Our way to the stars

***

      Я шла по улице с тренировки по синхронному плаванию, моё лицо и ещё сырые волосы обдувал лёгкий ветерок. В тот момент моя жизнь была похожа на сказку, у меня было всё, о чём многие мечтают: любимая семья, маленький братик и любимое хобби.       — Мама, папа, привет, — зайдя в дом, сказала я и, сняв белые кроссовки, тут же побежала к своему брату Пашке.       — Пашка, привет, — ко мне навстречу бежал, шлёпая босыми ножками, маленький мальчик, которому всего лишь два годика. Я крепко обняла его и, подняв на руки, начала кружить в воздухе.       — Дорогая, как прошла тренировка?       — Отлично. Мама, у нас скоро соревнования.       — Как я рада за тебя. Я обязательно приду к тебе, ты же не против? — с этими словами она прижала меня к себе, а я в этот момент вдыхала её аромат, такой родной и любимый. — Я только «за». А где папа?       — Он скоро придёт.       — Ну, и где вы? — внезапно прозвучал грубый голос из коридора.       — Дорогой, что случилось?       — Это всё из-за тебя, — в его глазах вместо теплоты и любви пылали чёртики, а в руках была стеклянная бутылка, от которой противно пахло.       — Ты тварь, я ненавижу тебя, — он замахнулся над лицом мамы и со всей силы ударил её. Мама упала на пол.       — Папа, что ты делаешь, маме больно! — я сразу подбежала к маме. — Мамочка, как ты? Всё в порядке?       — Заткнись, жирная корова, как тебя только на плавание взяли, — сказал мой отец.       — Я не «жирная», и ты не имеешь право оскорблять меня и маму.       — Как же ты достала меня, — он занёс руку надо мной, но мама прикрыла меня собой. И он ударил её снова.       Вот папа схватил маму за руку и потянул в комнату, в которой закрыл, вставив ключ и несколько раз провернув его, а сам тем временем ушёл на кухню, где открыл бутылку и выпил мутную жидкость прямо из горла.       — Прошу открой мне! — мама громко стучала в дверь, пытаясь открыть её.       — Мамочка, я помогу тебе, всё будет хорошо, — я прислонилась к двери, чтобы хотя бы так быть ближе к маме.       — Дорогая, иди к Паше, не переживай, со мной всё будет хорошо.       — Хорошо, мамочка. Но я переживаю за тебя.       — Ты нужна ему, — даже сквозь стену я чувствовала, как она в этот момент убирала слёзы, которые катились по её щекам.       Зайдя в комнату, я увидела, как Пашка весело играл в машинки.       Я молча присоединилась к его игре, чтобы отвлечь его от всего, что произошло только что на наших глазах.       Как только я услышала храп, доносившийся с кухни, я зашла туда и достала ключи из его кармана, а затем побежала открывать маму. Когда я почти справилась с замком, то вдруг услышала грозный голос:       — Что, хочешь помочь ей? Говори, дрянь.       — Да, хочу, она моя мама, и я люблю её и не могу понять, что с тобой случилось?       — Хорошо, я помогу ей, — он зашёл в комнату и, держа меня за руку, затащил в неё.       — Что ты делаешь, папа? Прошу остановись, — кричу я, когда он избивал мою маму.       — А теперь смотри, дорогая доченька, — в эту же секунду отец ударил её по виску, и мама потеряла сознание, а после он ушёл из комнаты, заперев нас в ней.       — Мамочка, прошу, очнись, мама! — я кричу, а в душе постепенно наступила пустота, которую медленно съедала ненависть и злоба. Мой мир стал чёрным, в нём не осталось ничего, что было раньше, свет в моих глазах потух, потух навсегда. Единственный, кто остался у меня, это Пашка, и в тот момент я решила, что никогда его не отдам.       Прошла неделя, всю эту неделю я сидела в комнате, благо в ней был туалет и ванная. Папа, похоже, и вовсе забыл обо мне. Всю эту неделю я ничего не ела, а лишь стучала в батарею и пыталась привлечь внимание, чтобы нас спасли, но вместо этого я получала лишь побои от отца. Маму он не забрал, и всё это время она лежала в этой комнате, но больше всего я беспокоилась за Пашу. «Как он там? Что с ним?» Я лишь иногда слышала топот его маленьких ножек.       И вот сегодня я решила действовать решительнее и, разбив окно стулом, стала кричать о помощи, а люди поднимали глаза и с жалостью смотрели на меня. Это и понятно: на моём теле не было живого места, зелёные глаза, кажется, превратились в серые и не отражали абсолютно ничего. Но как назло, это услышал отец, и, зайдя в комнату, он стащил меня с подоконника, на котором я сидела, и опять начал избивать. Сил кричать у меня уже не было, я лишь тихо плакала в надежде на то, что нас с братиком спасут.       И мои мечты сбылись, наверное, впервые в жизни. Примерно через десять-двадцать минут после моего «выступления» нам позвонили в дверь, а после послышались крики папы и плач Паши. Из последних сил я подползла к двери, оставляя за собой алые следы, стучала кулаком в дверь, и меня услышали. Открыв дверь, они схватили меня на руки и повезли в больницу. Там я провела месяц, пока не восстановилась. Но одна странность с того случая у меня осталась: иногда я не ем, и не потому что берегу фигуру, нет, я просто не хочу и не могу есть. Врачи говорят, что это пройдёт.       После выписки я села в автобус, который привёз меня в детдом.

***

      Прошёл год.       В детдоме меня сразу невзлюбили: я стала объектом насмешек, в меня кидали еду, мокрые тряпки, которые они забирали у уборщицы. Но мне было всё равно, я не чувствовала боли: ни физической, ни моральной. Я разучилась плакать и смеяться, как это было раньше. Мой заливистый смех мог рассмешить любого, но это всё было в прошлом. Мне было всего тринадцать лет, а я уже не хотела жить.       В тот день я шла по коридору, на стенах которого были развешаны картины, нарисованные детьми.       — Вероника Сергеева, зайди к директору.       — Хорошо.       Я послушно пошла в кабинет директора. Постучалась и приоткрыла дверь:       — Здравствуйте. Вы просили, чтобы я зашла?       — Да. Проходи садись. Вот, познакомься. Это твои будущие родители.       — И что? Мне всё равно. У меня была семья, но она распалась, а другой мне не надо.       — Вероника! Прекрати! Скоро ты и Паша будете жить с ними.       Выйдя из кабинета директора, я думала об этом: «А может быть, правда, это изменит нашу жизнь, и мы снова будем счастливы?»       «Я сделаю всё, чтобы наша жизнь изменилась, пусть Пашка растёт в любви и заботе, как это было когда-то у меня», — эти мысли не давали мне покоя, но от них меня отвлекли те, кого я видеть не хотела.       — Эй, Никочка, куда же ты спешишь, неужели уборщице помочь хочешь?       — Не твоё дело, Артём, хотя тебе стоило бы хоть кому-то помочь, если для тебя вообще знакомо это слово.       — Слушай, а ты смелая, да? Посмотрим, смелый ли твой братик.       — Если ты пойдёшь к нему, я тебя убью, и знай, это покажет твою слабость и трусость. Хотя ты их и так не скрываешь, обижая других.       — Заткнись!       Я молча ушла от него, не желая продолжать диалог.       — Далеко собралась? — Артём догнал меня и, схватив за руку, потянул на себя, из-за чего я полетела вниз и упала на пол.       — И что же тебе нужно от меня?       — Чтобы ты свалила.       — Ой, у нас желания совпадают, только вот проблема в том, что это зависит не от меня. Если ты не знаешь этого — мне жаль.       Я быстро встала и ушла в свою комнату.

***

      Прошло две недели.       Мы собрали вещи и уехали из этого ада, я надеялась, что навсегда. Та пара взяла нас к себе, и теперь у нас официально были родители, хоть они мне и не нравились, но ради счастья Паши я готова была терпеть всё…