Hear the beat of my heart

Тяжело было смотреть в глаза родителям, к тому же осознавая, что их предостережения были верными. Но вместо ожидаемого крика и отчитывания они оба сильно обняли сына. Они просили извинений, чтобы он больше не убегал так неожиданно, что впредь они не будут запрещать ему ничего, осознав, что эта жизнь их сына, а не родителей — он должен проживать её сам. Тэхён держался, чтобы не заплакать от их слов, делая это в своей комнате, сползая вниз по двери. После он приглушал всхлипы подушкой. Глаза уже резало от количества пролитых слёз — он не понимал, откуда они берутся? Словно и не кончаются вовсе. Сердце по ощущениям походило на перемолотый комок, который умудрялся биться под, казалось, растоптанными рёбрами. Три дня Тэхён не выходил из комнаты, спускался лишь первые пару раз покушать, а после всегда ему приносила мама или Чимин, который иногда засиживался у того. Да, на родителей лучший друг их сына произвёл тот ещё фурор, но они ничего не сказали, позволяя приходить ему снова и снова, лишь бы Тэ было легче. Но ему не было. С Чимином рядом становилось спокойнее, но совесть грызла, когда он видел недосып и волнение на лице друга, а ещё не хотел отнимать его время, которое он должен был посвящать Чонгуку… как и он сам когда-то Хосоку. Он соврёт, если скажет, что не вспоминает его: эту улыбку, которая согревала, но сейчас кислотой отдавала, эти прикосновения, которые сейчас резали кожу от мысли, что всё это было ложью. И ту ночь он вспоминает. Тэхён настолько жалок, настолько любит, что сам принимает факт: знал бы он изначально про ужасное пари, то всё равно отдался бы ему. Просто было бы не так больно и обидно. Просто он не утонул бы в ещё большей собственной любви. На четвёртый день он кое-как собирается в университет. Встречают его удивлённые глазки Чонгука, тут же налетающего с объятиями. Он старается не отходить от него, но и не надоедать, молчит, покупает себе больше еды, а после просит, чтобы тот помог доесть, ведь сам не справится, на самом деле хоть так заставлял того есть. За неделю Ким Тэхён очень поменялся: вместо забавного и смущающегося паренька в очках и берете теперь перемещающийся блёклый призрак, беспристрастный ко всему. В коробку он сложил все диски с рэп и хип-хоп исполнителями и треками, которые когда-то так вдохновляли, вели его и были чем-то большим, чем просто музыкой. Туда же отправилась тетрадь с текстами песен некогда самого прекрасного, в глазах Тэхёна, рэпера и старый плеер.

***

Чонгук что-то рассказывает без особо энтузиазма, когда они выходят из ворот университета, как замирает, машинально выставляя руку, останавливая и друга. Тэхён поднимает, казалось, бездушные глаза, видя настолько знакомую картину, что сердце, которое вот-вот склеилось, снова предательски трещит по швам. У дороги, оперевшись о мотоцикл, стоял мрачный Хосок, чьи руки спрятаны в карманы кожанки. Он выглядел намного хуже Тэхёна: огромные мешки под покрасневшими глазами, смотревшимися болезненно, лицо осунулось. Последствия алкоголя дали о себе знать. И Ким внутри успел понадеется, что это только алкоголь, а не нечто хуже. Когда Хосок заметил младшего, тут же встрепенулся и двинулся в его сторону. Но он успел сделать лишь шага три и произнести отчаянно: «Малыш, пожалуйста…», как вдруг сбоку на него кто-то налетает, мощно ударяя по челюсти. А после удар в лицо об колено и кулак в живот. — Чимин! — слышится испуганное, и удары прекращаются, потому что нападавшего Чонгук обнял со спины, оттаскивая от парня. Хосок же упал на асфальт, тяжело дыша, не имея ни сил, ни желания, чтобы сопротивляться. А главное — состояние не позволяло. — Чтоб я тебя больше здесь не видел! — озлобленно рычит Чимин, унимая злость, чувствуя своего мальчика, прижимающегося сзади. — Не смей подходить к Тэхёну. Хосок выплёвывает кровь, протирая рот рукавом, взгляд обращая на застывшего в ужасе Кима, закрывшего рот ладошками, перепугано глядя на него. И вновь в его глазах слёзы, которые не может себе простить Хосок. Но всё расплывается перед парнем, он встаёт, шатаясь, смотря расфокусированным взглядом. Таким… не нормальным, неадекватным взглядом. — Чёрт… — сжимает кулаки Пак, округляя глаза, смотря на него. — Под чем ты, придурок? Он сказал это тише, но Тэ всё равно услышал, громко сглотнув. Значит… это были наркотики. Хосок чувствует себя ещё большим ничтожеством, когда в любимых видит глазах волнение, сожаление, сострадание и боль. Там не было ненависти, которую он заслуживает. От этих эмоцией на таком красивом, но усталом лице Хосоку становится ещё хуже. Он не может ничего сказать, только не тогда, когда на него так смотрит эта пара глаз. — Разбирайся со своим дерьмом сам, но если я тебя ещё раз увижу здесь, то выбью из твоей тупорылой башки всю дурь, — угрожающе бросил Чимин, разворачиваясь и обнимая за плечи Гука. Он взглядом страшным окидывает собравшихся зевак на зрелище и цепляет за плечо друга, который дома после снова плачет в подушку.

***

Хосок сам понимает, что рискует головой, когда решился на это. Но он быстрым шагом нагоняет темноволосого мальчишку, который спокойно переходил в другой корпус, и вдруг хватает его за локоть, отводя за угол. Чонгук глаза округляет и открывает рот, готовясь вскрикнуть, как тут же понимает, кто перед ним. — Только не кричи, — просит старший, — не говори, что виделся со мной… Чимину, в особенности, — он поджимает губы и достает маленькую флешку. — Прошу, сделай так, чтобы Тэхён прослушал один единственный файл. Это очень важно, пожалуйста… Младший смотрит с понимаем, с жалостью и со сжимающимся сердцем. Он чуть дрожащей рукой берёт флешку под облегчённым взглядом зарождающейся надежды.

***

Тэхён всё никак не мог забыть этого лица Хосока, на котором словно отражались все его тяжкие годы, сопровождаемые алкоголем и… наркотиками. В голове никак не укладывалось последнее. Ким проиграл самому себе, когда увидел его в таком состоянии, ведь хотел прижать к себе, хотел попросить беречь себя и не делать глупостей. Но… он знал, что не мог этого сделать. До того, как увидеть его снова, он думал, что никогда не простит, что забудет того, кто принёс столько боли сердцу и страданий душе. А после случившегося он понял… что любит. Всё ещё чертовски любит его до нового нервного срыва, срывая голос и пугая родителей, до острой боли в сердце, до рези в глазах.

«Привет, Тэхён~и»

Одним вечером приходит на телефон сообщение от Чонгука, и только тот здоровается в ответ, как приходит ещё одно.

«Я совсем забыл тебе отправить композицию, что попросил скачать у него преподаватель Ки — и это обязательно нужно прослушать… Я выслал тебе на почту»

«Хорошо, большое спасибо, Чонгуки»

Тэхён безразлично открывает ноутбук, заходя на свою почту и видя полученный файл. Он скачивает его, надевает наушники и включает. Сам ложится на спину, раскидывая руки в стороны, прикрывая глаза, предвкушая последующую симфонию. Однако вместо ожидаемого звона инструментов в наушниках раздаётся звук якобы включающегося старого проигрывателя, а дальше сладкий, чуть с хрипотцой, голос. Ким распахивает глаза резко, сердцебиение учащается.

«Кхм… эм… привет? Надеюсь, ты не выключишь сразу же и послушаешь этот трек от самого большого мудака и придурка на планете, который просрал всё своё счастье, своего самого прекрасного человечка в милом берете с квадратной улыбкой… Ты, наверное, сейчас как всегда лежишь звёздочкой на кровати, глядя в свой потолок, куда умудрился налепить светящиеся созвездия, потому что боишься спать один в темноте… Ах, прости… что-то я…забылся… Чёрт, мне так плохо без тебя, и я ненавижу себя за твои слёзы… Никогда не плачь больше, пожалуйста… я… я впредь больше не появлюсь в твоей жизни и навсегда из неё исчезну — только скажи мне это сам. Я ведь обещал, что ничего не сделаю против твоей воли…. Послушай, это для тебя… малыш….»

И песня начинается с мелодии фортепиано, которую как-то придумал Тэхён, играя для Хосока, пока тот гладил его щёку. А дальше такой полюбившийся однажды голос, растекающийся по венам, отдавая приятной дрожью. И лирика… лирика, добивающая потрёпанное сердце. Тэхён пускает первую слезу, а на припеве уже окончательно рыдает. Так красиво, так искренне. В эти слова и голос вложено столько тепла, чувств и… любви. Тэхён запутался. Во всём запутался: в себе, в Хосоке, в своих и в его чувствах. После этой песни, которую он поставил на повтор и под которую заснул, Ким решил дать ему шанс и выслушать. Поэтому на следующий за всё это время впервые решил пойти на дополнительные субботние занятия. С нарастающим сердцебиением он заглянул внутрь зала фортепиано, оказавшегося как всегда пустеющим. Тэхён поплёлся к музыкальному инструменту, обходя его стороной и проводя рукой. После сел, бережно открыл клавиши, принимаясь мягко нажимать на них. «… и я вновь тебя в месте найду, где искусство порождает искусство…» — последняя строчка песни, которая говорится плавно, ровно и притухая, заканчиваясь выдохом и мелодией фортепиано. Тэхён увлёкся игрой, вспоминая пробивающую до дрожи лирику, все те счастливые моменты, что они провели вместе, даже не замечая тихонько вошедшего парня, застывающего чуть поодаль, впиваясь в него глазами. Ким приоткрывает глаза, боковым зрением замечая тёмный силуэт. Он вздрагивает, и пальцы предательски соскальзывают, сопровождаясь резким неприятным звуком по залу. Оба встречаются взглядами, видя в глазах друг друга нечто большее, чем-то ощущаемое напряжение между ними, повисшее в воздухе. — Раз ты здесь, значит послушал песню… Хосок начал говорить тихо, в его голосе хрипотца и боль, как и на лице. Тэхён представлял это разговор много раз: что жёстко скажет, якобы ждёт объяснений, что это ничего не исправит, что выскажет ему: как ему было больно всё это время. Но… Ким Тэхён всего лишь Тэ-Тэ: милый и застенчивый парнишка, который лишь в порыве сильнейших эмоций может повысить голос и высказаться. И сейчас он просто притупил взгляд, отводя его и не зная, куда себя деть. Потому что Хосока хотелось одновременно ударить и прижать к себе, окончательно сказать «прощай» и не отпускать всю жизнь, убежать сейчас в слезах — последнее было самым правдивым вариантом и без противоречия. Именно это он и собирался сделать, как старший тяжело выдохнул, провёл ладонью по уставшему лицу и продолжил речь: — И это значит, что ты дал мне шанс всё объяснить — прошу, не перебивай и просто выслушай. Хорошо? У Тэхёна во рту пересохло. Он облизал губы и просто кивнул, разворачиваясь к нему корпусом, ещё сидя на удлинённом стульчике для фортепиано. — Всё то, что было между нами — ничего из этого не было ложью. Всё перестало быть дурацкой игрой именно здесь, — он глазами забегал по залу. — А началось тогда в клубе, когда мы впервые встретились… — дальше в его голосе было столько сожаления и горечи, что у Тэхёна сердце сжалось. — Да, было пари. Да, мы поспорили, что смогу я или нет затащить в кровать робкого мальчика со стаканом воды и смешном берете… Но ты был таким забавным и невинным, что я… я решил подыграть тебе: спросил у Чимина про тебя, приехал тогда и привёз тебе кофе, вёл себя хорошо и мило с тобой — блять, это было притворством, да… Ким ждал каждое следующее предложение с нарастающим внутри новым чувством ничтожности и того, как он был слеп, что ничего не понял. Он готов был заплакать, как Хосок судорожно вздохнул, обращая на него свои, полные слёз, глаза. — И мне так чертовски стыдно за это… Тэ, ты единственный смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел. Ты видел во мне что-то светлое, хотя моя душа была сгнившей. Ты смотрел на меня так, будто я самый хороший человек во всём мире… И я действительно пожелал стать таким для тебя… Я… я просто захотел стать таким, каким ты меня видишь — ради тебя. Именно в этом зале, глядя на тебя, я впервые думал не о тупом споре, а о том, что мне хотелось поправить твои спавшие очки, тыкнуть в твою прелестную родинку на краешке твоего носика, погладить твои мягкие волосы… — по щеке Хосока покатилась первая сдерживающаяся слеза. — Мы тогда неделю не виделись — знаешь, почему я не заявлялся? Потому что я жалкий трус. Я испугался своих чувств к тебе, потому что раньше такого не было. Никогда. И я правда понял, что не хочу больше притворяться: что хочу быть лучшим для тебя, что хочу стать таким человеком, в которого ты верил. Мне по-настоящему хотелось заботиться о тебе, быть рядом и помогать… И те незабудки — они были настоящими. Это было не притворство. Я хотел, чтобы ты улыбнулся им, чтобы тебе было приятно… И наше свидание. И всё дальнейшее… Тэхён слёзы держал в себе, как и водоворот эмоций и чувств, что бушевал внутри. Видеть такого раскаивающегося старшего, его искренность и слёзы — это было чем-то странным, чем-то, что заставляло сердце биться к нему навстречу. И вдруг, совершенно неожиданно, Хосок падает на колени перед ним, нежно взяв его руки. — Боже, Тэхёни, та неделя, что ты жил у меня — я не хотел, чтобы она заканчивалась. Как же я мечтал о том, чтобы она длилась вечно, чтобы так было всегда… Потому что я люблю тебя, Ким Тэхён! — ещё пару крупных слёз выкатилось из глаз, а ладони сжимал крепче. — Я полюбил всего тебя без остатка, каждый твой взгляд, взмах ресниц и робкое касание… И до безумия боялся, что ты узнаешь, каким я был, об этом чёртовом пари, про которое я ни разу не вспоминал больше — клянусь! Я бы ни за что так не поступил с тобой: только не после того, как узнал, как ты мило смущаешься, как любишь мягкий латте и сладкий тортик к нему, как боишься спать один в темноте, как прелестно играешь на фортепиано и прикрываешь при этом глаза, как зеваешь три раза перед тем как сказать, что хочешь спать, как … — Хватит… — буркнул раскрасневшийся Тэхён, уже давно тихонько плача и смущаясь очень, намереваясь обнять того, ведь трепетом внутри отдавалось всё то, что говорил парень: все эти мелкие детали о нём... Однако Хосок воспринял это не так, решив, что это «хватит» и является тем самым концом, тем самым спусковым рычагом в расставание. Он меняется в лице, не сдерживается и всхлипывает, утыкаясь лицом в колени парня, крепче сжимая его пальцы. А ведь он обещал себе, что уйдёт, если так решит Тэхён, что он отпустит его и не появится в его жизни. Но, как оказалось, он не был готов к этому. Он как верный пёс будет ждать хозяина всю жизнь, прекрасно понимая, но не желая принимать факт того, что тот не вернётся. — Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю, — судорожно шепчет Хосок, прижимаясь сильнее к его ногам, — прошу прости, дай мне шанс, ты нужен мне, пожалуйста… — Эй, дурачок, — мягко проговаривает Тэхён, проведя по его волосам, а после поднимает голову за обе щеки, вытирая длинными пальцами слёзы в расширяющихся глазах, — ты мне на штанах оставил мокрые пятна. И он, пускай и плача сам, улыбается той самой любимой улыбкой старшего, а после наклоняется, целуя в губы нежно, но с неким отчаянием и горечью разлуки, что была. Тэхён отстраняется и обнимает за шею крепко, опускаясь к нему на пол, оказываясь в сильных объятиях. Хосок жмёт к себе своё счастье, которое больше точно никогда не посмеет обидеть и отпустить. Утыкается носом в шею и вдыхает родной, казалось, запах. — Я верю тебе, — расслабляется младший в его руках. — Верю. Прости, что не выслушал… Хосок просто сильнее к себе прижимает, ласково губами водя по шее. — Я так испугался, когда увидел тебя в том состоянии… — вдруг отстраняется Тэхён, поглаживая шею, другую руку запуская в волосы. — Ты п-принимаешь…? Старший прерывает его чувственным поцелуем, после говоря в его губы: — Извини, малыш, извини меня. Будь со мной… помоги мне выбраться с этого дна, пожалуйста, — перешёл на отчаянный шёпот Хосок, чьи глаза вновь наполнялись слезами. А Тэхён прижал его лоб к своему, прикрывая глаза и кивая. Он не уйдёт, никуда и никогда. Он будет рядом с ним, протянет руку и спасёт: прямо как и Хосок ему однажды. Ведь благодаря ему Ким сполна вкусил чувство свободы, свист ветра в ушах от скорости мотоцикла, отстаивание своего перед родителями и преодоление страха того, что подумают или скажут другие. Хосок однозначно изменил Тэхёна, как и тот, в свою очередь, изменил старшего.

***

Чимин недоверчиво смотрел, щёку языком растягивая в раздражении и дёргая ногой, глядя, как Хосок сзади обнимает Кима, носом щекоча его. А тот, улыбаясь ярко, пытался локтём отпихнуть, чтобы тот продолжил готовить мясо, пока Тэ уже заканчивал с гарниром. — Чи, — прошептал Чонгук, ладошку опуская на дёргающуюся коленку, — ты посмотри на них: они счастливы. И Хосок сам пригласил всех на ужин, не относись к нему так предвзято. — Я ему всё ещё не доверяю, — пробурчал тот, накрывая его пальчики, сжимая их, оставляя на своей ноге. — Он извинился перед всеми, а перед Тэхёном на коленях плакался — думаю, это повод дать ему шанс, — выдохнул Гук, чуть надувая губки. — Я бы тебя тоже простил в таком случае. — Гуки, во-первых, я тебя никогда не обижу до слёз — я сразу в лепёшку расшибусь, а во-вторых, на коленях перед тобой я буду уж точно не извиняться, — закатил глаза Чимин. И когда мальчишка вспыхнул, сразу засуетился, то другой осознал двусмысленность этой фразы. — О-о-оу, нет, это не то, что я имел в виду, крольчонок, — нервно засмеялся Пак, забавляясь милой реакцией своего двусмысленно мыслящего, оказывается, мальчика, опуская руку на его волосы, потрепав. — Пак Чимин, снова Гуки смущаешь? — сощурился Ким, когда те принесли горячее, расставляя блюда. — Йа! С каких пор мой лучший друг называет меня «Пак Чимин», а моего, между прочим, парня «Гуки»? — вскинул брови тот, чуть прибавляя драмы в своё возмущение. — Как раз-таки с тех самых, когда твой парень стал твоим парнем, — в ответ съехидничал, опускаясь на стул рядом с Хосоком, который тут же взял его руку в свою. Чимин лишь фыркнул, наконец принимаясь за еду. В конце вечера атмосфера была максимально тёплой и уютной, они смеялись много и громко, даже завсегда тихий Чонгук смог расслабиться на диване в объятиях своего парня, шутя со всеми и поддерживая беседу. Когда в колонке заиграла следующая красивая лирическая песня, Хосок подал руку младшему, приглашая на танец. Чимин лишь в такт музыке медленно водил по телу мальчишки, иногда целуя в макушку или лоб. В то время Чонгук же игрался с его пальцами, как ощутил горячее дыхание у уха: — Возвращаясь к ранее сказанному: надеюсь, что ты ответишь «да» и примешь кольцо, когда я буду стоять перед тобой на коленях. — М-может быть… — тихонько пискнул Гук, но сам расплылся в загадочной улыбке. — Может быть? — мягко усмехнулся Чимин, приподнимая голову, чтобы взглянуть на хитренькое лицо. — Ну-ну, мы проверим, — после уводя аккуратненькие губки в нежный поцелуй. Тэхён в танце опустил голову на плечо парня, замечая милую парочку на диване, непроизвольно растягивая широкую улыбку на лице. — Я чувствую, что ты улыбаешься, — прошептал Хосок, ещё крепче прижимая его к себе за талию. — Потому что я счастлив, — искренне ответил тот, прикрывая глаза. Сквозь приятную медленную музыку Тэхён, прислоняясь к широкой груди своего любимого, слышит другой бит. Самый нужный, самый лучший и тот, который он готов слушать на протяжении всей жизни. — Слышишь биение моего сердца? — Д-да… — Оно для тебя. Целиком и без остатка. Моё сердце и его биение принадлежат тебе, малыш. — А я чувствую, что наши сердца бьются в унисон, — улыбкой светит Ким, поглаживая пальцами щёку старшего, а другую руку покоя на месте, где ощущается сердцебиение. — Конечно, ведь твоё сердце тоже принадлежит мне, — с теплотой усмехается Хосок, не скрывая всепоглощающее счастье в искрящихся глазах, продолжая крутиться в плавном танце. — Целиком и без остатка, — повторяет его слова младший, потянувшись за поцелуем. Тягучим и чувственным поцелуем, затмившим разум. А сердца влюблённых действительно бились в такт друг друга. И каждый по ночам слышал биение родного сердца, засыпая только под эту единственную мелодию.