Дженни

Все зовут её Джейн теперь. Хоппер настоял, ради её безопасности и ещё по миллиону причин, на которые Макс, конечно, скептически хмыкает, но с её мнением не особо считаются. У него и документы есть, всё официально. Все поначалу возмущаются, но Хоппер непреступен. Сама Эл только тихо-грустно объясняет, что это имя дала ей её родная мама. И после долгих молчаливых раздумий и объятий, в которые Макс тогда ещё не включают, соглашаются, что так будет лучше. Привычное и запоминающееся «Эл» остаётся теперь чем-то личным, почти запретным, как, например, прозвище, данное близкой подругой в первом классе, или то, как мама называла, когда гораздо чаще обращала внимание на дочь и ещё считала маленькой и милой своей копией. Почти запретным оно должно было быть, но привычки не так-то просто искоренить, тем более, когда на замену приходит что-то такое резкое и простое, как Джейн. Они всё ещё называли её Эл между собой, но одергивали друг друга постоянно. В итоге, сошлись на том, что называть Эл её должен один Майк, потому что он дал ей это имя, ему оно и принадлежит. Тогда Макс согласно кивала вместе с остальными, лишь мысленно подмечая, что ни имя, ни сама Эл никому принадлежать не может, но сама себя ругала, потому что, какая ей вообще разница, как называть ту, кто не хочет иметь с ней ничего общего. Её, Макс (никогда Максин) Мэйфилд, наконец-то полноценно приняли в группу и не закрывали перед ней двери, а Эл или Джейн, неважно, оставалась лишь девочкой с необычными способностями, спасшей их всех и державшейся взаперти в хижине шерифа где-то в глубине лесной чащи. Она была чем-то далеким и лишь изредка колющим непониманием пополам с обидой где-то глубоко внутри. После событий осени 84-ого Макс без сомнений влилась в эту ненормальную группу чудиков, у которых сумасшедшие приключения и невообразимые открытия на каждом шагу, от которых дух захватывает. Но у неё давно не было друзей и уж тем более друзей-девочек, поэтому поначалу было нелегко. Эл почему-то была к ней не столько же радушна, как Лукас и Дастин, и не приняла её нейтрально, как Уилл. На самом деле, с первой встречи Эл относилась к ней почти также отрицательно, как и Майк. И Макс это очень не нравилось. Конечно, у Эл хватило вежливости не грубить ей, в отличие от Майка, но всё же в её взгляде было даже больше неприязни. Макс это ранило. Она действительно захотела подружиться со всеми этими странными ребятами, а Эл, казалось, была неотъемлемой частью компании и самой крутой из них. Макс заочно восхитилась ею. И ей очень хотелось доказать Эл, что они могут подружиться. Однако недоступность Эл стала для этого помехой, а обида в ней также быстро, как тот слизняк Дастина. Макс прекрасно знала собственный темперамент, поэтому посчитала, что лучшим решением было просто забить на это. Сделать вид, что её это не расстроило. Ничего вообще не произошло. И она в любом случае получила то, что хотела, - её приняли. Она стала Зумером. Лукас отлично относился к ней, Дастин хоть и уже не с первоначальным воодушевлением, но хорошо с ней общался, Уилл после своего выздоровления даже сказал ей пару слов, а Майк после возвращения Эл перестал быть так несносен. И кого волнует, что сама Эл не хочет принять её дружбу? Не Макс уж точно. Так и продолжалось. Она всё больше сближалась с ребятами, проводила с ними гораздо больше времени, теперь её посвящали во все секреты, делились событиями прошлого года во всех деталях, рассказывали об играх в D&D и обсуждали свои рекорды в аркадах. Макс была уже частью их компании. И одобрение Эл ей было не нужно. Она даже почти что забыла о том, что ей оно было нужно, и стряхивала с себя ощущения, возникавшие при упоминании Эл в разговорах. Эл была Магом их компании, таинственным и почти что нереальным. На этом всё. Но затем наступил Снежный бал. Макс не очень-то хотела туда идти, её не привлекало наряжаться и танцевать среди намалёванных одноклассников в душном зале. Однако все ребята собирались туда идти, а несколькими днями до этого Макс видела, как Лукас практиковался на Уилле приглашать её на танец. Не то чтобы она или Уилл, заметивший её и еле сдерживающий смешок, сказали что-то, Байерс просто тактично промолчал, а Мэйфилд быстро скрылась из вида. Макс нравился Лукас, он был понимающим, ей было приятно разговаривать с ним, поэтому она решила, что Снежный бал – это не самое убогое, на что она готова пойти, чтобы ещё больше закрепиться в этой неловкой, но такой до жути уютной группе людей. Ей хотелось быть в близких и дружеских отношениях, по крайней мере, с большинством из них. Тем большинством, которые не отвергали её попыток подружиться, а, наоборот, по какой-то причине очень хотели быть её другом. Или больше, чем другом. Макс пока не знала, как к этому относиться, но Лукас ей правда нравился. Его внимания не нужно было добиваться, но он ей нравился. И когда он собирался позвать её на танец так неумело и нелепо, она спасла положение и сама потащила его к другим парочкам, заполнившим зал. Пока они с некоторой подростковой неловкостью и зажатостью топтались в медленном танце, Эл вошла в комнату. Её сложно было не заметить. Вот вам и маскировка, подумала Мэйфилд. Она выглядела совершенно иначе, чем при их первой встречи. И дело было даже не в платье или макияже, а в том, как она вела себя. Эл казалась застенчивой девочкой, которая боялась сделать лишний шаг вперёд. Но вдруг её глаза оленёнка Бэмби так удивительно загорелись. Пораженное обожание с огромнейшим облегчением и умиротворением. Взгляд влюбленного. Она увидела Майка, поняла Макс. Она тут же вспомнила те их объятия. И следом она вспомнилась неудачная попытка познакомиться с Эл. Ей стало неприятно, тошно даже. Она отвернулась и посмотрела на Лукаса. Тот тоже заметил вошедшую Эл и добродушно улыбался. Макс придвинулась ближе. Тогда Синклер вновь обратил свои шоколадные глаза на неё. Ей нравилось, как он на неё смотрел. У неё в голове навязчиво возникал восхищенный взгляд карамельных глаз, только пару мгновений назад молниеносно поразивший её. Она сказала себе, что можно. Просто необходимо даже. И тогда она поцеловала Лукаса. Уткнувшись ему в плечо, она переводила дыхание и старалась не замечать смущенно улыбающихся вдалеке Эл и Майка. После того, как песня закончилась, они все собирались у того же столика, теперь уже вместе с Эл, и тогда Макс заново познакомилась с ней. Макс и Лукас держались за руки, когда они подходили к остальным, и Эл заметила это. Её щеки были пурпурными от пудры, танца, духоты зала и ещё свежего на губах поцелуя. У Макс щеки тоже слегка горели, она чувствовала это. Эл радостно поздоровалась со всеми, когда тёплый дружелюбный не злой и полный неприязни с печалью взгляд остановился на ней, Макс тяжело сглотнула где-то с пятой попытки, она готова была провалиться сквозь землю, а затем она услышала тихое и мягкое «Привет». Так Эл стала Джейн, а затем Джейн стала Дженни.