлтым, каким там ещё? Вот было бы забавно, чтобы тебя остановила моя мать, когда ты так же нёс меня спящего в комнату… — А-а-а-а, ты невозможен, — сдавшись, усмехается Намджун, накрывая любимые губы.

***

Неделя пролетает сказочно. Всё было так, как всегда представлял себе в мечтах Тэхён. Хосок встречает его после занятий, без стеснений берёт за руку и каждый раз ведёт в новое место, кормит и долго обнимает. Они переписываются вечерами, желая друг другу самых разных снов, а по утрам милые сообщения. И Тэхён не переставал удивляться своей жизни: только недавно, казалось, он был влюблённым фанатом, а теперь спокойно целует своего кумира, своего любимого. — Та-а-ак, — подозрительно щурится Хосок, — ты разрешил провести тебя до дома, мы уже почти дошли, и ты не отпускаешь мою руку. Что ты задумал, маленький хитрец? — Пригласить тебя ко мне? — смущённо улыбается Тэхён, продолжая тянуть парня к двери. А дело в том, что утром парню посчастливилось услышать от родителей, что тех пригласили на юбилей сестры отца и будут они очень поздно. — Кажется, общение со мной на тебя плохо влияет — ты становишься всё рисковонней, — хмыкает Хосок поздно вечером после ужина и просмотра фильма, разглядывая комнату Тэхёна, который неловко присел на кровати. Ему было очень любопытно побывать в доме Кима, хотя он так себе его и представлял: всё аккуратное, без лишних нагромождений, приторно идеальное. Но комната Тэхёна отличалась. Здесь было много виниловых пластинок и ретро проигрыватель, много записок, в книгах множество закладок, на стене фонарики и сделанные им же распечатанные фотографии на старый фотоаппарат. Хосок улыбается, находя на нескольких из них самого себя на сцене клуба, держащего микрофон. А ещё внутри всё странно трепетало, когда он видел на бумажках, развешанных на стенах, слова из его собственных песен. Взгляд Хосока зацепился за потрёпанную тетрадь на прикроватной тумбочке, где было множество сердечек, каких-то завитушек и еле заметное «J-Hope». Как бы невзначай он подцепил её пальцами, одновременно опускаясь на кровать. Совсем не это ожидал увидеть парень, пролистав несколько страниц. Там были все текста песен Хосока, полностью, точь в слово. А на обратной стороне собственная, написанная Тэхёном лирика. — Что это? — свел брови тот, а после вскрикнул, пугая другого: — Нет, отдай! Это моё! Не читай, не смотри! Хосок лишь смеялся, забавляясь его реакцией и тем, что парень, пыхтя, в прямом смысле залез на него, опуская на кровать и укладываясь торсом на его. Он всё тянулся за тетрадью и, наконец заполучив, победно заулыбался. Тем временем парень под ним одну руку положил на талию, а другой притянул к себе за шею. У Тэхёна в глазах всё ещё смешинки, он не боится, не отстраняется, а позволяет парню чмокнуть себя в лоб, после в смешно сморщившийся носик, в обе румяные щёчки, наконец уводя губы в чувственном поцелуе. — Тэхён, ты дома? — вдруг послышался снизу голос мамы. — Оу чёрт!!! — взвизгнул Тэхён, подрываясь и суматошно соскакивая с обескураженного парня. — Срочно уходи! Они запутались в ногах друг друга, и Тэ носом чуть было не полетел в пол. Он нервно толкал Хосока в сторону окна, указывая ему на свой тайный проход. — Сегодня придёшь в клуб? — шёпотом спросил тот, наполовину уже снаружи. — Быстрее иди, пока тебя не заметили! — взволнованно шептал Тэхён, буквально выпихивая его. — Так придешь? — Да-да, приду, иди уже, — закусил губу Ким, поглядывая за спину. Резко его притянули к себе, воруя быстрый поцелуй. Хосок моргнул и вовремя скрылся — в комнату постучали.

***

Тэхён стоял у барной стойки, с глупой улыбкой на лице, наслаждаясь выступлением своего парня. После Хосок не переставал прижимать к себе Кима, позволяя ему сделать лишь пару глотков пива из своего стакана. Они танцевали вместе, смеялись и долго целовались. Чимина не было в клубе — он был занят игрой Чонгука на гитаре тем поздним вечером на террасе. "Счастье любит тишину". Вместо шумных тусовок Пак теперь предпочитает в молчании наблюдать за читающим в библиотеке Гуком, развалившись рядом на столе. Всё изменилось. Они все изменились. Все, кроме родителей. После субботних занятий, пребывая в хорошем настроении в ожидании сегодняшней прогулки с Хосоком, Тэхён вернулся домой, заглядывая в холодильник. — Сын, нам нужно серьёзно поговорить, — вдруг произносит мама, складывая руки на груди. У Тэхёна сердце в пятки ушло, потому что поговорить они могли о чём угодно. И, как же он боялся услышать это: — В какой это такой компании с подозрительным типом тебя ни раз видели после университета? Что происходит, Тэхён? С кем ты связался, м? — Мам, успокойся, — попросил Тэ, пытаясь унять дрожь. — А что дальше? Сигареты, алкоголь, наркотики, не дай Господи! — женщина судорожно вздохнула. — Ты не должен общаться с плохой компанией… — Я сам решу, что должен, а что нет! — вдруг твёрдо сказал Ким, не в силах больше терпеть. — Я же для тебя хочу как лучше! — на эмоциях сказала мать, удивлённо глядя на сына. — Поэтому сейчас запрещаешь общаться с дорогим для меня человеком?! — резко выпалил Тэ. Женщина раскрыла рот, расширяя глаза. — Ты… не смей больше общаться с тем типом, даже не приближайся к нему, ты меня понял?! У папы есть связи, он найдёт его, и вам двоим мало не покажется, — жёстко пригрозила она. — Такой человек — не лучшая компания для тебя, Тэ, пойми… — Не указывай мне! — чуть не плача, кричит парень, находясь на грани. — Хватит! Я всю жизнь выслушивал это: я устал! Мне плевать, что ты думаешь. Мне плевать на тебя и на отца, вы никогда меня не понимали, даже не пытались. Я был бы счастливей, будь у меня другая семья: вы мне жизнь всю испортили…! Звонкая пощёчина. Пара шокированных и заплаканных глаз. — С-сынок… Только успевает прошептать женщина прежде, чем Тэхён убежал наверх, тут же хватая телефон. — Малыш? — слышится сонное после гудков. — Х-хо… — всхлипывает Ким, начиная глотать слёзы, услышав любимый голос. — Ты плачешь? — тут же реагирует другой. — З-забери меня отсюда… — Уже еду, малыш. Тэхён слышит рёв мотора меньше, чем через десять минут. Он уже успел собрать вещи и выбежал из комнаты. — Что? Ты куда? Тэхён! Мать вскочила с дивана, выходя вслед за заплаканным сыном из дома. Только она так и застыла на пороге, наблюдая за сыном, которого в крепкие объятия заключает взрослый парень в кожанке с цепями, отходя от своего чёрного мотоцикла. Он целует Тэхёна нежно в висок, что-то утешающе шепча на ухо, одной рукой подхватывая сумку парня, размещая сзади. — Тэхён! Я запрещаю тебе куда-либо ехать с этим негодяем! — кричит мать. — Тэхён, Ким Тэхён! Мотоцикличный шлем заглушает звуки, Тэ усаживает на мотоцикл и прижимается к тёплой спине. Хосок даже не посмотрел в сторону кричащей женщины, увозя своего мальчика к себе.