Адаптация

— Отличные программы обучения, высокий уровень профессиональной подготовки преподавателей, множество факультативов… — перечисляет Диего. — К чему ты клонишь? — натянуто улыбается Пятый. — Ты будешь учиться в этой школе. Пятый даже опускает чашку кофе на стол. Идёт третий год с конца света или же с его предотвращения, как удобнее это называть. Выпускники академии очень постарались и со временем восстановили личность Пятого, поставив в опеку ему Диего… Диего, мать его. — Я не буду учиться в школе, — отчеканивает с улыбкой на лице Пятый. — Мне шестьдесят лет, Диего. — По закону тебе шестнадцать, — скрещивает руки на груди мужчина, пока Пятый закатывает глаза. — Как ты представляешь меня в компании этих малолеток? — от возмущения парень поджимает губы и осторожно выдыхает, собирая остатки своего терпения. — Диего, почему просто не устроить домашнее обучение, чем раньше и занимался отец? — Ну… — отводит взгляд Диего. — Он не прошёл тестирование. У него нет законных оснований давать тебе образование, — зажимая зубами колпачок от маркера, говорит за него входящий с газетой в руках Клаус. И Пятый подскакивает с места, его челка тут же спадает на лицо. Палец утыкается в чужую широкую грудь, пока сам парень перегибается через стол. Зеленые глаза округляются и приобретают неестественный оттенок. Кажется, ещё секунда и всё полетит к чёрту. — То есть, из-за твоей никчёмности я должен буду ходить в школу? — шипит Пятый, вдавливая палец в грудь мужчины. Тот спокойно зажимает чужую руку своей ладонью и убирает её. Диего словно собран и серьезен, но Пятый видит его внутреннее беспокойство. Им хочется пользоваться и манипулировать, чтобы получить желаемое. Но где-то внутри шепчет голос Долорес, которая против подобного насилия над братом. — Если бы у меня была возможность, я бы дал тебе это образование. Но я не могу. Мой мир не вертится вокруг тебя, и я не хотел быть твоим опекуном. Просто я — единственный член семьи с постоянной работой и без судимостей, — произносит Диего и уходит, явно оскорблённый всей ситуацией. Пятый устало опускается на стул, потирая переносицу и хмуря брови. Учиться… в последний раз он занимался обучением почти пятьдесят лет назад, не считая самообразования в постапокалипсисе. А теперь ему нужно будет сидеть рядом с юнцами с ветром в голове и неконтролируемой эрекцией. Дерьмо. Взгляд ищет, за что бы зацепиться, и останавливается на Клаусе. Он сосредоточен. Его губы скользят по колпачку, брови сходятся к переносице. Взгляд блуждает по газете. Сегодня на Клаусе серое платье в стиле Бохо, отобранное у Эллисон. Аккуратный палец скользит по тусклой газетной бумаге. Пятый присматривается. — Ты решил пойти на работу? — почти удивленно спрашивает Пятый и возвращает взгляд на Клауса. Его взгляд встречается с взглядом парня и теряет нотки серьёзности. Губы ползут в кривую широкую улыбку, а брови высоко поднимаются. Даже поза приобретает обычную мужчине лёгкость и расслабленность. — Я решил, что Диего не должен забирать все лавры себе, — тянет Клаус, вызывая привычные рвотные позывы. — Может я тоже хочу, чтобы ты меня называл папочкой. — Обойдёшься, — отпивает Пятый кофе. — Кем хочешь пойти работать? — Кем возьмут, — ведет плечом Клаус и обводит ещё одну колонку. — Возможно уборщиком, возможно продавцом. — У бывших наркоманов так много выбора? — изгибает бровь парень. Клаус выпрямляется, убирая газету под мышку и закрывая маркер. Его улыбка остаётся на месте, и взгляд становится более колким. Клаус вальяжно проходит мимо и наклоняется у самого уха Пятого. — В любом случае, у меня есть выбор, и я его принимаю сам, — шепчет он и старается скорее уйти. Пятый мгновенно появляется перед ним, всё так же держа в руках чашку. Взгляды снова сталкиваются, но Клаус не выдерживает долгого зрительного контакта. Он смотрит вначале сверху вниз, изучает лицо Пятого, точно видит впервые, и отводит глаза в сторону. Пятого настигает чувство лёгкой победы. — Ты слаб и бесполезен, — цедит сквозь зубы Пятый, и Клаус тихо хрипло смеётся. — Ниже нос, старшеклассник, — выдыхает Клаус. — Тебе ещё домашнюю работу делать. И он проходит мимо, задевая словом каждую частицу внутри. Пятый поджимает губы, сжимает кулаки и старается рационально думать. Мешают эти проклятые гормоны, бунтующие уже второй раз в этой жизни. Нужно откинуть свой физический возраст. Нужно думать чётко, правильно, логично. Нужно подстраиваться. Пятый снова образуется перед Клаусом, лицо сводного брата в этот раз уже более испуганное. — Дерьмо… — шепчет Пятый и, вызывая у Клауса недоумённое выражение лица, говорит громче. — Ты поможешь мне подготовиться к учебе? — Чего? — поднимает Клаус брови выше обычного. Пятый сдерживает порыв бросить дело в самом его начале, потому что где-то внутри звучит голос мудрой Долорес: «В современном мире Клаус явно разбирается лучше, чем ты. Он сможет помочь тебе». И ему снова приходится повиноваться этой властной женщине. — Отлично, — улыбается Пятый. — Значит поможешь. Пора в мою комнату. Он делает шаг в пространство и оказывается в спальне. Кофе в полном покое в чашке. Где-то на нижнем этаже слышно ругань Клауса. Но он не оставляет Пятого наедине с новыми проблемами, а поднимается, скрипя всеми половицами старой дубовой лестницы. Он всегда был таким жалостливым. — Я не думаю, что я пригожусь тебе в этом, — наконец появляется в комнате Клаус. — Пригодишься. Что я должен знать о старшей школе? — Пятый вальяжно садится на стул, кладя ногу на ногу. Клаус внимательно смотрит на него и падает на кровать рядом. Слабый свет делает его глаза более тусклыми и серыми, даже грустными. — Ну… Я же только в колледже учился, — протягивает Клаус, но продолжает. — Не ссорься с местными задирами. Они от тебя не отстанут. Травку не бери у кого попало. Ну и… — А есть какие-то более нормальные советы? — Не носи в школе свои шортики, — фыркает он и скользит взглядом по худой ноге вплоть до начала шорт. Пятый молча разворачивается, чтобы сидеть к нему спиной. Сзади слышится хриплый смех и скрип кровати. Но Четвёртый продолжает: — Много не умничай. Выскочек никто не любит. — Ты же сам говорил, что мозги — это сексуально, — изгибает бровь Пятый, оборачиваясь. — У каждого свои предпочтения, — Клаус — О, не соблазняй тренера. — Что?! — Ну как-то так вышло. У меня были проблемы со спортом, а у него были такие усы и… — Нас же годами тренировали, — от возмущения Пятый даже встает с места. Они уже почти одного роста с Клаусом, но Четвертый до сих пор умудряется быть выше. Он расслабленно разводит руки. — Ну вот такие дела. О, а ещё не храни траву в карманах — обворуют на раз-два. — Какой же ты бесполезный, — Пятый устало опускается обратно на стул. — Лучше бы меня даже не восстанавливали. — Хэй, — Клаус опускается на корточки и ободряюще улыбается. — Всё нормально. Лучше радуйся — тебе выпала возможность получить нормальную жизнь. Взрослеть дважды — это, конечно, не очень, но… Парень отводит глаза в сторону, не расслабляя мышц лица. Клаус сидит слишком близко. Клаус нарушает его личное пространство с самого детства и явно собирается делать это ещё всю жизнь. Он занимается этим на протяжении последующих дней до первого дня в школе, рассказывая свои истории из колледжа. А Пятый просто зачёркивает маркером дни в календаре и напивается до потери сознания. Но вот Пятый заходит в длинный школьный коридор, не смягчая выражения лица. Взгляд гуляет по микрогруппам подростков, смотрящих на него с откровенным высокомерием. Ничего страшного, Пятый тоже считает себя выше них, поэтому сохраняет спокойствие. Хотя уж легче учиться с Диего и Лютером. Парень заходит в нужный класс и садится за свободную первую парту. Одноклассники начинают говорить на тон тише, словно хотят от него что-то услышать. Но Пятый молчит, со скукой выводя пальцем на парте физические формулы. Где-то звенит звонок, и подростки нехотя усаживаются за свои рабочие места. В класс входит учительница, кротко улыбающаяся всему классу. — Добрый день, ребята, — приветствует она всех, точно они были дошкольниками. Но подростки радостно визжат приветствия в ответ, пока Пятый хмурит брови. Учительница подмечает это мгновенно и тут же реагирует. — Ребята, а вы заметили, что у нас новенький? Класс довольно гудит в ответ. — Дорогой, встань, пожалуйста, и поприветствуй своих новых одноклассников, — говорит ему учительница. Пятый с натянутой улыбкой молча повинуется. Он встает, оборачивается лицом к классу, кивает и… Садится на свое место обратно. Одноклассники перешёптываются, сверлят своими взглядами его спину, и Пятый в очередной раз думает, что это самая плохая идея Диего в его жизни. Учительница в растерянности утихомиривает класс и снова широко улыбается: — Это Пятый Харгривз. Долгое время он учился на домашнем обучении, но сейчас решил выйти из зоны комфорта. Поддержим его, — восклицает девушка, начиная хлопать в ладони. Класс в ответ недоумённо аплодирует, своими мерзким хлопками напоминая выстрелы из винтовки. Пятый с приклеенной улыбкой сдерживает порыв просто исчезнуть из школы и оказаться дома. Проклятый рюкзак ещё оказался таким тяжёлым. — А почему его зовут Пятый? Харгривз даже не оборачивается. Зато лицо учительницы стремительно сменяет разные выражения: от полного удивления до страха. Даже смешно и мило. Хотя Долорес явно лучше: спокойная и утончённая. Вот у кого всегда было достаточно самоконтроля. Поэтому он даже не оборачивается, а вот сама учительница в ужасе что-то лепечет и начинает урок английской литературы. Уроки один за другим идут. Преподаватели каждый раз смотрят на Пятого, как на Иисуса в розовом бикини, одноклассники продолжают наблюдать за ним издалека, чему он бесконечно благодарен. Наступает время обеденного перерыва, и Пятый спокойно усаживается за столом на школьном дворе. Кажется, Клаус с утра трещал что-то о том, что положил ему кое-что на обед. Рюкзак впервые за день открывается. Пятый ставит на стол огромный термос и хмуро осматривает. Поворот крышки и… В нос ударяет знакомый терпкий запах кофе с виски. На губах расползается довольная улыбка. Пятый выпивает прямиком половину и откидывается назад. «Всё хорошо. Это первый день. Дальше будет лучше!» — заверяет голос Долорес. И верно. На физической культуре становится легче: учитель гоняет их по залу, заставляя выкладывать на пределе своих сил. Пятый незаметно пару раз использует свою силу, чтобы обогнать лучших. Единственный урок, который в итоге нравится ему, но на который становится лень ходить на десятой минуте пребывания там. Но он успевает заинтересовать одноклассников. Парни класса смотрят на него, точно хищники на дичь. Пятый помнит этот взгляд с детства. Такие глаза появляются у Лютера, когда он проигрывает в силе. Такие глаза появляются у Диего, если ты говоришь ему, что он тупой. Эллисон нужно упомянуть о дочери. Ване о её слабости. Клаусу… Ну что взять с него? — Поиграем? Пятый спокойно застёгивает последние пуговицы на рубашке и оборачивается на одноклассников. Они смотрят на него ехидно, в глазах некоторых читаются скрытые волнение и страх. «У тебя был такой же взгляд, когда ты работал», — подмечает Долорес. — Какие правила? — улыбается Пятый. «О, не говори, что ты это сделаешь!» — Выключаем свет и устраиваем драчливую кучу, — продолжает говорить заводила. «Пятый, ты свихнулся?» — Звучит интересно, — сощуривается Пятый. «Я в этом не участвую». Свет выключается. Вспышка. Сломанная рука. Вспышка. Земля уходит из-под ног. Вспышка. Лбы сталкиваются. Вспышка. Подошва ботинка влетает в чужой лоб. Вспышка. Несколько зубов падает на пол раздевалки. Вспышка. С криком оседает парень, чья нога неестественно изгибается. Вспышка. Дверь раздевалки открывается, и в помещение влетает учитель, включая свет. Пятый смотрит на него с наигранным страхом, пока бо́льшая часть одноклассников лежит на полу, постанывая и держась за ушибленные места. «Ты всё же это сделал». — Мать твою… — протягивает учитель.