Неканоничный попаданец

Эпиграф посвящается Человечеству в надежде, что война с безрассудством всё-таки будет выиграна. А. Азимов

      Гермиона подняла тяжелые веки, уставившись в далекое голубое небо, на котором не было ни единого облачка. Недовольно поморщившись от едкого дыма дешевых сигарет, она привычно сделала замечание:       — Гарри, сколько можно? Прекращай курить!       Рядом с ней прозвучал саркастический смешок и знакомый голос самодовольно заявил:       — В этом мире должны быть неизменные константы, и я одна из них.       Гермиона уселась, ощутив под руками мягкую траву, и посмотрела на Гарри, который устроился рядом на каком-то большом камне, заросшем мхом и мелкой травой. Он еще раз затянулся, с явным наслаждением выпуская дым в небо, хитро поглядывая на нее.       — Если не прекратишь, то я по-настоящему обижусь, — Гермиона не желала поддаваться на провокацию, сложив руки на груди.       — Ладно, ладно.       Гарри закатил глаза, потушив сигарету о подошву ботинка, легко спрыгнул с камня и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Гермиона хмыкнула, гордо подняв голову, но все-таки приняла помощь. Только поднявшись на ноги, она огляделась и поняла, что не знает, где находится.       Начать стоит с того, что только что была середина зимы, а сейчас ее окружала сочная зеленая трава, солнце играло теплыми лучами на поверхности озера, создавая золотые блики. В идеалистическую картину вписывались даже руины древнего замка, которым судя по их состоянию, была не одна сотня лет.       Присмотревшись, Гермиона узнала среди обломков башен знакомые очертания Хогвартса. Камни, на которых сидел Гарри, вероятно, должны быть обрушавшейся Астрономической башней. Так, стоп! Гермиона резко вспомнила о том, что произошло, зачем-то ощупала себя и, приоткрыв рот, уставилась на Гарри. Он тем временем с интересом наблюдал за ее реакцией и, подавив смешок, подтвердил:       — Да, это Хогвартс.       — Но ведь…       Гарри только широко и открыто улыбнулся, будто в ожидании того, что она поймет его замечательную шутку. Правда, Гермиону это совсем не обмануло. Она с усилием помотала головой, возникло еще больше вопросов, требующих немедленных ответов. Впившись взглядом в Гарри и четко выговаривая каждое слово, она произнесла:       — Ты немедленно расскажешь мне, что натворил.       — О, ничего особенного, — легко ответил Гарри. — Всего лишь перестроил Вселенную.       — Прости, что? — Гермиона подумала, что ослышалась.       — Если точнее, то уничтожил старую Вселенную и создал новую, — любезно пояснил Гарри.       — А, кхм, — Гермиона даже подавилась от неожиданности и тупо спросила: — Как ты смог?       — Нарисовал, — усмехнулся Гарри.       У нее появилось четкое ощущение, что над ней издеваются. Нахмурившись, она уперла руки в бока и сказала не терпящим возражения тоном:       — Ты понял, о чем я.       — Магия, — пожал плечами Гарри. — Если она не способна изменить мир, то зачем она вообще нужна.       — Стой, подожди. То, что ты говоришь, просто абсурдно, это не вписывается ни в какие логические рамки. Этого не может быть, потому что не может быть никогда!       — Для человека нет ничего действительно невозможного, — еще раз улыбнулся Гарри. — Пойдем, я тебе покажу.       Он взял ее за руку и потянул за собой. Сделав шаг, они оказались на гранитной набережной широкой реки. С удивлением Гермиона узнала на противоположном берегу Вестминстерский дворец и повернулась, чтобы спросить о происходящем у Гарри.       В этот момент мимо них прошел кентавр. Человеческий торс был одет в рубашку, галстук и пиджак, а гнедое лошадиное тело было укрыто легкой попоной со сложным рисунком, цвет которой сочетался с цветом костюма. На его ногах были специальные прорезиненные накладки, которые позволяли удобно и бесшумно переставлять копыта по мощеной мостовой. Помахивая хвостом, кентавр читал на ходу газету, его можно было назвать только изысканным и стильным. Гермиона во все глаза уставилась на сюрреалистичную картину. Кентавр заметил это, кинул на нее раздраженный взгляд и поспешил удалиться.       — Так пристально разглядывать незнакомых людей некультурно, — Гарри осуждающе поцокал языком и покачал головой.       — Но это же был кентавр в костюме, — шепотом сообщила Гермиона с широко открытыми глазами.       — И что? Как будто кентавр не может носить костюм. Может ему еще и газету читать нельзя?       — Нет, конечно. Но как вообще такое возможно? Мы были в Хогвартсе и были окружены Пожирателями, а сейчас ты говоришь, что…       — Ты слишком много думаешь, — прервал ее Гарри, притянул к себе и поцеловал.       От неожиданности Гермиона застыла и даже забыла, как возмущаться. Но спустя секунду ее глаза стали метать молнии, щеки раскраснелись, и она воскликнула:       — Гарри! Ты что себе позволяешь?!       — Ты опять с нами, — как ни в чем ни бывало улыбнулся Гарри. — Пойдем поедим и поговорим, я знаю здесь хорошее местечко.       Гарри взял ее за руку и повел за собой. Недалеко действительно оказался небольшой ресторанчик на несколько столиков, один из которых стоял на улицу. Когда они за него сели, около них тут же появился домовик-официант, одетый в белую выглаженную рубашку и черные брюки.       — Чего желаете? — расплылся он в улыбке, демонстрируя ряд острых зубов.       — Мне кофе и пирожок с мясом, — Гарри обернулся к Гермионе. — А ты чего хочешь? У них здесь замечательные пирожки с мясом.       Гермиона уже устала чему-либо удивляться и просто слабо махнула рукой.       — Принесите ей какой-нибудь овощной салат, — попросил Гарри.       — Как пожелаете, — домовик поклонился, щелкнул пальцами и растворился в воздухе.       Спустя несколько секунд заказ уже был на столе. Гермиона вяло взяла вилку и стала потерянно ворошить салат. Гарри откусил пирожок, глотнул кофе и расслабленно откинулся на спинку стула:       — Всегда хотел место, где можно спокойно сидеть, пить кофе и смотреть на закат над Темзой. Как говорится, если чего-то хочешь, то сделай это сам.       Гермиона обернулась и увидела, что небо действительно залито красным и оранжевым светом, а лучи закатного солнца золотят крыши домов, хотя совсем недавно было позднее утро. Она окончательно сдалась и жалобно посмотрела на Гарри с немой просьбой.       — Вселенной всего несколько часов от роду, — с улыбкой пояснил он. — Так что ее законы еще пластичны, и я могу кое-что изменить.       — Да как у тебя это получается? Я даже представить не могу, сколько надо силы, чтобы заставить солнце сесть по собственному желанию!       — А еще пришлось развернуть русло реки, — подмигнул ей Гарри. — А на месте этого заведения раньше был банк или что-то вроде того.       — И зачем все это?       — Я же сказал, мне нравится закат над Темзой, — лицо Гарри стало задумчивым, а в глазах мелькнула печаль. — Ты же помнишь Тайную комнату?       — Так ты все-таки воспользовался Ужасом Слизерина, — ахнула Гермиона. — Но как у тебя получилось? Комната же была пуста.       — Комната просто комната, она просто интересный механизм, не более. Хогвартс — очень особенное место, в нем действительно заключена огромная непередаваемая мощь. Вот только с ее помощью невозможно разрушать, только создавать.       — Но ты ведь сказал, что ты разрушил старую Вселенную, — Гермиона честно пыталась найти логику в его словах.       — Для этого и нужен человек, чтобы создать что-то новое, сначала надо разрушить старое. Но за это придется заплатить огромную цену.       Гарри замолчал, сделал глоток кофе и автоматически полез в карман за сигаретами, но потом опомнился и не стал закуривать.       — Какую цену? — тихо спросила Гермиона.       — Посмотреть в глаза Ужасу, — вздрогнув, туманно объяснил Гарри и невесело усмехнулся.       Гермиона почувствовала, как по ее телу пробежали мурашки. В словах Гарри был скрыт какой-то глубокий смысл, но она не решилась расспрашивать дальше.       — Хорошо, но ты ведь говорил, что нельзя использовать… силу Хогвартса. Почему ты передумал?       — Старик слишком хорошо меня знал, — скривился Гарри. — Он хорошо все устроил, лучше не придумаешь.       — Профессор Дамблдор? А при чем тут он?       — Думаешь, ты, я, Сириус и он случайно оказались в осажденном Пожирателями замке? Учитывая, что Хогвартс — единственное место, где можно изменить Вселенную, а я единственный, кто может это сделать, — саркастично усмехнулся Гарри и горько продолжил: — Дамблдор собрал нас всех, устроил все так, чтобы нам было сложно уйти, а потом пошел на Риддла в одиночку, зная, что тот использует его жизнь, чтобы разрушить защиту замка.       — Но зачем профессору Дамблдору заставлять тебя изменить… Вселенную? — нахмурилась Гермиона.       — Дамблдор — это Дамблдор, кто знает, что творится у него в голове, — пожал плечами Гарри. — Флоренц рассказал мне, что у него был свой шанс в молодости, но он его упустил. Может, он думал, что человечество зашло в тупик и пора разрушить статус-кво, а может просто хотел узнать истинные возможности магии. Как-то раз он мне сказал, что магия — это искусство невозможного и невероятного. В любом случае он полностью обыграл меня. Чтобы вырваться из ловушки, нужно было устранить Грюма и отвлечь Риддла, но у меня это так и не получилось сделать вовремя. Было вопросом времени, когда ты попадешь в какую-нибудь беду.       — То есть ты хочешь сказать, что сделал это из-за меня? — поразилась Гермиона. — Переделал целую Вселенную, чтобы спасти меня?       — Зачем мне мир, в котором нет тебя, — просто ответил Гарри. — Или ты думаешь, что я захотел бы спасти человечество ради мира во всем мире?       — Ты мог бы быть и поблагороднее, — пробурчала Гермиона, хотя ее глаза заблестели, когда она уставилась вдаль.       — Что может быть более благородным, чем мужчина, который спасает женщину. К тому же ты что забыла? Я беспринципная эгоистичная сволочь.       — Дурак, опять момент испортил, — фыркнула Гермиона, но потом все-таки улыбнулась. — Тогда почему ты не спас еще кого-нибудь, например, своих родителей?       — Они для меня по большому счету двое незнакомцев, — пожал плечами Гарри. — И это знаешь ли не так просто. Мне и так пришлось пожертвовать парочкой цивилизаций на далеких звездах и расколоть Африку, чтобы ты сохранила свои воспоминания.       — Что? — Гермиона открыла рот от удивления.       — Насчет бесконечно далеких звезд точно не знаю, может да, а может и нет, но Африк теперь две, Северная и Южная, это факт. Вселенная не так проста, как кажется, она всегда стремится к равновесию, поэтому во всем должна быть гармония. Например, все домовики теперь свободны и интегрированы в общество, но Люциус Малфой стал премьер-министром, а его сыночек еще больший ублюдок и расист, чем раньше.       — И ты все это сделал сам?       — Конечно нет, мне бы и миллиона лет не хватило бы, чтобы описать всю Вселенную, если она и вовсе не бесконечна. Я лишь положил на одну чашу весов то, каким ты хотела видеть мир, а все остальное изменилось само.       — То каким я хотела видеть мир, — тихо повторила Гермиона.       — Я смог бы жить в любом мире, троечник всегда сможет устроиться, поэтому я подумал, чего бы хотела ты. Теперь люди живут в мире с другими расами, магия известна всем и внедрена в технологии, даже у Дурслей дома есть парочка волшебных примочек. Хотя не обходится без эксцессов, но все более менее мирно.       — Это же великолепно, Гарри! Ты молодец! — воскликнула Гермиона.       Гарри махнул рукой, как будто это было чем-то незначительным и спросил:       — Хочешь узнать, как живут наши знакомые? Правда, теперь с ними придется знакомиться заново, если захочешь.       — Рассказывай, — улыбаясь, кивнула Гермиона.       — Уизли все так же обитают где-то на отшибе большой семьей, Фред с Джорджем так и не окончили школу, открыли маленький бизнес и помогают родителям. Братья Криви живут в Суррее, Деннис, в отличие от Колина, собирается в колледж. Тони окончил частную школу и скоро займется семейным бизнесом, у него все хорошо. Луна очень увлечена изучением тайн магии и собирается заняться этим серьезно, но до этого еще далеко — сначала ей нужно окончить университет. А и еще ты, кажется, получила диплом с отличием и поступила в Оксфорд со стипендией от крупного фонда.       Гарри вытащил откуда-то несколько бумаг и отдал Гермионе. Она неверяще на них уставилась со счастливой улыбкой.       — Перед тобой теперь все пути открыты, надо только немного подучиться. В конце концов, у тебя теперь есть великолепные связи на высшем уровне — я.       — От скромности ты не помрешь, — фыркнула Гермиона, но все же обняла его. — А как там Сириус?       — Как был великовозрастным балбесом, так и остался, его уже ничего не исправит. Хочешь его проведать?       Гермиона кивнула, Гарри бросил на стол десять фунтов, взял ее за руку и сделал шаг. Они оказались на площади Гриммо.       Несмотря на ясный теплый день и снова сияющее в чистом небе солнце, площадь казалась унылой и серой. Брусчатка выглядела потрепанной и старой, кое-где камни вывалились из земли, оставляя неровные прогалины. Дома нельзя было назвать ветхими, но одного взгляда хватало, чтобы убедиться в их весьма прискорбном состоянии. Краска облупилась, старомодные таблички с номерами покосились и частично проржавели, небольшие дворики плотно заросли колючим кустарником. Дом номер двенадцать почти ничем не выделялся среди своих собратьев и будто тяжело кряхтел даже от малейшего ветерка.       Гарри подошел и постучал позеленевшим от времени бронзовым дверным молотком в виде головы змеи. Внутри послышался шорох и тихое постукивание, дверь открылась сама собой. За ней показался слабо освещенном коридор, стены которого были обклеены темными в полоску обоями не первой свежести. Гарри уверенно прошел вперед и щелкнул выключателем, в потолке загорелось несколько светодиодных лам, испускающих яркий холодный свет.       — Никак не могу заставить Сириуса выкинуть эту рухлядь, — Гарри легонько пнул подставку для зонтов в виде отрезанной ноги тролля. — Говорит, что она очень нравится Тонкс.       — Молодому хозяину не пристало говорить в таком тоне о наследии благородного семействе Блэков, — недовольно проскрипел Кричер и вышел из темного угла. Хотя время не пощадило домовика, он не потерял гордой выправки слуги старого аристократического рода, которую не мог скрыть одетый на него строгий костюм.       — Привет, Кричер, — широко улыбнулся Гарри. — Крестный дома?       — Он… на втором этаже, — пожевав губы, ответил домовик.       — А тут все так же жутко, — брякнула Гермиона, с удивлением осматривая обстановку, смешивающую несовместимые стили.       — Мисс, разве вы раньше посещали резиденцию благородных Блэков? — с удивлением посмотрел на нее Кричер.       — Это Гермиона, и она имела в виду другой дом в похожем стиле, — быстро вставил Гарри. — Но здесь и правда не помешает ремонт.       Гермиона быстро справилась с культурным шоком и поспешно кивнула.       — Да, я немного увлекаюсь архитектурой. Приятно познакомиться, Кричер, верно?       — Рад буду служить вам, мисс, — с изысканным поклоном сказал домовик. — Я доложу о вашем приходе.       Гарри подмигнул Гермионе, и они пошли по коридору. С картины, висящей напротив лестнице на кухню, за ними внимательно наблюдала благородная дама в белом чепчике. В ее глазах читался намек на презрение, но одного взгляда Гарри хватило, чтобы она отвернулась и сделала вид, что портрет и вовсе не живой.       На втором этаже послышался шум, и на площадку вышла привлекательная брюнетка в легком ситцевом платье, образ дополняли пушистые домашние тапочки. Она обворожительно улыбнулась и поздоровалась.       — Я Эмма, а ты, должно быть, Гарри. Сириус много рассказывал о тебе.       — Рад, что кто-то смог приручить этого старого пса, — улыбнулся в ответ Гарри.       — Я мужчина в самом расцвете сил, — радостно ответил Сириус и спустился, чтобы крепко обнять Гарри. — Давно не виделись, крестник, а кто твоя подружка?       — Это моя давняя подруга, Гермиона, — представил Гарри, похлопывая крестного по спине. — Она вместе с родителями недавно вернулась из Штатов.       — Приятно познакомиться, — несколько скованно сказала Гермиона под двумя оценивающими взглядами.       — Давняя подруга, — усмехнулся Сириус. — Ты никогда о ней не рассказывал, но вы, похоже, очень близки.       — Мы переписывались, — отрезал Гарри. — И вообще ты тоже мог бы рассказать мне про Эмму.       — Эй, прояви хоть каплю уважения к человеку, который вырастил и воспитал тебя!       — Мы оба знаем, кто и кого воспитывал на самом деле, крестный, — весело усмехнулся Гарри.       — Дорогой, думаю, нужно предложить нашим гостям чай, — мягко сказала Эмма, спустившись и положив руку на плечо Сириуса.       Для начала ничего не подозревающий последний представитель древнего семейства был отправлен в магазин за совершенно особым печеньем, затем Кричеру было приказано вычистить малую гостиную, пока Эмма лично показывала гостям дом и рассказывала, как именно стоит сделать ремонт по ее мнению. Учитывая, что Гермиона получила доступ в библиотеку, в которой были совершенно другие книги, экскурсия обещала затянуться. Наконец, вернувшийся Сириус был снова отослан в уже другой магазин, на этот раз за тортом, поскольку, конечно, печенья для хорошего чаепития было совсем недостаточно. В конце концов, все собрались в гостиной, Гарри с удовольствием отхлебнул чая и с удобством развалился в удобном кресле.       — Посмотрю, ты с моего крестного не слезаешь, — с усмешкой сказал он Эмме. — Это правильно, его надо держать в ежовых рукавицах, а то он совсем отбился от рук.       — Тебе просто показалось, — с невинной улыбкой ответила та. — Сириус делает только то, что хочет сам.       — Что это вообще значит? — вскинулся Сириус.       — То, что нынешний лорд Блэк стал подкаблучником, — ухмыльнулся Гарри и пояснил для Гермионы: — Вместе с домом он унаследовал еще и место в палате лордов и постоянно надеется скинуть его на меня, как на наследника. Но теперь, я уверен, с помощью Эммы я буду защищен от этой чести.       — Ты ведь говоришь о достоянии моей семьи, добытом поколениями Блэков! — возмутился Сириус. — И вообще ты слишком мал и ничего не понимаешь в таких вещах. Скажи ему!       — Ты абсолютно прав, дорогой, — с каменным лицом ответила Эмма под хихиканье Гермионы.       — Злые вы, — обиделся Сириус, схватил со столика пульт и щелкнул им.       Из небольшого корпуса, оформленного под дерева, тут же выплыл крупный полупрозрачный кристалл и, застыв в воздухе, засиял мягким сиреневым светом, в гостиной заиграла чистая ритмичная музыка. Глаза Гермионы округлились, и она жадно уставилась на парящий в нескольких сантиметрах над поверхностью кристалл, мерцающий в такт музыки.       — Ух, ты! Это…       — Крестный коллекционирует старые записи, — не поменявшись в лице, перебил ее Гарри. — Никак не может от них отказаться, говорит, что звук лучше, чем на современных носителях.       — Конечно, лучше, — гордо заявил Сириус. — Это всем известно, раньше магические кристаллы делали вручную, а не как сейчас, сплошная штамповка.       Он наклонился к Гермионе и заговорщески прошептал:       — Ему в детстве гиппогриф уши оттоптал, но вот ты, я вижу, умеешь ценить хороший звук.       — А, да, конечно, — быстро взяла себя в руки Гермиона и кинула косой взгляд на Гарри. — Я как-то раз видела, как Гарри танцует, и мне показалось, что он неплохо чувствует музыку.       — А танцевал он, наверняка, не с тобой, — с видом мудреца, познавшего все тайн жизни, покивал Сириус. — Тебе просто показалось — не пришлось беречь ноги. Можешь мне поверить, ведь это я научил его всему, что он знает.       — Я думал, крестный должен восхвалять своего крестника, а не наоборот! — возмутился Гарри.       — Блэки никогда не лгут, — выпятив грудь, возвестил Сириус. — Истина для нас всегда была дороже всего, даже кровного родства.       Еще немного поболтав, Гарри с Гермионой откланялись и снова вышли на площадь Гриммо.       — А Сириус ничуть не изменился, даже стал еще более веселым и беззаботным, — умиротворенно заметила Гермиона. — Ты это так и задумывал?       — Ничего удивительного, он же не сидел в Азкабане, да и Азкабана уже давно нет.       — А что это за музыкальные кристаллы?       — Что-то вроде магического граммофона, уже давно устарели, но ценители еще остались, — пожал плечами Гарри. — Побочное следствие слияние культур — техника тесно переплелась с магией.       — А как они работают?       — Откуда мне знать? Я его тоже в первый раз в жизни видел.       — А почему мне кажется, что ты просто ленишься мне подробно рассказывать? — подозрительно прищурилась Гермиона.       — Я тебе одной о главной тайне Вселенной рассказал, а ты о каких-то там кристаллах. Ты еще музыкально-магических инструментов не видела!       — Так Хогвартс теперь главная тайна Вселенной? — приподняла бровь Гермиона.       Гарри нахмурился, схватил ее за руку, сделал шаг, и они снова оказались возле руин замка. Гермиона только сейчас хорошенько их смогла разглядеть. Стены были почти полностью разрушены, кое-где осталась только низкая кладка. Из четырех донжонов уцелело только два, и то один из них ощерился в небо обломками камней на уровне второго этажа. Двор давно и основательно зарос кустарником, а от общего зала осталась только груда камней.       — Не стоит говорить о таком, где попало, — проворчал Гарри. — Чтобы ты понимала, Хогвартс — это не просто место и здание, а скорее идея или концепция. Он существует всегда и везде в том или ином виде, хоть руинами, хоть просто историей. Только с помощью Хогвартса можно произвести изменения во Вселенной, ведь он технически к ней не относится. Помнишь, я как-то говорил тебе, что наш мир кто-то придумал?       — Ты хочешь сказать, что ты выдумал этот мир. А кто-то другой придумал мир, в котором мы жили раньше?       — Верно, и сделал это Салазар Слизерин. А до него мир придумывали сотню, а может быть тысячу раз. Только полностью осознав это, можно действительно изменить Вселенную.       — Но откуда ты это узнал? — пораженно уставилась на него Гермиона.       — Возможно, я знал это всегда, а потом просто вспомнил. Как ты помнишь, я плохо разбираюсь в магии.       — И тебе совсем не интересно?       — Некоторым тайнам лучше оставаться тайнами, — покачал головой Гарри. — Кто знает, что еще можно узнать.       — Нет, я хотела бы знать больше, — Гермиона хмуро уставилась на руины. — Тебя что совсем не волнует, что реальность не реальна?       — Если иллюзия достаточно сложна, то ты и не сможешь различить ее, — пожал плечами Гарри. — Это значит, что между реальностью и ее иллюзией нет никакой разницы. Ты мне помогла это понять еще тогда, а потом я усиленно пытался не задумываться об этом, что было не так уж просто.       — То есть ты пытался игнорировать проблему, вместо того, чтобы попытаться решить ее.       — И у меня бы могло получиться, если бы кое-кто, не будем показывать пальцем, не побежал бы на экскурсию в Астрономическую башню в самый неподходящий момент.       Гермиона смущенно отвела глаза и ничего не сказала.       — Это уже не важно, прошлого не вернуть, — махнул рукой Гарри. — Человеку свойственно бежать от реальности, особенно, если она толкает его на грань безумия. Вот только реальность все равно рано или поздно его догонит и ударит по голове. Такова жизнь.       — Да, может, все мы лишь сон маленькой девочки, — пробормотала Гермиона.       — Или мы лежим в баках с розовой жижей с трубками по всему телу, а в мозг нам воткнут штырь, который подключает нас к мегакомпьютеру.       — Сам ты розовая жижа! Как ты вообще до такого додумался!       — Это из одного фильма, но ты его не видела — его еще не сняли. Или уже не снимут? Не знаю.       — Дурак!       Гермиона обиженно отвернулась, но руку свою у Гарри не отняла. Гарри меланхолично улыбался и продолжал вести ее к берегу озера.       — А что еще ты внезапно вспомнил? — не выдержала она распирающего любопытства.       — Историю о том, как был создан Хогвартс. Тебе интересно?       — Естественно! Рассказывай быстрее! — посмотрела на него Гермиона блестящими глазами.       — Давай присядем, это будет длинная сказка.       — Сказка?       — Конечно, весь наш мир сказка, рассказанная кем-то и когда-то, — с улыбкой сказал он.       Гарри устроился на траве, прислонившись спиной к раскидистому дубу, и посмотрел на снежную вершины гор. Гермиона легла, положив голову ему на колени. Улыбнувшись, он принялся перебирать ее волосы и начал рассказ:       — Когда-то давно, в те времена, о которых уже никто и не вспомнит, в землях, которых не найти ни на одной карте, жил настоящий волшебник. Он был так стар, что даже сам не помнил своего имени, поэтому все его звали просто Волшебник.       Он очень любил людей, но за свою долгую жизнь видел, как они совершают бесконечное множество ошибок, а затем страдают из-за этого. Волшебник решил помочь исправить хотя бы некоторые из них и для этого построил величественный замок. Он назвал его Хогвартс, что на языке тех мест значило Вечный замок меж миров…

Москва, 2023 г.