Сломанные крылья

Алиса пришла довольно поздно, по самой банальной в мире причине — задержалась на учебе. Голова была забита множеством грамматических конструкций и совсем не хотела больше мыслить. Кто бы мог подумать, что учиться на специальности, основой которой являются иностранные языки, будет настолько сложно для нее? Девушка с тоской подумала, что завтра нужно будет снова идти в универ, что значило новую головную боль. Сегодня она еще не видела Кирилла, поскольку не пошла сразу на курсы, собираясь сначала заскочить домой, чтобы перекусить и, оставив вещи, со свежими силами отправиться на английский. Она наконец достигла конечного пункта, и открыв дверь, протиснулась в квартиру, на ходу снимая ботинки. Услышав звук открывшейся двери, из своей комнаты выглянул Валька, наблюдая за продвижением сестры по квартире. Девушка подняла указательный палец, показывая, чтобы он молчал и меланхолично прошлепала на кухню, хватая графин и жадно глотая прохладную воду — по лестнице она поднималась бегом, изо всех сил торопясь домой. Мальчишка встал в дверном проеме, терпеливо ожидая, пока Алиса будет готова к диалогу. Наконец, напившись вдоволь, она вернула графин на место и вопросительно посмотрела на брата: — Ну, и чего тебе надобно, старче? «Старче», который был младше Алиски на семь лет, весело фыркнул и продемонстрировал найденный им мобильник, повертев им в руке. Алиса узнала телефон Кирилла, который он вчера доставал, отвечая на какое-то сообщение, на минуту отвлекшись от игры. Но откуда он взялся у Вальки? — Я был у тебя в комнате, и он зазвонил, — пояснил Валя. — А тебе стоило бы хоть иногда убирать свои вещи! Алиса виновато хмыкнула. Ну что она могла поделать, этот беспорядок будто создавался сам собой! Он совсем не мешал ей радужно существовать в каком-то своем мирке, и девушка и вовсе не понимала, почему к ней все так цепляются по этому поводу. Подумаешь, немного раскидала, ведь вещи-то ее, и бабушка с Валькой к ним никак не относятся! Вообще, ее всегда удивляло, что Валька был просто невероятным чистюлей и просто не переносил хаоса в любом виде. Иногда Алисину голову посещал вопрос, действительно ли она является частью этой семьи, поскольку сомнения были, да еще какие. Слишком уж во многом она отличалась от своих родственников, пунктуальных и организованных, до невозможности ответственных во всем, что бы они ни делали. Бабушка, конечно, в счет не шла, она тоже любила пренебречь такими условностями как порядок и организованность. Но Валька, ее родной брат, отличался от нее в такой степени, будто бы они были друг другу совершенно чужими людьми. Алиса была жаворонком: даже в выходные она не могла и не хотела вставать поздно, вскакивая с постели уже в семь утра, готовая к новому дню. Валя же — типичная сова. Обычно половину ночи он просто валяется на кровати — не может уснуть, зато на следующий день его никогда не добудишься, и он поднимается в обед, растрепанный и недоуменно моргающий в стиле «ну и как я мог столько проспать». Валька не переносил беспорядка в любом виде, его, как и маму когда-то, постоянно тянуло подбирать разбросанные вещи, он мог в любой момент встать и отправиться за тряпкой, потому что увидел какую-то пылинку, никому другому больше незаметную. Алиса же… Ну здесь и так все понятно. Вещи у нее просто упорно не желали находиться на своих местах, но что самое удивительное, в своей комнате Алиска ориентировалась профессионально, с легкостью находя нужные вещи в самых неожиданных местах. Такая вот жизненная суперспособность. — Давай телефон, — сказала она, протягивая руку, — я как раз на курсы сейчас пойду, там Киря будет. Передам ему. К ее удивлению, Валька не только не отдал ей смартфон, но и отступил на шаг назад, опуская руку с мобильным. — Алис, не надо. — Почему не надо, чудо ты этакое? — вопросила Алиса. Бывали моменты, когда она вообще не понимала своего брата и сейчас, кажется, был именно такой. — Просто… Он же больше не придет, а я хотел... — слегка запинаясь, начал Валька, — Я хотел поговорить с ним еще раз. Хотя бы сказать, что мне жаль, что он это увидел, и что он ни в чем не виноват. Алиса недоуменно посмотрела на брата, чуть наклонив голову вбок. Она просто не могла поверить, что это действительно говорит ее младший братишка. Дело в том, что она не слышала от него практически ничего, что показывало бы его чувства в течение очень многих лет. Все-таки, с приходом Кирилла что-то изменилось, и даже Алиса это почувствовала. — И что мне ему сказать? — Скажи… — Валя задумался. — Скажи ему, чтобы он сам пришел к нам за телефоном. Тогда я его отдам. Скажу то, что хотел, а дальше пусть Кирилл делает что хочет. Интересно, Алисе почудилось, или в его голосе правда прозвучала какая-то фальшивая нотка, сводившая всю веру в его слова на нет. Было тут что-то напускное, неискреннее, и Алисе очень хотелось бы понять, что именно. Она привыкла, что брат всегда находился рядом, да и общался только с ней, поэтому легко угадывала его мысли с полуслова. Но теперь привычная схема давала сбой. — Скажешь? — почти умоляющим тоном спросил брат. — Скажу. — Спасибо, — поблагодарил он и исчез из комнаты, достигнув своей цели. Алиска вздохнула. Она ничего не понимала.

***

Алиса всегда критически относилась к своей внешности. Разумеется, в свое время мама и бабушка усиленно пичкали ее огромными порциями «ты у нас самая красивая», но это все равно не спасало девушку от навязчивого раздражения, появлявшегося каждый раз, когда она смотрела на себя в зеркало. Слишком низкая — вон, даже Валя ее уже перерос, она ему до уха еле достает. А Кирилл, тот так вообще, с его-то идеальным ростом примерно в районе метра восемьдесят, выше ее на голову. Недостаточно, на ее взгляд, худая — извечный комплекс всех девушек. Волосы длинные, светлые, только мешают и постоянно запутываются, пугая хозяйку своим видом по утрам. Но самое большое разочарование для Алисы — ее глаза. Они какого-то темно-серого цвета, не такие выразительные, как можно было бы ожидать. Девушка постоянно жалеет, что не похожа на мать: вот она была красивой. У матери были ярко-голубые глаза, с длинными ресницами, придающими лицу какое-то детское выражение. Вот Вальке достались мамины глаза, по поводу чего Алиса ему завидовала белой завистью: ну вот зачем парню такие? На носу опять выскочили веснушки, которые были самой любимой деталью ее внешности. Алиса считала их весьма милыми и радовалась, видя пигментные пятнышки, проявляющиеся на носу. Веснушки у нее не рассыпались по всему лицу, как бисеринки, разлетающиеся по полу, они концентрировались в районе носа и расползались от него в стороны, по щекам, лишь немного не доходя до усталых, после долгого дня, глаз. Девушка отошла от витрины какого-то магазина, в котором она рассматривала себя по своей же извечной привычке. Она просто не могла пройти мимо любого отражающего объекта, не повернувшись в его сторону, чтобы тщательно изучить своего зеркального двойника. Не то чтобы она была чересчур самовлюбленной или что-то вроде того, это был почти что давний, уже въевшийся под кожу рефлекс. Зайдя в комнату, где проходили курсы, она сразу зацепила взглядом Кирилла: сидит и задумчиво смотрит в стену, вертя в руках ручку. Алиса расслабилась. Она боялась, что по закону подлости его не окажется на курсах именно сегодня, и тогда ей придется возвращаться к Вальке, ничего не сделав. Но, кажется, Вселенная сегодня ей благоволила, и Киря оказался в необходимом месте. Девушка решительно направилась к своему месту, поправив лямку на плече. Она села на уже выдвинутый стул и резко, с размаху, опустила сумку на стол. Кирилл оглянулся на нее с удивленным видом. Алиса сообразила, что он даже не заметил, что она пришла. После того, как она сказала ему ту злополучную фразу, что попросил передать брат, Алиса даже немного испугалась: ей показалось, что Кирилл слегка побледнел после столь резкого сообщения. — Слушай, я все понимаю, ты, возможно, не хочешь идти, но… — проговорила она, чувствуя вину. Валька, почему же тебе так приспичило с ним поговорить? Разве нельзя было просто передать телефон и все, что хотел сказать, через сестру? Сейчас Алиска ощущала себя беспомощной, поскольку совсем не понимала целей этого ребенка. — …но мне нужно вернуть телефон, — закончил Кирилл. Парень помолчал еще немного, покачиваясь на стуле и положа сжатые в кулаки руки на стол. Взгляд Алисы зацепил сбитые в кровь костяшки на руках, будто он долго бил кулаками обо что-то, не чувствуя боли от избытка эмоций. Девушка не решилась спросить, подумав, что сейчас не самое подходящее время для этого, да и ситуация не та. Наконец, он решился, и темные глаза поднялись на Алису: — Я пойду. Мне ведь можно зайти сегодня после курсов? Я пойду с тобой, заберу телефон и уйду. — Да, конечно, — ответила Алиса. Ей казалось, что это решение далось парню с превеликим трудом. Она не понимала, что происходит с ее другом, и ее немного пугало происходящее. Естественно, что зная его всего две недели, она не могла адекватно оценивать его состояние, так как не знала его достаточное количество времени. Может, все нормально, и он реагирует так на любую раздражающую ситуацию, может, это для него не характерно — кто знает. Но Лиса считала, что лучше бы она знала точно, что с ним что-то не так — неизвестность всегда пугает гораздо больше уже признанной и поставленной проблемы. Проблема, хоть и является затруднением, но имеет решение, в отличие от уже упомянутой неизвестности, поэтому она и не так страшна для человека. Алиса волновалась за своего нового друга и, искренне желая счастья любому из своего окружения, хотела бы помочь, но не понимала, что может сделать. Девушка безусловно считала Кирю одним из своих друзей, даже не замечая, насколько она сейчас похожа на брата. Подобно Вальке, Алиса напоминала бродячего котенка, который не привык к ласке и дичится всех вокруг, но если его погладить — побежит за тобой, думая, что ты лучший человек на земле. Она отвыкла от окружающих за последнее время, да и была слишком эмоциональна и доверчива, легко принимая новых людей. У нее, казалось, не было того базового инстинкта самосохранения, который заставляет людей не доверять незнакомцам и относиться ко всему с подозрением. Это точно не делало ее хуже, чем она есть, но, незаметно для нее самой, мешало ей жить, ведь иногда доверять лишним людям — себе дороже. До дома Алисы они шли почти молча. Кирилл пинал мелкие камушки, попадающиеся ему на пути, засунув большие пальцы в карманы джинс, принимая весьма небрежную позу. Парень нервничал, но изо всех сил старался этого не показывать. На самом деле, где-то в глубине души он боялся снова увидеть Вальку, ведь сожалел о случившемся, наверно, больше, чем было нужно. Но ведь Валька сам захотел встретиться, значит еще хочет ему что-то сказать лично. Кирилл убеждал себя, что это будет их последняя встреча, что он больше не придет в этот дом и не причинит никому новых неудобств, но у него получалось плохо: тревога не желала отступать. Дверь квартиры открылась, и Кирилл зашел внутрь вслед за Алисой. Она прошла, окликнув Валю и сообщив ему, что Кирилл тут и ждет его, голосом, громкость которого могла бы сравниться с пароходной сиреной. Она не любила выискивать человека в квартире, пусть там и было всего четыре жилых комнаты, и предпочитала орать на весь дом — и слышно, и идти никуда не надо. Кирилл молча топтался на пороге, смотря в пол. Он поднял глаза очень вовремя, Валя как раз только появился в прихожей, вместе со своим неизменным медведем и его телефоном в руках. — Привет, — начал Валька разговор, после продлившегося несколько секунд неловкого молчания. Кирилл кивнул, приветствуя его в ответ и начал, стараясь говорить своим обычным голосом и ничем не показывать своего настроения: — Здравствуй, Валь. Отдай телефон, пожалуйста, и я пойду: я просто спешу, у меня дела после курсов. — Послушай! — быстро заговорил Валька, — Мне кажется, ты думаешь, что ты в чем-то виноват, но это не так! Все произошло из-за меня и моих загонов, ясно? Тебе не нужно из-за этого избегать меня или мою сестру! Кирилл горько усмехнулся одними уголками губ. Глаза же так и остались грустными, выдавая настоящее настроение хозяина. — Валь, я просто думаю, что вам будет лучше со мной не общаться. Все же я был прав: я доставляю людям неудобства, и мне лучше прекратить. Валь, дай телефон, пожалуйста, — настойчиво повторил Киря, протягивая руку. Мальчишка, приблизившись, будто нехотя, вложил в протянутую ладонь телефон и так и застыл на месте, не двигаясь и смотря на Кирилла. Он не знал, что сказать, потому что в его жизни еще никогда не происходило таких ситуаций, это все было ново и незнакомо для него. Логинов, буркнув что-то вроде прощания, повернулся, чтобы выйти. Рука взялась за ручку двери, уже собираясь ее повернуть. — Кирилл, — негромко проговорил мальчик из-за его спины, — ты мой единственный друг, и я хочу, чтобы все так и оставалось. В душе будто что-то оборвалось от этих слов. Однажды он уже их слышал, но не придал значения: ушел, бросил, и случилось непоправимое. «Нет!» — вспыхнуло в голове. «Это не должно повториться!». Решение созрело мгновенно, но совсем не то, что принял Кирилл, направляясь сюда, а другое, противоположное ему. Если Валька хочет, чтобы он остался его «другом», то он останется, хоть и не считает, что так нужно. В прошлый раз он уже понял, что не стоит всегда поступать так, как ему кажется правильным — ни к чему хорошему это не привело. Кирилл обернулся, смотря на застывшего на месте парня, прижимающего к себе игрушку, как будто пытаясь успокоиться. — Хорошо, — прозвучало в тихой замершей комнате. — Правда? — недоверчиво переспросил Валька, — И ты будешь также приходить к нам? — Да, — подтвердил Кирилл, — я не знаю, правда ли это будет лучшим вариантом для тебя, но если ты думаешь, что так будет лучше, то ладно. На лице Вальки появилась улыбка, чистая и искренняя, словно озаряющая все вокруг своим внутренним светом. Кирилл невольно подумал, что этот паренек — как маленькое солнышко, улыбаясь, сияет и согревает других своим светом. А затем мальчик протянул руку, смотря ему в глаза своими, до невозможности яркими, широко открытыми и радостными. Кирилл, поняв, что от него требуется, пожал ему руку, стараясь сильно не давить на ладонь — мальчишка все еще казался ему таким хрупким, будто фарфоровым. — Приходи к нам еще как-нибудь, — как ни в чем не бывало сказал Валька, — мы с Алиской будем рады. «Я буду рад» — произнес вездесущий внутренний голос.