Hear the beat of my heart

У Хосока в квартире, которую он купил несколько лет назад, было до безумия уютно. На небольшом диване разноцветные подушки, на стене фонарики, на каждой полочке обязательно что-то стоит: будь то сувенир, фотография или просто милая игрушка. Здесь было атмосферно и хотелось остаться навсегда. Тэхён чувствовал себя здесь защищённым. Особенно в тёплых объятиях, уткнувшись лицом в грудь. Щека ещё болела от удара матери — либо это была боль в груди от обиды. Ким уже давно успокоился, но старший продолжал поглаживать по спине, иногда шепча что-то милое на ухо. Они просидели так весь вечер, после решая включить первый же попавшийся фильм. Хосок не расспрашивал о случившемся, чему Тэ был признателен. Он так и заснул в руках своего парня, уместив голову на плече. А на утро мягкая постель, нежные объятия и улыбка самого солнечного человека во всём мире. — Прости, что доставил неудобства, — закусив губу, тихо прошептал Тэхён, поднимая глаза на лежащего слишком близко Хосока. — Какие неудобства, малыш? — свёл брови тот. — Я рад, что ты позвонил мне. Можешь оставаться у меня сколько захочешь. — А если я хочу на всю жизнь? — сам же себя смущаясь, спросил младший, наблюдая с трепетом внутри, как образуется на любимых губах широкая улыбка. — Тогда есть условие… Под одеялом одна рука Хосока опускается по позвоночнику на талию парня, придвигая его вплотную к себе, заставляя затаить дыхание и распахнуть глаза. Старший чуть прикусывает мочку и целует после, шепча: — … с тебя завтрак. У Тэхёна сердце чуть не остановилось секундой до, а Хосок рассмеялся, чмокнув в обе румяные щёчки начавшего дышать парня. — Я не хочу, чтобы ты так пугался меня: я же обещал, что ничего не сделаю, пока ты сам этого не захочешь и не попросишь. — Ты очень провокационный, — пробурчал Тэ. — Это ты меня провоцируешь быть провокационным, — ухмыльнулся другой. — Нельзя быть таким милым и сладким. Последнее предложение он чуть ли не проурчал в мягкую шею. И, оставив смазанный поцелуй на губах, направился в душ. Тэхён несколько минут лежал, унимая бьющееся сердцебиение. Он чувствовал некую вину перед парнем, прекрасно осознавая, что в душ тот пошёл не просто так. От этого щёки вспыхнули с новой силой, и он зажмурился, стараясь не представлять этого, ощущая, как внутри всё сжимается и низ живота скручивает. Чтобы как-то это загладить, Ким, не задумываясь, выскочил из кровати в кухню: отвлечь себя и порадовать хозяина квартиры. Воскресенье парней прошло лениво. Они долго кушали, разговаривая и смеясь. Смотрели мультики по инициативе младшего, готовили вместе обед, после дурачились, гоняясь друг за другом по квартире и валяясь в подушках. Вечером их ожидала долгая прогулка допоздна, перекус уличной едой и согревающие объятия и долгие поцелуи. Тэхён почти неделю жил у старшего. Хосок отвозил его в университет, а сам уезжал то в студию работать, то в гараж, помогать друзьям чинить мотоциклы. Ким зашёл домой лишь раз за вещами, уверено заявив родителям, что пока домой не вернется и что у него есть где пожить. Он даже не дождался их ответа, закрыв за собой дверь. — Я горжусь тобой, малыш, — мягко поцеловал в лоб Хосок своего парня после этого. — Это всё благодаря тебе: ты оказываешь на меня хорошее влияние, — улыбнулся своей квадратной улыбкой Тэ. — Ты уверен, что хорошее? — изогнул бровь тот. — Конечно! — закивал парень, поедая за обе щёки печенье. — Если бы не ты, то я бы никогда не смог сказать им в лицо, чего я хочу, а чего нет. — Я ушёл из дома на год младше, чем ты сейчас, — вдруг усмехнулся Хосок. — Только мне исполнилось девятнадцать, как я перебрался в Сеул. И уже здесь десять лет. Он чуть опасливый взгляд поднял на парня, который сначала не понял, а после его лицо вытянулось, и на нём сменялось множество эмоций. — Так тебе двадцать девять! — воскликнул Тэхён, который раза три на день постоянно спрашивал возраст своего парня, потому что очень-очень хотел знать. — Вау, выглядишь ну максимум на три года старше меня. — Ну что, всё ещё хочешь провести всю жизнь со стариком? — как-то грустно повёл плечами тот. Ким вскинул брови, замечая, как помрачнел Хосок. Он тут же перелез через диван, после пары шагов обнимая со спины парня, стоявшего у плиты. — Солнце, ты чего? — он ласкался к широкой спине, водя щекой. — Да брось, девять лет разницы — это ерунда! Ты и правда из-за этого беспокоишься? — Я беспокоюсь о тебе, — вдруг развернулся тот, опуская руки на плеч. — Я не хочу тебя испортить… Моя обычная жизнь — это не то что ты видел эту неделю, — он тяжело вздохнул, отодвигая от себя парня. — Я… я не так жил все эти годы — они были ужасны, с кучей всякой дряни. Я был ужасен, и больше всего я боюсь, что ты узнаешь, насколько... — Хо, — мягко позвал младший, приближаясь и положив ладонь на его щёку, — я люблю тебя. Он впервые произнёс это вслух, столько раз повторяя про себя. Тэхён глядел прямо в округляющиеся глаза напротив, говоря фразу искренне, от чистого сердца, что уже давно неровно бьётся рядом с этим человеком. А Хосок еле на ногах держался. От этих трёх слов чувствовал, как всё внутри трепетом отзывается. Парнишка перед ним такой невинный, чистый и искренний, что старшему было противно от себя. Он не достоин был даже касаться его, но Тэхён сам притянул его к себе, уводя в лёгкий поцелуй.

***

«Т-э-э-э-э, я скучаю Т^Т»

«Я тоже, Чим Т*Т»

«Тебя не пускает Хосок? .-. »

«А тебя Чонгук? ._.»

«Сегодня вечеринка у Югёма, вы идёте? Они же с Хо лучшие друзья, можете даже на ночь остаться ехехех~ Я хочу взять Гуки с собой на пару часиков, потусуемся немного и поедем» «О-о-о, это отлично, наконец-то мы увидимся Т_Т Мы уже собираемся~»

Это была очень атмосферная и дружеская вечеринка. Все веселились и танцевали, кто хотел — тот пил, кто нет — того не принуждали. Но Тэхёну хотелось расслабиться, поэтому он держал стакан с пивом, периодически его попивая, общаясь с Чимой и Гуком. Второй был сам не свой первое время, постоянно жался к Паку, что выглядело безумно мило. Но Чимин и сам не подпускал никого к своему мальчику, тут же злобно скалясь, если видел, что на него кто-то смотрит. Но после Чонгук расслабился, с интересом разговаривая с Паком и Тэхёном. Ким иногда встречался глазами со своим парнем, которого к себе сразу же затянули его друзья. А Тэ и не был против, знал, что эту неделю своё время Хосок посвящал только ему одному, даже сам был рад возможности поговорить с друзьями. — Тэ, а ты не слишком налегаешь на спиртное? — изгибает бровь Чимин, когда видит, как его близкий друг, которого воротило от одного глотка, сейчас допивает стакан. — Пф, я же больше не буду, — улыбается тот, глаза кося на внимательно следящего за ним Хосока. — Это так, для смелости… К одиннадцати Тэхён попрощался с милой парочкой, проводив их до выхода, и крепко обнял Чимина, пообещав ему сходить с ним в их любимое кафе. После вернулся на кухню теперь один. Нашёл баночку газировки, отпивая немного. Как вдруг сзади кто-то подкрадывается, почти что опуская руки на талию, и Ким, от испуга, резко оборачивается, обливая своего удивлённого парня липкой жидкостью. — Х-хосок, прости! — он начинает искать чистые салфетки, безнадёжно вытирая пропитавшуюся колой одёжку. — Это мило, не волнуйся ты так. Я рад, что ты облил бы какого-нибудь мудака, будь это не я, — засмеялся парень и нежно переплёл их пальцы. — Пошли наверх, я переоденусь. На втором этаже было намного тише и спокойнее, они заглянули в комнату Югёма и под синхронное «УПС!» хлопнули дверь, нервно хихикнув, явно помешав тому, что творится на кровати. Тогда Хосок уверенно повёл его дальше по коридору, заводя в пустую комнату, выглядевшую весьма мило. А старший достал из комода первую же майку, как будто дома, и ответил на удивлённый взгляд: — Я жил здесь одно время, осталась парочка вещей. Тэ кивнул, неловко усаживаясь на край кровати. Знал, что не нужно было, но поднял глаза на только что снявшего с себя майку парня. Он стоял боком, поэтому Ким видел подтянутый рельефный торс, несколько татуировок на нём. Теперь Тэхён глазами впился в них, рассматривая, даже не догадываясь о том, что они покоились на этом теле. А Хосок не спешит надевать чистую майку, видя, как присматривается к рисункам на теле его парень. Он хмыкает и подходит ближе. Щёки накрывает румянец, но Ким не отводит глаза, теперь чётко видя тату. Ему было интересно узнать историю каждой, ведь почему-то он был уверен, что неспроста они печатью легли на красивое тело. Неожиданно для старшего, на один из рисунков опускаются прохладные пальцы, обводя контур сгорающего пера на ребре. Хосок затуманенным взглядом смотрит, как Тэхён плавно ведёт своими изящными длинными пальчиками, словно по клавишам, а нотами служат сердцебиения, что будто бы бились в унисон. Желание, что давно грызло младшего изнутри, было выпущено глотками алкоголя. Поэтому он опускал пальцы ниже, останавливая на кромке джинсов. — Т-тэ… — с шумом выдыхает Хосок и опускает взгляд, встречаясь с его. Он был решителен и полон желания. Ким слишком вызывающе облизал губы, отчего другой не выдержал, нагибаясь и уводя в страстный поцелуй. А Тэхён тянул на себя, заставляя парня нависнуть над собой и уложить на спину на кровати. Хосок мажет губами шею, оставляет после себя свои отметины, выбивая с искусанных губ тихие стоны, что срывали тормоза. — Малыш, — судорожно вздыхает старший, переставая что-либо делать, стараясь удержать плавно извивающееся под собой тело, — не надо. Я не смогу остановиться… — И не надо, солнце, — горячо шепчет Тэ, притягивая его за волосы. — Скажи это, — стреляет глазами тот, — скажи, что ты не будешь жалеть об этом. — Я же говорил, что люблю тебя и что верю тебе. Пожалуйста, я давно всё решил: хочу, чтобы это был только ты, — уже изнывая от желания, искренне говорит Ким, но немного всё ещё смущаясь. И Хосок целует. Каждый миллиметр обнажённого тела целует. Каждый стон ловит губами. Каждую маленькую слезинку слизывает и утешения шепчет на ухо нежо-нежно. Хосок впервые за жизнь ночью действительно любит кого-то. Первым просыпается Тэхён из-за того, что лучики солнца щекочут лицо. Он жмурится, открывая глаза. Воспоминания прошлой ночи отдают приятной ломкой в теле и мышцах и приливающей к щекам кровью. Ким поворачивает голову, видя крепко спящего на животе парня, чья одна рука лежала поперёк оголённого и зацелованного торса младшего. Конечно, к такому надо привыкнуть, но Тэ понял, что готов просыпаться так каждое утро. Однако он очень аккуратно убирает с себя руку и медленно встаёт, жмурясь от боли. Ноги ватные, тело практически не слушается, но он кое-как одевается, потому что жажда берёт своё. По мышцам течёт приятная усталость, и Тэхён всё время глупо улыбается сам себе, понимая, что счастлив. Действительно, по-настоящему счастлив. Но кто же знал, что счастье это будет длиться всего несколько мгновений, прежде, чем разобьётся на тысячи колющих осколков?.. Только Тэхён спустился вниз, как услышал голоса из гостиной уже проснувшихся друзей Хосока, что-то обсуждающих. — Как думаете, Хо его уже отымел? Ким тут же замирает, хлопая ресницами. — Пф-ф-ф, да конечно! Я уверен, что в ту самую первую ночь, как мы заключили пари, что он его поимеет, просто нам не говорит, засранец, продолжая трахать этого тихоню… — Не, он бы нам тут же сказал… Тэхён разбивается. С треском разлетается на куски. Он закрывает рот руками, чтобы не закричать, и облокачивается о стену, ведь коленки затрясло, а глаза застелила слёзная пелена. — … ты же знаешь, что ради двух соток баксов он любого в кровать затащит. — Да пофиг: этой ночью он точно его трахнул, так что нам придётся попрощаться с денежками… Ким чувствует себя грязным, использованным и обманутым. Грудную клетку будто давлением придавило, выбивая из груди воздух — было трудно дышать. — Н-нет… — раздаётся со стороны лестницы. Тэхён заплаканные глаза переводит на полуголого перепуганного парня, который слышал два последних предложения, ещё спускаясь с лестницы. — Нет, нет, нет. Тэ, это не то, что думаешь, поверь, — затараторил Хосок, подлетая к нему. Но Ким срывается на громкий всхлип и отскакивает в сторону, а посторонние голоса тут же стихают. — П-поверить?! Я уже поверил тебе, Хосок, а ты… ты просто воспользовался мной… — Прошу, всё не так, малыш… — отчаянно говорит тот, не зная, куда себя деть. — Не называй меня так! — слёзно кричит Тэ, уже не контролируя эмоции, позволяя слезам обрамлять щёки. — Зачем нужны были эти слащавые речи, все эти притворства и ложь, эти игры со мной в «милую парочку»?! Мог бы сразу выиграть спор, немного надавив на меня — знал же, что «тихоня» не устоит! — Это НЕ было притворством или игрой, Тэхён! — от безысходности повышает голос Хосок, видя, как на собственных глазах всё рушится. — Ничего из этого не было ложью — я клянусь! Всё было настоящим…! — Настоящими БЫЛИ лишь мои чувства к тебе, — бросает Ким и слишком резко разворачивается, выбегая из дома. Хосок догоняет его у дороги, хватает за руку и разворачивает к себе. — Пожалуйста, малыш, я прошу тебя, позволь мне объяснить! — слёзно молит старший, дрожащими глазами, из которых вот-вот норовят выкатиться слёзы, впиваясь в дорогие черты лица. — Пошёл прочь! Ким вырывает руку и отпихивает в грудь парня, рыдая с новой силой: — Никогда не прикасайся ко мне! Сам ведь говорил, что против моей воли не пойдешь… — он застопорился, а после, содрогаясь плечами, продолжает: — Точно — это же тоже было твоей жалкой ложью! Не смей меня больше трогать и приближаться ко мне: я не хочу тебя видеть! Хосок к земле прирос, руку на весу оставляя, позволяя самому дорогому человеку исчезнуть в пойманном такси. Тэхён плачет Чимину в телефон, а потом содрогается в рыданиях на его плече в крепких объятиях. Он остаётся на ночь у близкого друга, прося, чтобы тот не оставлял его — но Пак и не собирался, напоив друга горячим чаем и успокоительными. Стены квартиры, которые вчера слышали безудержный плач, с утра стояли в тишине. Никто ничего не говорил, глаза Тэхёна красные и опухшие, он даже не притронулся к любимой еде, лишь согревая руки кружкой какао, периодически его отпивая. Паку было больно на это смотреть, от жалости сердце кровью обливалось, а от накопившейся злости кулаки чесались. — Я убью этого ублюдка, — вдруг прорычал Чимин, вскакивая на ноги и быстрым шагом обходя стол. — Стой, — его за руку хватает друг, в чьих глазах ещё не высохли слёзы, — забудь. Я не хочу с ним больше связываться каким-либо боком… Я просто был слеп своей любовью, придумав себе лишнего… Я уже не понимаю, что было его ложью, а что — моим воображением… — Всё, Тэ-Тэ, — наклонился Пак, беря в ладони его лицо, вытирая слёзы, — ты сам сказал: забудь. И плевать: он лживая и двуличная тварь — не вспоминай ничего из того, что было. Всё имеет свой конец — и это конец вас.