Пылающий в огне

      Как только моя голова коснулась подушки, я закрыл глаза. Вспышка. Долгая, ослепительная, не дающая увидеть, что происходит вокруг. Я машинально начал предпринимать попытки, чтобы проморгаться. Вздохнул и перед моими глазами выстроилась полная картина. Вокруг меня лес, а впереди тропинка. Сфокусировав взгляд, увидел, что за деревом кто-то есть и осторожно пошел на разведку. Чем ближе я подходил, тем отчётливее чувствовал запах лаванды, а на кончике языка появился вкус железа. Меня это напрягало, но я уперто шел вперед и наконец, увидел рыжую макушку и голубое платье. Из моих уст вырвалось:       -Адель? — я тяжело сглотнул. Из-за ствола дерева вылезла ее очаровательная мордашка. Она улыбнулась мне, поманив за собой. Я как заворожённый шел за девушкой. Пытался догнать, но как только расстояние уменьшалось до состояния, когда я мог коснуться её, она будто призрак отдалялась все дальше. Я не знаю, сколько это продолжалось, но я уже не шел, я бежал, не глядя на дорогу, не глядя ни на что, происходящее вокруг. Через пару четных попыток схватить и остановить ее, мне это удалось. Я схватил ее за запястье, оно было холодное как сталь. Она развернулась ко мне, её глаза были наполнены кровью. Лицо её перекосилось, улыбка, разорвана от уха до уха и её волосы, переставшие быть рыжими, они приобрели русый цвет. Я оцепенел от ужаса. Она толкнула меня с криком:        — Это ты во всем виноват! Ты сделал это со мной! — я упал, хотя мог и удержаться, облокотившись на кисти рук и распластавшись по земле, продолжал слушать голос Адель.       Нечеловеческий крик, пронзил мои уши, но я послушно лежал и внимал её словам. Она подходила всё ближе, а во рту, всё ярче разливался вкус крови. Я поднял глаза и увидел, что ее платье в крови, а сам я покрылся ссадинами и липким потом, от страха. Девушка наклонилась надо мной, схватив за горло. От неё веяло трупным запахом, я зажмурилась. Адель вонзила в мою шею когти и провопила:       -Если бы ты не отпустил меня, я была бы жива! Ты трусливый ублюдок Гил!..       Я больше ничего не слышал, кроме стука своего сердца. Чувствовал, как ком в горле перекрывает мне дыхание. Я пытался вздохнуть, прилагал все свои усилия и наконец услышал:       -Ты сделал мне больно! Ты отпустил меня! Отпустил! Ты трус и должен гореть в преисподней вместе со мной! — она раскрыла свою огромную пасть, заливаясь адским хохотом. Я приготовился к смерти, дама с косой уже нашептывала мне нежно на ушко свою песнь, и зажмурившись провалился в пустоту.       Решившись открыть глаза, я опять увидел темноту, но понемногу мои глаза стали привыкать к ней. Я резким движением сел, поджал колени под себя, обхватив их руками и опустил лоб на них. Я дрожал, мне было страшно. Страшно, что, если я вгляжусь в пустоту, она придет за мной, а на меня тем временем новой волной начали захлестывать воспоминания.       Я стою на перроне. Смотрю в её глаза, она снова в линзах и парике. Я не любил, когда она надевала на себя маску, но, чтобы я мог понимать, это был её сценический образ. Она гналась за работой, за успехом. Амбиции душили её, не позволяя остаться в маленькой провинции, где её перелапало полгорода. Её плечи дрожали, она не смотрела на меня, отводила взгляд в сторону. Я знал, что Адель хочет быть со мной, чтобы я поехал за ней в столицу, но не смог. Кому нужен там нищий художник-пьяница? Там их и без меня хватает вполне. Из двух зол, я выбрал меньшее. Мы в последний раз обнялись. Она коснулась своими мягкими губами моей щеки и убежала в поезд. Я смотрел ей в след, глотая горечь боли и разлуки. Я обещал ей приехать, обещал устроиться и заработать денег, но как вы думаете, я сдержал своё обещание? Нет. Я страдал не меньше, чем она, каждый раз рыдая от тоски, гасив её парой бутылочек чего-то креплёного. Мне не нужно было видеть её во снах, она мне мерещилась и наяву. Я злился на неё, на себя, ненавидел нас обоих, но так и не разлюбил. Да, я трус! Трусливая скотина, которая побоялась променять свои пьянки и гроши, на нечто стоящее рядом с Адель. Мне легче было во всем винить её, обманывать себя, чем признаться, что я просто голодранец и капитулянт. Я довел себя до того, что любовь всей моей жизни, стала моим персональным кошмаром.       Страх потихоньку отпускал моё тело, я смог расслабить мышцы и лечь на подушку, но заснуть так и не смог.       Воспоминания снова и снова окутывали мое сознание. Вот, я сижу в местном баре для «бичей» и потягиваю какой-то бодяжный спирт. Напротив, сидели мои друзья — Жак и Лука. Жак работал механиком, от него всегда пахло машинным маслом, выхлопным газом и чем-то еще таким, в чем я не разбирался. Руки у него были золотые, он полумертвую машину мог заставить ожить. Его черные как смоль волосы свисали ему на плечи, а челка закрывала овал аристократичного лица. Познакомились мы странно, по крайней мере, я так считал. Я делал его портрет по фотографии, заказчиком выступила молодая особа, но потом она куда-то пропала с радаров, хотя деньги я уже получил. Мне так понравилась картина, что я решил ее доделать и спустя какое-то время, когда работа над ней была закончена, гуляя по городу и наткнувшись на его автомастерскую, увидел Жака собственной персоной. На следующий день, недолго думая, я сразу же вручил ему его портрет, будущий друг, мягко говоря, был удивлен и сначала пытался выкинуть меня из мастерской с криками, что я поехавший и нечего за ним следить, но все-таки мои доводы сумели его убедить. С Лукой всё было намного прозаичней, мы оба художники, познакомились еще детьми, я могу даже признаться, что Лука вызывал у меня всегда неподдельный интерес, а вызывал он его, потому что несмотря на то, что мы повторяли судьбы друг друга: оба воспитывались матерями-одиночками, нас кинули отцы еще до рождения, мы донашивали шмотки его старшего брата, Лука никогда не терял любовь к жизни и позитивный настрой. Его светлое лицо, всегда озаряла лучезарная улыбка, которая своим светом заливала всё вокруг. Когда мой белобрысый друг улыбался, мне хотелось жить и жизнь, как она есть, не казалась таким дерьмом и даже пахла приятней.       Как же я их любил, одному богу известно, если он все-таки существует. Они были такими разными, всегда спорили, никогда друг друга не понимали, но оба рвали свои выходные отверстия, чтобы прикрыть спину своих друзей. Я чувствовал себя с ними счастливым, потому что не многие могут похвастаться такими надежными людьми рядом. Мне хотелось разреветься так, чтобы остаться лишь мокрым пятном на поверхности, когда я вспоминал о них. Их лица, улыбки, наши почти скандальные попойки, всё неслось вереницей воспоминаний, но ничего нельзя было изменить. Не зная где они, как их найти и живы ли они вообще, я мог лишь довольствоваться малым — видениями в моей голове, воспроизводя всё, что с нами происходило.       Всё, что произошло со мной, все воспоминания о прошлой жизни душили меня на протяжении долгого времени, бывали ощущения, что я просто горю в огне, вдыхая углекислый газ и задыхаясь.       Я так долго занимался самобичеванием, что и не заметил, как уснул. На утро моя голова трещала, и прилично начала раздражать эта компьютеризированная дама, которая сообщала нам о подъеме. Ну, как сообщала, её оповещение было больше похоже на мерзостный писк, как будто снова кассирша решила «вежливо» нагрубить, сорвав на меня свою пассивную агрессию. Злобный я, решил резко встать и как назло, моя голова решила закружиться именно в этот момент и как не сложно было догадаться, не удержавшись на ногах, я камнем рухнул на пол, распластавшись в форме звезды. Дебра тоже проснулась, понял я это по тому как она присела на кровати и задала очень логичный вопрос:       -Энзо, а ты чего на полу лежишь? — спросила она, приподняв бровь.       -Да вот, решил вместо ковра полежать, также комната выглядит приятнее, да? — раздраженно ответив на её вопрос, я начал подниматься, но разговор продолжился.       -Да, действительно приятнее, кто из девушек может похвастаться, что у нее на полу вместо ковра лежит симпатичный молодой мужчина в трусах? — она улыбнулась мне, и почему-то я почувствовал облегчение.       -Я плохо спал, меня мучили кошмары и…- я запнулся, когда эта женщина из колонки начала снова повторять про подъём.       -И когда вырубят уже эти колонки? Честное слово, я начинаю ненавидеть их сильнее, чем тренировки Ворона. — Дебра снова благосклонно мне улыбнулась и встала с кровати.       Она прошла ближе к ванной и развернувшись лицом ко мне, не теряя улыбку, сладко протянула:       -Ты снова не успел. — Она юркнула в дверной проем и исчезла, а я стоял с ощущением того, будто я остался за бортом корабля, под названием успеть помыться и не получить пару звездюлей по своему красивому лицу и волшебных пинков по моей любимой, вечно горящей пламенем, после тренировок Ворона заднице.       В течение это недели мы с моими друзьями продолжали готовиться к присяге и вот настал этот момент, когда я должен поклясться в верности перед огромным количеством народа, дать клятву, что буду оберегать безопасность людей ценной своей жизни и никогда не предам «Купол», который дал мне кров, семью, товарищей и второй шанс начать жизнь с чистого лица. Пришла моя очередь, я вышел из своего отряда строевым шагом, не смотря в лица военных начальников. Я смотрел сквозь. Моя спина была идеальной осанки, на мне была форма в которой выполняют задания, она в точности повторяла мою обычную форму, только броня была темно-зеленого цвета, этот цвет символизировал моё подразделение, на груди справа у меня была нашивка, мое имя, фамилия и группа крови. На левом плече у меня была нашивка в форме ищейки, которая символизировала нашу основную задачу — поиск людей и их спасение.       Однако, стоит сделать ремарку, что прям перед посвящением меня в полноценного солдата, Ворон объяснил мне, что в мои обязанности входят не только вылазки за выжившими. Поступают также задания в городах, где мы ищем те или иные ресурсы, которые необходимы куполу. Также мы можем выезжать на лояльные точки, которые находятся за пределами «Купола», где добывают руду, био-ресурсы и другие материалы необходимые для нормальной жизни спасшихся людей. Я старался ни о чем не думать, чтобы отчеканить свою речь без запинки. Я чувствовал, как Эвелин прожигала меня взглядом, но я не смотрел на них, остановил свой шаг, когда из её уст услышал:       -Смирно!       Исполнив команду, я преподнёс распрямлённые указательный, средний и сомкнутые пальцы правой руки ко лбу и начал       -Здравия желаю! Младший лейтенант, отряда Re-112, Энзо Моурс, прибыл для дачи присяги! — я всё также стоял и смиренно ждал команды.       -Стойку принять! Мы слушаем, Вас, офицер младшего звена. - я исполнил приказ и зачитал как на духу.

Я клянусь быть верным, быть преданным и восхвалять всё то, что я клянусь защищать. Клянусь защищать свою крепость, которая подарила мне новую жизнь в новых реалиях, клянусь пасть волей храбрых, не оглядываясь назад, если это потребуется, клянусь быть героем для тех, кто нуждается в опоре моего солдатского плеча. Я никогда не предам Купол, который подарил мне всё о чём люди за стенами могут лишь мечтать. Я паду за всех, кто в эти нелегкие времена всё еще теплится в своих сердцах надежду на светлое будущее! Я солдат, который клянется верой и правдой служить ради благой цели и спасения человечества!

             Отчеканив свою речь, я ожидал распоряжения руководства, а они как назло тянули, меня начало тошнить от волнения.       -Встать в строй! — я выполнил распоряжение подполковника Джосс и продолжил ожидать конца сие мероприятия. Меня продолжали посещать рвотные позывы и пот стекал с моего лица. По окончании торжества, я вздохнул с облегчением. Нам всем дали звание лейтенантов, а наших тренеров наградили почетным званием капитанов. Нам закатили богатую по нашим меркам пирушку в столовой для младшего офицерского звена и даже приготовили пироги! Я был вне себя от радости, хотелось петь и плясать. Таким образом закончился день, который положил начало моей настоящей службе, а я с нетерпением и страхом замирал при одной мысли, что теперь жизнь мне не принадлежит. Мне лишь оставалось ждать своего первого задания, а пока я томился в ожидании, у меня было время наладить отношения с моим отрядом.