deep blue sea

      Санджи вполне доверял своим кулинарным талантам и знаниям о морских продуктах, чтобы понять — проблема была не в еде.       С другой стороны, кто знает, какое влияние Гранд лайн оказывал на обитателей своих глубин и какими неизвестными свойствами наделял? Возможно, и не следовало идти на поводу у этих троглодитов и готовить «что-то экзотическое, раз уж Луффи все мясо сожрал!» Но вариант овощно-фруктовой диеты никому не понравился, а когда к просьбе присоединились и Нами-сан с Виви-чан, устоять стало просто невозможно. Пришлось рискнуть. Впрочем местная рыба в маринаде из водорослей всем пришлась по вкусу, только вот — не было ли у этого блюда побочного эффекта?       Размышляя далее, кок подкинул бычок сигареты пальцами и тот упал в пенящуюся воду, расходившуюся от бортов корабля.       Нет, дело было точно не в еде (хотя он и продолжал грешить на водоросли! Возможно, это было генетическое? Злая шутка природы? Надо прекратить использовать их в готовке. Так, на всякий случай), потому что иначе бы это коснулось всех, а это — он бросил взгляд на шумящую на борту ораву и мирно спящего поодаль Зоро, до которого всем было однозначно мало дела — а это точно было не так. Словно почувствовав на себе взгляд, мечник внезапно открыл глаза и встретился с настороженным и изучающим взглядом Санджи. Тот лишь спокойно отвел глаза и достал из кармана новую сигарету, прикуривая и выпуская струю дыма в сгущающиеся вокруг корабля сумерки. Ни единый мускул на лице не выдал нарастающего сердцебиения и поднимающейся температуры тела.       Нет, дело было точно не в еде.       И это даже была не болезнь.       Ну, если верить неуверенному вердикту их стратегического запаса мяса с медицинскими познаниями. И почему только он не решил приготовить его вместо этих злополучных рыбех с водорослями?! Хотя нет-нет, он же уже определился, что дело было не в еде. Хотя выбить ответ из Чоппера по такому столь, кхм, деликатному вопросу оказалось достаточно трудным занятием.       Начнем с того, что, когда Санджи только решил оттащить его в сторону, чтобы поговорить наедине, тот уже готов был прыгнуть за борт, будучи уверенным, что на кухню его ведут с вполне определенными целями. Хех, какой предусмотрительный звереныш. Впрочем, после того, как кок поклялся, что не собирается его готовить (точно не сегодня), а так же убрал с открытых пространств все режущие и колющие предметы, погасил огонь на плите и убрал подальше кастрюлю с бульоном, им все же удалось поговорить.       Однако, на этом проблемы не закончились.       Стоило Чопперу услышать вопрос кока:       — Скажи, а какая-нибудь болезнь вызывает, кхм, неконтролируемое сексуальное влечение ко вполне определенному человеку?, — как этот олень сперва покраснел, потом бухнулся в обморок, а потом начал бегать по кухне, пытаясь скрыться куда-нибудь от смущения. Готов поклясться, такие болезни им с доктором Курехой редко приходилось лечить.       — Н-н-нет, наверное, — наконец, сдавленно произнес он, взяв себя в руки и вспомнив о том, что врачи должны оставаться беспристрастны и непоколебимы перед лицом любой болезни, — во-всяком-случае-я-о-такой-не-читал! — выпалил он в итоге на одном дыхании и смылся куда подальше от злополучного камбуза.       Значит, и не болезнь.       Санджи выдохнул и оперся подбородком о ладонь, смотря как разбегаются из-под кормы уже почти едва различимые в темноте зеленые кудряши волн.       Да, и на спермотоксикоз не похоже. Это уж он бы и сам определил, да и, ну, право слово — разве хотел бы он тогда этого идиота-маримо, пока на борту аж целых две прекрасные девушки?!       Дьявольщина.       Санджи закрыл глаза и сделал глубокую затяжку. И чуть было не проглотил сигарету, когда на его плечо легла тяжелая теплая ладонь, а знакомый низкий голос пробрал до самых костей.       — Мы внутрь. Нами говорит, ночь будет холодная.       Кок прикусил фильтр и кивнул.       — Учту.       Рука исчезла, но только не тепло от нее, все ещё разливающееся по телу и по капле собирающееся внизу живота.       Хлопнула дверь в каюты, находившаяся по другому борту, раздались удаляющиеся голоса. Он остался один на палубе. Только он, постепенно остывающая ночь и его неконтролируемое желание. Он сам не заметил, как его рука соскользнула вниз и сжала напряженный пах. Пальцы быстро расстегнули пуговицу и потянули за язычок молнии, а сдавленный вздох вырвался облачком пара в ночной воздух.       Ладонь, судорожно сжимающая деревянную обшивку, прикушенные губы, чтобы не выдать себя невольным стоном, и буквально несколько резких движений, принесшие такое долгожданное и такое короткое удовольствие.       И чья-то незримая тень, спустя пару минут отделившаяся от стены и скрывшаяся за полуприкрытой дверью.