Отпуск

Воздух на террасе свежий, немного тёплый, но совсем не греющий. Внимание Сакуры сразу привлекает оголённый плоский живот, стоит ей увидеть свою подругу, приветливо машущую из другого конца. Начало апреля не отличается резкой сменой погоды — температура стабильно держится на десяти градусах выше нуля, и внешний вид Ино вызывает лишь волну неприятных мурашек. — Тебе не холодно? — вместо приветствия буднично интересуется Сакура, усаживаясь напротив подруги. — Рановато для такой одежды. Да и почему на улице решила посидеть? Ино не спешит отвечать. Сверкает зелёными глазами, смотрит коварным взглядом, который Сакура знает отлично — что-то задумала. Растягивает губы в гадкой ухмылке, в той самой, которую Учиха ненавидит, и довольно откидывается на стуле. — В чём дело? Ты поглазеть на меня решила? Соскучилась что ли? Ино смеётся. Негромко, прикрыв рот рукой, и Сакура недовольно вздрагивает, поджимая губы. Такое поведение подруги вызывает лишь волну сильного негодования. На террасе немноголюдно, по-правде говоря, они единственные сумасшедшие, сидящее на улице в такую погоду. Сакура ищет глазами официанта, чтобы сделать заказ, но Ино привлекает её внимание. — Я уже заказала тебе дайфуку и травяной чай. — И с чего вдруг такая забота? Сакура видит, как её подруга успевает усмехнуться уголками губ, перед тем, как она бросает на неё недоверчивый, прищуренный взгляд и закатывает глаза. — Са-ку-ра, — она уверена в том, что эта коварная женщина тянет её имя по слогам намеренно, знает же, как она это не любит, ещё и делает это таким приторным голосом, аж мутить начинает, — слышала, ты в отпуск собралась? Это правда? Сакура чувствует, как во рту накапливается вязкая слюна, и поспешно проглатывает её, вместе с неожиданным раздражением. Она все силы вкладывает в то, чтобы не съязвить и ответить Ино нормально, но обстановку спасает своевременно подоспевший официант. Молодой парень усмехается им самой милой улыбкой и ставит на стол заказ — две кружки с приятно ароматным, горячим чаем и тарелку с дайфуку. Она кивает, отвечает похожей улыбкой в знак признательности, а про себя отмечает, что её хитрая подружка снова села на диету, раз отказывает себе любимой в какой-нибудь сладости. Сакура обхватывает тонкими пальцами кружку, потому что уже успела немного продрогнуть. — Значит, правда, — Ино победно усмехается, — ну наконец-то! Я уж думала, что умру не дождавшись. Учиха гордо вскидывает голову вверх, морщит нос и с упрёком смотрит на подругу. Она не может сдержаться, поэтому бросает колкость: — А ты собралась умирать уже, что ли? — Не дождёшься, — в тон Сакуре отзывается та, но подрывает их мини-войну и беззаботно смеётся, заглушая своим довольно громким голосом. Сакура недовольно зыркает в её сторону, подносит кружку к губам, вдыхает аромат и блаженно закатывает глаза. Запах травяного чая успокаивает и бодрит мысли. — Я вначале подумала, что это первоапрельская шутка, ведь ты у нас тот ещё трудоголик, — саркастически произносит Ино, — поэтому решила узнать лично. — Взвесив все за и против, я решила, что небольшой отпуск мне не помешает, — Сакура вздыхает тяжко, но коротко и наконец-то отпивает немного из кружки. Приятное тепло обдаёт горло, и губы сами растягиваются в полуулыбке. — И что? Поедете вместе с Саске? А решили куда? Он позже присоединится, или встретитесь на месте сразу? От непрерывного потока вопросов Сакура морщится. Умению Ино вторгаться в чужое личное пространство можно даже позавидовать, так просто и беззаботно она это делает. — Саске занят, — разом холодно отзывается Сакура на все вопросы Ино, и рассеянно опускает глаза вниз. Атмосфера медленно, но точно, тяжелеет, но на тишину она внимания не обращает, чувственно поджимает губы, расковыривая вилкой дайфуку, накалывает маленький кусочек и поспешно отправляет его в рот. Вкус любимой сладости отвлекает, и на секунду даже притупляет мысли о Саске. — Ну и хорошо! — Ино громко грохочет кружкой, активно привлекая внимание, — ты отлично проведёшь время и без него. Она одаряет Сакуру таким твёрдым и красноречивым взглядом, что та на миг даже теряется. Нет, от подруги она всегда ожидает чего угодно. Ино редко унывает, и делает это только, если повод, действительно, серьёзный. А можно ли считать этим самым довольно серьёзным поводом то, что Сакура не видела мужа уже несколько лет? Или это глупости? — Да не переживай ты так из-за Саске, — продолжает гнуть Ино, — у тебя же отпуск. Сакура вздрагивает от нежданного заявления, но поднимает грустные глаза на подругу. Ино смотрит проникновенно, в самую душу заглядывает, и, кажется, читает на лице всё то, что она так старательно пытается скрыть от окружающих на протяжении долгих лет. На публике Сакура самая покорная жена из всех возможных, а в жизни — одинокая мама, воспитывающая девочку с довольно трудным характером. Такой точно нужен отец дома. — Да я и не переживаю, — задумчиво тянет она, поспешно отводя смущённый взгляд в сторону. Нет смысла себя обманывать — их отношения с Саске уже не такие, как были раньше. — Я вижу, — Сакура ловит на себе очередной обеспокоенный взгляд и не может оставить его без внимания. И зачем только Ино начала этот разговор? Убеждать подругу в том, что та ошибается — единственное, что она может в ответ, но ей и этого не хочется. Она продолжает бессознательно ковырять в тарелке острой вилкой, разъединяя десерт на маленькие кусочки. — Значит так, — Ино говорит это неожиданно громко, дёргает плечом и хлопает ладонями по столу, показывая всю свою категоричность, — ты этот отпуск заслужила, и никакой Учиха не сможет тебе его испортить! Согласна? «А может, стоит расслабиться хоть раз в жизни?» Сакура ловит себя на мысли, что ей, действительно, не хватает нормального человеческого отдыха. Она ведь поэтому отпуск и попросила. Правда, сначала долго решалась, и, действительно, тщательно взвешивала все за и против, подтягивала хвосты, изнуряла себя и персонал больницы тяжёлой работой, поскольку опасалась, что бросит незавершённым какое-то дело. Но самое важное, она до последнего не хотела оставлять Сараду одну. Хоть дочери уже и исполнилось семь, Сакура всё равно видела в ней маленькую милую девочку, которой, по воле случая пришлось воспитываться одной матерью при живом отце. Она чувствовала себя виноватой, когда чёрные глаза, точь-в-точь, как у Саске, смотрели проникновенно, но оттого не менее невинно. — Откровенно говоря, я боюсь оставлять Сараду одну, — она заправляет выбившийся локон за ухо, и стыдливо прячет глаза, не решаясь посмотреть на подругу. — Ишь чего удумала, — упрекает Ино шутливо, и Сакура чувствует, как медленно между ними растёт напряжение, — оставишь её у родителей, тем более они в ней души не чают. Учиха недовольно мотает головой, набирает в лёгкие воздуха, намереваясь что-то сказать, но Ино не позволяет, торопливо добавляя: — И не думай со мной спорить! — серьёзно грозит она, и тут же звонко смеётся. В этот раз Сакура не находится со словами. Ничего поганого ведь не случится, если она проведёт десять дней на горячих источниках, немного расслабится впервые за долгое время и отдохнёт от шумной Конохи, суматошливой больницы и, далеко не спокойной, жизни? Кто знает, когда в следующий раз жизнь преподнесёт ей такую возможность?

***

       В доме родителей пахнет невероятно приятно — приторный, аппетитный аромат свежей выпечки разносится далеко за пределами кухни. Сакура сразу чует его, стоит отцу открыть перед ними с Сарадой дверь. Дочка хлопает в ладошки, здоровается с дедушкой, лучисто улыбается ему и ускользает на кухню. Сакура знает, что она обожает домашнюю вкуснятину, но сама нечасто печёт что-то из-за отсутствия свободного времени. Кизаши обнимает дочку и выпускает из цепкого захвата лишь спустя пару секунд. Видимо, скучал ещё сильнее, чем она сама. — А что ты приготовила? — первое, что слышит Сакура, заглядывая на кухню. Сарада уже сидит за столом и нетерпеливо поглядывает на бабушку. — Привет, мама, — она говорит тихо, но Мебуки сразу оборачивается и спешит к дочери, чтобы заключить в свои тёплые объятья. Сакура тесно прижимается в ответ. Иногда ей так не хватает подобного проявления заботы. — Задушишь бабушку, мам, — недовольно бурчит Сарада, — и пирог пригорит, если будете долго обниматься. Две женщины заливисто смеются, Мебуки отпускает дочку и серьёзно кивает, смотря на Сараду. Она возвращается на своё прежнее место, вынимает из духовки аппетитный смородиновый пирог, ставит перед Сарадой и приподнимает бровь вверх, ожидая реакции внучки. — Красота, — тянет та и заворожённо рассматривает идеально круглый диск. Скорее всего, ей уже не терпится откусить лакомый кусочек. — Нравится? Можешь попробовать. — Нет, Сарада! Иди помой руки! — резко командует Сакура, укоризненно смотря на мать. Ей не нравится, что та так спокойно ей всё позволяет. Девочка недовольно хмурится, но слушается. Когда из ванны доносится шум воды, Сакура гневно шипит: — Мама, я же просила вас с папой быть с ней построже! — С такой милой девочкой просто нельзя быть строгими, ты и сама это знаешь. Она сильно напоминает тебя в детстве. Голос отца раздаётся неожиданно. Он стоит совсем рядом и внимательным взглядом изучает её. В очередной раз за это утро у Сакуры вырывается недовольный вздох. Когда Мебуки с Кизаши видят свою драгоценную внучку — в один миг превращаются в тех самых добрых и милых бабушку и дедушку, что души не чают в любимом ребёнке. Они в буквальном смысле разрешают ей делать всё, что она захочет, во всём потакают и исполняют любые прихоти. Сарада редко приносит проблемы, но из дома четы Харуно всегда возвращается капризной и избалованной, совсем отбившейся от рук. Сакуре сложно потом совладать с её характером. Да и со своим в такие моменты тоже. — Я понимаю, — соглашается Сакура, — но я не хочу, чтобы она опять капризничала, когда я вернусь. Кизаши не успевает ответить. Довольная Сарада вбегает в комнату и садится за стол. Она, смотрит на пирог не моргая, весело щебечет что-то про то, что ей уже не терпится попробовать лакомство и про то, что ничего вкуснее бабушкиной выпечки в жизни не пробовала. Мебуки тихо смеётся, а Кизаши ерошит волосы на голове внучки. — Уже решила куда поедешь? — обращается он к Сакуре, когда старшая Харуно ставит на стол чашки с её любимым травяным чаем. — В Югакуре, в район Тамацукури-онсэн, остановлюсь в гостинице «Тёракуэн». — Хороший выбор, — кивает отец, — там сейчас намного теплее, чем у нас. — Я слышала, что Шестой любит там отдыхать, — говорит Мебуки и дочь бросает на неё заинтересованный взгляд, поскольку раньше об этом не слышала. — Правда? В очередной раз выходит так, что Сакура про своего бывшего учителя ничего не знает. Она и припомнить толком не может, когда они виделись в последний раз. Месяцев семь назад? Или восемь? Кажется, это было ещё на инаугурации Наруто, и то, они тогда даже не поговорили толком — перекинулись парочкой стандартных вопросов ради приличия, Какаши упомянул Саске и похвалил Сараду за успехи в метании кунаев. Сакуру не смутил тот факт, что он об этом знает, всё-таки Хокаге как-никак. — Он пару раз отдыхал там после отставки. — А откуда ты это знаешь? — вкрадчиво интересуется Сакура, притягивая к себе чашку с чаем. Сарада довольно хлопает по столу, когда Мебуки ставит перед ней тарелку с кусочком пирога. — В какой-то газете прочитала. Мама Сакуры говорит это так спокойно и буднично, будто о себе рассказывает, а она супится. Вряд ли это правда, ведь в жёлтой прессе часто пишут всякую чушь. Она и сама читала в каком-то непонятном издании, что у Какаши свадьба через месяц. Да, все же в мирное время людям совсем нечем себя занять. — Не обращай внимания, Сакура, — насмешливо говорит отец, — твоя мама та ещё сплетница. Мебуки гордо вскидывает голову вверх, прищуривается и смотрит на мужа с вызовом, Сакура тихо смеётся, покручивая в руках кружку. — Вот столкнётся она там с Какаши, и узнаем, кто был прав, — твёрдо произносит она и отворачивается к внучке, — кушай, дорогая, кушай. — Я вчера видела Господина Шестого в деревне, — Сарада говорит с набитым ртом, поэтому Сакура громко предупреждающе шикает. Рядом с родителями она всегда чувствует себя строгой мамой, но другого выхода не видит. Слова дочки её мало заботят, она прокручивает в голове то, что скажет маме и папе перед своим отъездом. Не хочется, чтобы они избаловали ребёнка. Чай они пьют медленно, не торопясь, наслаждаясь обществом друг друга. Все ценят такие редкие моменты, когда можно посидеть вот так, и никуда не спешить. А позже, когда Сакура уже открывает рот, чтобы сказать всё, что придумала, мама перебирает её, пододвигается ближе и шепчет так, что даже Кизаши не слышит: — У меня есть опыт в воспитании девочек с бойким характером, дорогая. Отдохни как следует и ни о чём не думай. Глупое чувство волнения исчезает в одну секунду.