Боже милостивый, храни детей своих

Сколько времени прошло с того момента, как Джулиет оказалась в лапах этих ублюдков, которые притащили ее сюда она не знала. Ее поместили в холодный сырой и темный контейнер, в котором воняло тухлой рыбой. Девушка потеряла счет времени, потому что достаточно долго не видела солнечного света или света луны, да и в принципе какого-либо освещения. Забившись в самый дальний угол контейнера, она продолжала нашептывать молитву. Страх перед неизвестностью поглотил ее с головой. Она могла лишь догадываться о том, что могло ее ждать. Внезапно, железная дверь со скрежетом и громким лязгом отворилась. В глаза ударил яркий солнечный свет, и девушка зажмурилась на несколько секунд. Различив темную расплывчатую фигуру на светлом фоне, она прищурилась. Прямо перед ней оказался тучный человек в черной майке с изображением перевернутого креста. В его правом ухе красовалась серьга, на пальцах перстни, а в руках он держал электрошокер. Присев возле девушки, он спросил: — Эй, Сэмми, так это и есть ваша крыса? — Незнакомец говорил чуть с хрипотцой, а густые брови и усы не добавляли тому приятной наружности. Настораживал и властный взгляд небольших глаз. Нутро подсказывало, что ждать чего-то хорошего явно не стоило. — Вот так-так, — он при помощи шокера приподнял голову девушки за подбородок, осматривая ее, словно товар на прилавке. Джулиет не сопротивлялась. Не смела. Ей не нужно было намекать дважды, чтобы понять, что сбежать она не сможет. Внезапно для нее, мужчина, без предупреждения, ударил ее шокером в бок, от чего та кратко прикрикнула, больше от неожиданности, нежели от боли. — Запомни, попытаешься сбежать — получишь разряд, не будешь слушаться меня или этих милых джентльменов, стоящих за моей спиной — получишь разряд, и вообще, если нам в твоем поведении хоть что-то не понравится — разряд. — он потащил ее к выходу, буквально швыряя вперед. Наконец, когда оба оказались снаружи, он также громко захлопнул дверь контейнера. — Иди умойся, а то провоняла тухлой рыбой, — все тем же шокером он указал на здание справа от себя представляющее собой небольшой мотель. Джулиет от страха не смела шелохнуться. — Эй, ты что, оглохла, мать твою?! — в этот раз удар шокера пришелся на поясницу. В этот раз, девушка лишь дернулась, но сумела сдержать стон. Она медленно поплелась в указанное место. Поднимаясь по лестнице, она обратила внимание, что этот человек, названный Чарльзом, отправил одного из своих товарищей за ней и поспешила скрыться в здании. Она не ошиблась, это действительно был небольшой мотель. — В конце коридора есть душ. — пояснил мужчина, которого отправили вслед за ней. Девушка робко поплелась дальше. Зайдя в душевую, она попыталась закрыть дверь прямо перед носом мужчины, однако тот вовсе не собирался оставаться за дверью и, с силой распахнув дверь, вошел и закрыл ее. — Ну уж нет, крошка, неужели ты думаешь, что я пропущу все зрелище? — гадкая ухмылка расползлась по его уродливому лицу. Он пригрозил ей шокером, когда та всем видом показала, что против компании. Джулиет ничего не оставалось, поэтому принялась снимать одежду при своем новом «друге». Все то время, что она принимала душ, она продолжала всеми силами сдерживать себя, чтобы не разрыдаться, ведь понимала, что чем дальше, тем хуже и выхода отсюда нет. Закончив принимать душ, она вышла, обернувшись в полотенце. Она не слышала, как мужчина вышел за дверь. К несчастью для себя, Джулиет не обнаружила своей одежды, вместо нее там лежало шелковое кружевное красное платье и стринги. Если бы у нее была свобода выбора, то в данный момент она предпочла бы остаться в полотенце. Девушка предпочла не злить этих людей, чтобы не делать себе хуже, и потому, покорно надела оставленное. Надетое платье оказалось на размер больше ее, но она была уверена, что это не сильно будет волновать тех ублюдков. В таком виде она вышла из душа. В другом конце коридора ее ждали Сэм и Ли, бурно обсуждая что-то об оружии и убитых ими зараженных. Когда Джулиет остановилась за пару метров от них, Сэм присвистнул: — Вот это да, гляди, а ты не прогадал, ей действительно идет. — он обошел девушку и остановился сзади, в то время как Ли хищным взглядом пожирал Джулиет спереди. Та не знала куда себя деть, лишь бы уклониться от их охочих глаз. Все ее тело напряглось до невыносимой боли в мышцах. — Да не бойся ты, мы не кусаемся, — Ли вытянул руку и указательным пальцем, который был весь в жиру от картошки фри, впрочем, как и все остальные пальцы тоже, коснулся тонкой выступающей ключицы девушки, плавно перемещая оный к лямке платья, медленно спуская ту вниз. Сэм, оставшись стоять сзади, уперся нижней частью тела в ягодицы девушки. Он скрежетал зубами, пытаясь преодолеть желание отыметь ту прямо сейчас. — Боже, как же не терпится выебать тебя. Непослушная маленькая шлюшка. — Да-а-а, — кивнул Ли, — Непослушная. — краем шокера он прошелся от правой коленки до тазовой кости Джулиет, задирая платье вверх. — Как думаешь, Чарльз узнает, что мы… — Сэм сделал небольшой толчок, намекая напарнику на «жаркий денек» в компании Джулиет. — Мы скажем ему, что она была непослушной и за это мы ее проучили. — ответил Ли, вынув из кармана небольшие наручники. *** Когда Джулиет в очередной раз открыла глаза, на улице успело окончательно стемнеть. Разум затуманило настолько, что она долгое время не могла понять, что происходит вокруг нее и что ей делать. Она сопротивлялась, умоляла, пыталась убежать, но все было тщетно. Невыносимая боль ломила все ее маленькое тело. Она тряслась. И вовсе не от холода наступающего вечера, но от злости и страха. Красное платье было изодрано и более не походило на предмет гардероба даже близко. Руки затекли от наручников, на запястьях остались синяки и стертая в кровь кожа. Во рту все еще находился кляп, хотя в нем не было больше смысла; девушка больше не кричала навзрыд и не билась в приступе паники, раздражая этим тех двух садистов. Ее не пощадили. Над ней надругались самыми изощренными способами, какие могли залезть в голову только таким, как эти двое. Их излюбленные электрошокеры в буквальном смысле прошлись по всему ее телу, не упустив ни одного укромного уголка. На кровати, к которой девушка была прикована, повсюду была кровь. Ее кровь. В комнате стоял до невозможности противный запах курева, от которого у нее болела голова. Когда разум окончательно прояснился, Джулиет заскулила, сжавшись в комок. Ей хотелось кричать и плакать, но у нее просто не было сил ни на что из этого. Очень скоро она поняла, что ее чем-то накачали, из-за чего она долгое время не могла приобрести ясность ума. Но, может быть, оно было и к лучшему, она не сможет вспомнить весь ужас, который ей пришлось пережить. Сейчас, ей больше всего хотелось умереть. Она не надеялась, что Тимоти или кто-то другой придут за ней. А если и придут, что будет, когда они узнают, что с ней сделали? Как после этого будут смотреть на нее? Джулиет нашла в себе силы присесть на кровати. Как только она это сделала, сразу же почувствовала приступ нахлынувшей боли в заднем проходе и промежности. Вынув кляп изо рта, она принялась освобождать себя от наручников, которые, к ее несчастью, ей не поддавались. От безысходности она начала плакать. Поняв, что ей не высвободиться, она неуклюже скатилась с кровати на дощатый пол, который тут же заскрипел под ней. *** Джулиет вновь распахнула глаза, когда дверь в комнату отворилась. Незаметно для нее уже во всю нещадно палило солнце, сама же она лежала на полу, не смея шелохнуться. В голове сразу же пронеслись не самые хорошие мысли о том, что может ее ожидать в этот раз. Будет ли это снова шокер, или же, они нашли игрушки поизощреннее. Сердце бешено заколотилось, когда шаги оказывались все ближе и ближе. В комнату вошла не одна пара ног, а значит, все начнется сначала. — Боже правый, Джулиет! — на ее удивление, это был женский голос. Голос принадлежал Рошель. Девушка бросилась освобождать Джулиет от наручников. — Ник, дай свой пиджак, — скомандовала журналистка. В любом другом случае, картежник не стал бы расставаться со своим дорогущим элементом гардероба, но даже он не был настолько идиотом, чтобы спорить об этом сейчас. Стараясь как можно меньше смотреть на полуобнаженную девушку, Ник укутал ее в свой пиджак, который давно потерял былую белизну и, взяв ее на руки, поспешил выйти из комнаты вместе с Ро. — Чертовы выродки… — гаркнул про себя он, спускаясь с лестницы, ведущей во двор. Джек и Тренер тут же присоединились к ним. — Матерь Божья! — воскликнул Тренер, однако Рошель, подтолкнув того в плечо, ясно дала понять, что лучше не заводить тему об этом сейчас. — Надо уходить, пока они не вернулись, — Джек огляделся вокруг для достоверности, что они одни. Остальные согласно кивнули и подались назад. *** Джулиет лежала на коленях Рошель уже будучи в убежище, когда все спали. Всю дорогу назад и весь вечер она не проронила ни слова и сильно боялась вопросов о том, что с ней было, хотя и догадывалась, что по одному ее внешнему виду было понятно, что произошло. Впрочем, никто так и не решился спросить ее о чем-либо. Никто не знал, какие слова стоит сказать в этом случае, да и стоило ли вообще хоть что-то говорить. Она отказалась есть и пить, отказалась отдать Нику его пиджак, хотя тот и нашел ей (не без помощи Ро) новую одежду. Джулиет поднялась с колен соратницы, дав последней, наконец-то принять другую позу. Завидев пистолет возле прикроватной тумбы, где спал Ник, она медленно поплелась к нему, невзирая на то, что была босая и шла по холодному каменному полу. Взяв пистолет и убедившись, что в нем есть патроны, она, открыв дверь, легко вылезла наружу, протиснувшись через Джеда, который громко храпел, хотя должен был дежурить и смотреть в оба за безопасностью остальных. По крышам барабанил небольшой холодный осенний дождь, снаружи не было ни души. Это именно то, что ей и было нужно. Чтобы звук выстрела никого не разбудил и не привлек внимание зараженных. Джулиет направилась в сторону от убежища. Добредя до заброшенной заправки, она присела на скамейку у входа и снова проверила наличие патронов в магазине. Чем дольше она продолжала сидеть, тем больше вспоминала того, что было в мотеле. Как она умоляла их остановиться, как боролась изо всех сил и как быстро была повержена. Во рту все еще стоял кислый привкус семенной жидкости одного из этих скотов, от которого, что было ожидаемо, нахлынул приступ тошноты. Сняв оружие с предохранителя и отведя затвор в крайнее заднее положение, Джулиет с силой надавила дулом на свой правый висок зажмурив глаза. Она не хотела, чтобы все закончилось так, но понимала, что жить с тем, что она пережила она не сможет. По ее лицу ручьем покатились слезы, как только указательный палец коснулся спускового крючка, некто, сильной хваткой, выбил оружие из ее руки. Джулиет пригнулась и зажала голову руками, словно по приказу. Большой пиджак сполз на землю, моментально обнажая спину подростка. — Эй, ты что, совсем сдурела? — Джулиет обернулась и когда фонарный столб осветил лицо незнакомца, в его лице она узнала Ника. — Я не для того рисковал своей задницей ради тебя, чтобы ты вот так нелепо оборвала свою жизнь. — он стукнул ее прикладом по голове и сел рядом. На ее вопросительный взгляд о том, откуда он тут взялся, мужчина поспешил ответить: — Да, я шел прямо за тобой. Буду честен, я ненавижу, когда трогают мои вещи, надеюсь, такого больше не повторится. Я решил посмотреть, для чего тебе понадобился мой пистолет и не натворишь ли ты с этой штуковиной глупостей. Скажи мне, какого черта? — Ты не представляешь… — девушка запиналась буквально после каждого слова, — Не представляешь каково это… пережить такое унижение… — Джулиет изо всех сил старалась не разрыдаться. Если Ник что-то и усвоил в своей жизни, то это то, что самый душераздирающий звук, который он слышал — голос человека, который вот-вот расплачется. Он не был из тех, кто мог подбодрить или, того хуже, успокоить другого человека, потому, как и сам никогда не получал подобного. Он ни внешне, ни внутренне, ни капли не был похож на человека, на жилетке которого можно было бы поплакать. В нем ни капли не было того, что было в Тренере, который вполне сошел бы на роль отца, ни капли от Рошель, которая всем им была как старшая сестра, он лишь редко звучал голосом разума для группы и не более того. Наверное, поэтому он был так холоден и чужд к чужим переживаниям. Когда его окончательно пробрала дрожь от моросящего дождя, он встал с места. — Идем, нечего тебе тут мерзнуть, как цуцику. — он поднял с земли намокший пиджак и, поплотнее укутав в него девушку, направился назад в убежище, и убедившись, что та идет за ним, стал попутно размышлять о том, как именно убьет этих двух сволочей, чтобы они прочувствовали то же, что чувствовала Джулиет.