Отпуск

За свои неполные тридцать лет Сакура всегда умела наслаждаться одиночеством. Ей повезло родиться в Конохе, ведь там много красочных мест, которые одним своим видом настраивали на размышления. Можно с лёгкостью просто понаблюдать за великолепным восходом солнца, например, или поразмыслить о чём-то своём и передохнуть от суеты. Расслабиться и забыться — вот что порой было необходимо. Ей редко удавалось остаться один на один со своими мыслями. Уж так получалось, что с самого детства она была чем-то занята. То академия, то задания… потом война, больница… Так суетливо прошла её жизнь, она и глазом моргнуть не успела, а уже почти тридцатник. Но одно она знала точно — грех было жаловаться на одиночество. Сакура ведь никогда не была одна, рядом постоянно были родители, друзья или пациенты. Но проблема была даже не в этом. Возможность проанализировать какую-то конкретную сложившуюся ситуацию выпадала нечасто, но, когда это случалось, Сакура с упоением взбиралась на скалу Хокаге, долго-долго рассматривала огни вечерней Конохи, наслаждалась её неспешным, размеренным темпом жизни, вслушивалась в каждый родной звук и размышляла. Такая возможность представилась ей и сейчас, в отпуске. В запасе ещё было пару деньков, и сегодняшний почему-то с самого утра хотелось провести именно так — просто подумать и разложить всё по полочкам. — Шаннаро, — устало шепчет Сакура, потирая виски двумя пальцами. — Почему всё так сложно, чёрт возьми?.. Путь шиноби всегда был полон трудностей, но она готова поклясться, что на миссиях высшего ранга было проще, чем сейчас. Да что там на миссиях! Даже на войне было в разы проще, хотя порой от её решения зависела человеческая жизнь. Взять в руки скальпель и прооперировать тяжелобольного, чтобы спасти его? Да легко! Свою судьбу предопределить намного тяжелее. Хотя её участь и была предрешена в тот самый день, когда она решила стать ниндзя, не всё в жизни происходит просто так и без вмешательства. Девочке, у которой родители гражданские, не стоило и соваться в этот опасный мир, но Сакура и слушать никого не стала — твёрдо настояла на своём уже в шесть лет. — Девочка с бойким характер, да, мам? — она тяжело вздыхает про себя, размеренным шагом проходит комнату и останавливается у полюбившегося большого окна. — Вид чудесный, правда. «Прости, Сакура, нам с твоим отцом не посчастливилось родиться с силой чакры, в отличие от тебя, — слова матери, которые она произнесла в тот самый день, когда маленькая розоволосая девчушка сообщила о своём взрослом решении, прозвучали в голове Сакуры с обычным присущим её матери укором, — но это не дело нашей семьи, поэтому не говори глупостей. Даже не думай сунуться на эту стезю.» В течение последних пяти лет Сакура старательно убеждала себя в правильности решений и действий. В детстве всё казалось намного радужнее — тогда ей никто не позволил становиться шиноби, это было своеобразным протестом строгим родителям и слепое желание быть рядом с Саске Учихой. Он был тем самым загадочным, талантливым и жутко красивым мальчиком, при виде которого внутри всё трепетало и детское сердце билось чаще. Было приятно просто находиться рядом, ещё лучше наблюдать за реакцией Ино во время распределения на команды. Первые совместные задания и возможность находиться поблизости ещё чаще и дольше и были для Сакуры стимулом двигаться дальше. — Я не ради Саске это делала! — она со вздохом присаживается на мягкое кресло и тут же закрывает лицо руками. Потрёпанная и уставшая, она совсем не походила на себя обычную. Сакура никогда не жалела о решении стать шиноби. Она не могла похвастаться крутыми клановыми техниками, как делали это Ино или Шикамару, у неё не было столь настырного упорства, как у Наруто, особенных способностей, как у Хинаты или Неджи, но каждый раз, выкладываясь на тренировках по полной, она обещала себе стать сильнее. Желание сдаться не приходило в голову даже в критические моменты. Да, было особенно сложно, после ухода Саске из деревни, но мыслей о том, чтобы бросить всё и… нет, их не возникало! Выходит, она и вправду не ради Саске так старалась? Сакура никогда не смогла бы познакомиться со столь прекрасными людьми, как Какаши, Цунаде и Шизуне, не стань она шиноби. А пятая так вообще стала для неё чем-то вроде спасительного круга. И хоть Цунаде часто ругала её за неосторожность, в конечном итоге всегда поддерживала и помогала в каждом начинании, относилась, как к собственной дочери, была мамой, строгой порой, но оттого не менее любимой. Она даже как-то раз, совсем недавно, в баре после третей бутылки саке выдала ей самый страшный в мире секрет. Сказала, что не зря послушала Какаши и взяла её, такую талантливую, красивую и добрую, в ученики. Потом правда долго просила не говорить Шестому об этом, потому что он попросил молчать, но наутро и не вспомнила о былом инциденте… или сделала вид. А Сакура и не рассказала никому ничего, если честно, озарение пришло только сейчас — он просил за неё Пятую. — Какаши… — голос тихий и хриплый, — Если так подумать, то ты всегда был рядом. Чёрт, Какаши, даже сейчас! Она трёт переносицу и хмыкает. На их первой встрече Хатаке Какаши проявил себя, как ужасно несерьёзный, расхлябанный наставник, которого им вечно приходилось ждать перед миссиями или тренировками, порой даже по нескольку часов. И ведь никто и не догадывался, что за его глупой привычкой опаздывать лежит глубокая моральная травма. Он не распространялся о собственных проблемах и казался дружелюбным дурачком похлеще Наруто. Сакура даже не догадывалась, что в детстве он потерял родителей, учителя и друзей… От неприятных мыслей кожа кроется мурашками. Шизуне как-то рассказала о его прошлом после долгих слёзных уговоров и обещаний никому ничего не говорить. Тогда Сакура из простого любопытства поинтересовалась о его личной жизни, спросила почему он не женится и ведёт такой отрешённый образ жизни. На тот момент он уже стал Хокаге, и хотя порой всё равно позволял себе опаздывать, резиденцию покидал довольно поздно, работал почти всегда без выходных и на износ. — Я даже представить себе не могла, как ему на самом деле тяжко, — Сакура прилипает взглядом к окну, потому что первые лучи утреннего солнца уже успевают пробиться сквозь затянувшееся тучами небо. Ночью была гроза. Она вспоминает, как содрогалась от громовых раскатов и сверкающих молний и ежится. Большая ирония, что её не страшит вид крови, оторванных конечностей или каши из человеческих органов, но гроза заставляет её трястись как маленькую девочку. На миссиях ей не раз было стыдно из-за этого. Сакура вздыхает, забывая о восходящем солнце, откидывается на спинку мягкого кресла вспоминая о ситуации из её далёкого прошлого. Перед войной Цунаде отправила их на тайную миссию в Кириногакуре. Они добирались туда пять дней, вместо привычных трёх, чтобы запутать севших на хвост вражеских ниндзя, и всё это время лил нещадный ливень. Они не смели снимать номер в отеле, чтобы не привлекать внимания, спали в тенистых лесах. Скрывались. Но самое главное было в том, что за всё время, которое они провели в дороге, Сакура ни разу не дежурила. Какаши стелил ей свой утеплённый плащ на мокрую от дождя траву, когда они останавливались у крупных деревьев на небольших полянах, разводил костёр для тепла и не спал всю ночь. «А моей «чидори» ты тоже боишься? — смеялся он, когда Сакура тяжко вздыхала при очередном громовом раскате, и удивлённо вскидывал брови, когда она утвердительно кивала. — Не бойся, Сакура. Эта техника предназначена для защиты друзей и близких». Та миссия запомнилась ей надолго, поскольку именно тогда Сакура впервые осознала насколько комфортно бывает с Какаши. Он не задавал глупых вопросов, говорил мало и по делу, сам готовил незамысловатый ужин и командовал всегда чётко и точно. Она мечтательно прикрывает глаза, чуть улыбаясь, ёрзает, устраиваясь поудобнее. От тёплых воспоминаний багровеют даже кончики ушей. Если так подумать, то Какаши всегда был таким —  поддерживал, помогал и никогда ничего не просил взамен. Он тот самый идеальный мужчина, чьих качеств крайне не хватает Саске. На него запросто можно положиться, тогда как её муж порой пропадает даже без предупреждения. С ним даже чай в полупустом ресторанчике в чёрствую погоду кажется жутко невкусным и холодным, точно таким же, как атмосфера между ними двумя. И вся горечь ситуации в том, что Саске, не всегда был таким, изменился после свадьбы и рождения Сарады, а вот Какаши остался прежним. — Интересно, что стало причиной таких резких перемен? — тихо интересуется в пустоту Сакура, сводя брови к переносице. — Наруто же остался таким, каким был, и Какаши тоже, да и все остальные… Кто-кто, а Какаши остался таким же, как двадцать лет назад. Его доброта не исчезла ни на секунду. Хоть он и не научил её многим техникам, не показал миллион приёмов, тот минимум, что он ей дал, очень пригодился на тренировках с Цунаде-самой. Контроль чакры, который они осваивали на миссии у старика Тадзуны, и предрешил её дальнейшую судьбу. Сакура не стала бы той, кто она сейчас есть, если бы он не заметил её талант и не попросил Цунаде-саму тренировать её. Ей самой ни за что в жизни не удалось бы освоить искусство медицинского ниндзюцу, не замолви Какаши за неё словечко ещё до того, как Сакура лично попросила Пятую заниматься с ней. Он заметил её потенциал ещё до того, как она сама о нём поняла. — Он мне всегда помогал, — шепчет Сакура, не стирая с лица глупую улыбку. — Даже сейчас он появился как никогда вовремя… Она рвано выдыхает. Он сделал для неё больше, чем кто-либо, и так жаль, что она не поняла этого раньше. Уже поздно о чём-либо думать. Телефон на тумбочке вибрирует, и Сакура пару раз промаргивается, прежде чем тянется к нему рукой. На дисплее высвечивается короткое «мама», поэтому она мысленно досчитывает до трёх, истерично вздыхает, пытаясь привести себя в чувства и решительно проводит пальцем по экрану. Её матери необязательно знать, что дочь портит себе законный отпуск. Кто-кто, а Мебуки хотела бы, чтобы Сакура провела его по-другому. — Алло, — произносит она на удивление ровным, размеренным мотивом. — Сакура, доченька, — слышится в ответ радостный голос Мебуки. — Как у тебя дела, дорогая? — Всё хорошо, мам, — она неловко ведёт плечом, пытаясь сделать что угодно, лишь бы мама ничего не заподозрила. — Как вы с папой? Как Сарада? — Ой, да что у нас с твоим отцом может быть, — в ответ беззаботно смеётся мама, — Кизаши такой довольный, каждый день ходит с Сарадой на тренировку, и сидит, смотрит, как она оттачивает приёмы. Твоя дочка — точная ты в детстве. Хотя, нет, мне порой кажется, что она даже упорнее, чем ты. Ей всего лишь восемь лет, а она из тренировочного поля не вылезает. — Мебуки затихает, а потом шутливо добавляет, — и за мальчиками Сарада не бегает, как кое-кто в детстве, она тратит оставшееся время на книжки. — Она скорее на Саске больше похожа, — горько усмехается Сакура, игнорируя последние слова. — Такая же упорная и талантливая. — Ну, дорогая моя, не исключено. В ней всё же течёт кровь Учиха. Но твоего там всё равно больше, как ни крути. Мебуки довольно хмыкает, подтверждая свои слова, и Сакура даже через трубку чувствует её хорошее настроение. — Ты мне лучше быстренько расскажи, как проходит твой отпуск, — деловито приказывает она безоговорочным тоном, — в подробностях, пожалуйста. Сакура растягивает губы в доброй улыбке. Её мама всегда была такой — наводила своим тоном на окружающих страх, что волей-неволей выкладываешь всё без пререканий. Папа до сих пор втайне по-доброму называет её «устрашающей всезнайкой». Её бы в штаб Ибики Морино в период войны — потратили бы на допросы вдвое меньше времени. Эх, такой ценный кадр пропал! — Всё в порядке, правда, — Сакура даже кивает, чтобы придать словам ещё большей уверенности, — теперь почаще буду брать отпуск. Здесь замечательно. — А с Шестым виделась после того раза? — осторожно и вкрадчиво интересуется Мебуки, которая, кажется, дожидалась конца фразы, чтобы побыстрее задать так интересующий её вопрос. Сакура на это закатывает глаза, но улыбается. — Да, виделась. — И? — Что «и»? — она усмехается, когда слышит недовольный вздох матери. — О чём говорили?   — Ну, мам! — она укоризненно качает головой усмехаясь. — Ты это серьёзно? «О чём говорили»? — Конечно! — Сакура уверена, что Мебуки серьёзно и горячо кивает. — Мне интересно всё, что касается моей драгоценной дочери. — Да? А по-моему тебе интересно всё, что касается Шестого Хокаге, — беззлобно отвечает она, уже давно принимая правила игры. — Даже не думай спорить с матерью. Лучше не пререкайся, прекрасно знаешь же, что это бесполезно. Лучше расскажи мне всё в подробностях. — Мама!.. — хнычет Сакура, но быстро берёт себя в руки. — Мы ходили в город, ничего особенного. Просто прогулялись, поговорили о всяких мелочах, посмотрели на закат и вернулись домой. — Посмотрели на закат, говоришь? — хитро тянет Мебуки. — Да, я согласна с тобой. В этом нет ничего особенного. Абсолютно ничего, дорогая. — А что? — Сакуру искренне удивляет реакция мамы. — Мы недавно ужинали вместе, а ещё гуляли, в городе было очень многолюдно и шумно и Какаши предложил отправиться с тихое место, чтобы спокойно поговорить. Мебуки громко смеётся вместо ответа, и Сакура чувствует как медленно, но точно закипает. — Эй, что смешного? — Прости, но ты так смешно себя ведёшь, — немного успокоившись, отвечает Мебуки. Она переводит дыхание, окончательно прекращая насмехаться. — Не замечаешь очевидные вещи, моя дорогая Сакура. — Какие очевидные вещи? — Например, такие, что Какаши оказался там в одно и то же время с тобой, потом случайно столкнулся в лифте, просто так пригласил тебя на прогулку и… — Да, он оказался здесь случайно, — недовольно бурчит Сакура в ответ, — приехал отдохнуть, и ничего особо криминального в том, что мы оказались здесь в одно и то же время нет, а ещё… ты же сама мне говорила, что он любит здесь отдыхать. Забыла? — Нет, я всё помню. Сакура зло сжимает губы в тонкую линию, досчитывает до трёх и набирает полные лёгкие воздуха, чтобы громко и недовольно возмутиться, но мама её опережает и поспешно добавляет. — Не прощёлкай, — тихо говорит она, Сакуре даже приходится прислушаться, потому что она еле слышит. — Я носом чую, что он оказался там не просто так. Не бывает в жизни таких случайностей, я уж знаю, прожила чуть больше, чем ты. Поэтому бери быка за рога, слышишь? — Ты издеваешься? — она хлопает себя рукой по лбу, не контролируя силу и шипит, потому что удар оказывается неожиданно тяжелым. — Во-первых, у Какаши, похоже, есть девушка или, по крайней мере, предмет воздыхания. Я точно знаю — видела его здесь с одной особой… — она замолкает, трёт лоб, морщась, потому что он не перестаёт болеть. — А во-вторых? — хмыкает в ответ Мебуки. — Что «во-вторых»? — Ну, ты сказала, что это «во-первых», а «во-вторых» тогда что? — саркастически поясняет она. — А во-вторых… я замужем, мама. У меня есть законный муж, и у нас подрастает дочка. Ты сейчас предлагаешь мне изменить Саске, ты это понимаешь? Сакура слышит в ответ тяжёлый, недовольный вздох, и хмурится. Такой жест от её матери точно не предвещает ничего хорошего. — Во-первых, — начинает она после короткой паузы точь-в-точь таким же тоном, как Сакура, — если бы у него была девушка, он не звал бы такую дурёху, как ты на ужин или прогулку на её глазах. Доказывай мне свою правоту как хочешь, но Какаши Хатаке абсолютно не такой человек, ты это и сама знаешь. Вряд ли взрослый мужчина, опытный шиноби в конце концов,  делал бы подобные глупости. Ни за что в жизни не поверю, что он опустится до подобного, тут дело в другом, но ты это старательно отрицаешь. Во-вторых, раз ты замужем, то почему поехала в отпуск одна? Я знаю, что это звучит довольно резко и грубо, но я говорю правду, Сакура. Где конкретно сейчас находится Саске, ты знаешь? И наконец, в-третьих, я хочу, чтобы ты отдохнула по-человечески. Хочу, чтобы моя дочь наконец-то повзрослела и была счастлива. Сакура не находится со словами, когда мама заканчивает. Её гневной монолог вызывает массу противоречивых чувств. Первое, что ей хочется сделать — высказать в ответ всё, что на уме, но она старательно сдерживает себя. Молчит долго, рассматривая стену нечитаемым взглядом. — Сакура, — осторожно зовёт Мебуки, когда молчание затягивается на непристойно долгое время, — прости, я… — Да тебе не за что извиняться, мама, — обессилено шепчет в ответ, — из всего, что ты мне сейчас сказала, я несогласна только с одной вещью. Я знаю где Саске. Он сейчас должен быть в Конохе, так? Он заходил? — Заходил, но… — прежний пыл матери куда-то улетучивается, в этот раз она старательно подбирает слова, чем нервирует Сакуру ещё больше. — Но не спросил обо мне? — бесцеремонно перебивает Сакура. — Поэтому ты так на него разозлилась? Женщина устало вздыхает, но ничего не отвечает. Но ответ Сакуре и не нужен, она и так всё прекрасно понимает. — Мама! — категорически зовёт она. — Передавай папе и Сараде привет, хорошо? Мне пора на массаж. — Прости меня, я… никак не хотела испортить тебе настроение, но мой дурной язык… — виновато шепчет мама. — Ничего! Всё в порядке, — торопливо уверяет Сакура, лишь бы побыстрее завершить этот разговор. Как только звонок прерывается, она недовольно швыряет телефон обратно на тумбочку и зарывается руками в волосы. Некоторое время просто не издаёт ни звука, впитывая кожей тишину, не решаясь нарушить царствующее молчание, с силой тянет послушные, ровные пряди. Как-то совсем по-другому она планировала провести эти долгожданные дни полной свободы, но Саске не отпускает её даже сейчас.  — Шанннаро! — она раздражённо вскакивает, опять хватает телефон и ищет знакомый номер, судорожно блуждая глазами по дисплею.  Номер Какаши среди контактов она находит не сразу, приходится пару раз пройтись по всем именам, прежде чем взгляд цепляется за нужное. Дрожащими пальцами набирает неожиданно маленькие буквы, спрашивая есть ли планы на вечер. И лишь когда пару секунд спустя приходит короткое «нет», Сакура устало прикрывает глаза и со вздохом падает на кровать.  Нещадно хочется напиться. Спиртное в одиночестве грозит алкоголизмом, а вот вместе с Какаши совсем другое дело.