Адаптация

— Что делаешь? Голос Клауса похож на кошачье мяуканье. Каждая нота хрипит и тянется. Пятый оборачивается на него, со скрытой радостью откладывая эссе по литературе. Вторая неделя бесконечно тянется, домашние задания словно и не заканчиваются, одноклассники всё больше раздражают. Ранее угнетающие вещи неожиданно становятся такими умилительными. — Какая тебе разница? — фыркает Пятый. — Скучно, — Клаус немного шатается и неловко присаживается на кровать. Пятый скользит взглядом по его кожаным штанам и отворачивается к тетради. О чём там говорилось? О влиянии «Алой буквы» на современную молодежь? Пятый возвращается взглядом к Клаусу. — Очень хочется делать домашку? — поднимая брови, усмехается он. — Тема — дерьмо. «Алая буква». — Да нормальная тема, — изгибается на кровати Клаус, усмехаясь. — Ты просто не сталкивался с подобным. Пятый молча встаёт с места и укладывает по привычке руки в карманы, подходя к окну. Кровать скрипит, и Клаус неожиданно быстро оказывается рядом. Его руки укладываются на плечи Пятого и медленно массируют их. Парень сильнее хмурится. — Ты всегда был таким напряжённым, словно тебе в жопу палку вставили, — шепчет Клаус, на что Пятый только изгибает одну бровь. — Тебе бы расслабиться. Когда я учился в колледже, то всегда был на… — Клаус, мне не нужны твои советы. — Ох, чувак, ты серьезно? — Клаус даже убирает руки. — Ты же даже не дослушал! А ведь ты ещё несовершеннолетний, тебе нужно слушаться старших… — Клаус, отойди, — резко и властно произносит Пятый, и Клаус отходит. Воцаряется молчание. Клаус смотрит на него растерянно, медленно осознавая, что происходит. Пятый расплывается в самодовольной улыбке, ощущая всеми чреслами души превосходство. Четвёртый, как привык подчиняться, так и не изменяет своей привычке. Хороший мальчик в детстве не мог неожиданно превратиться в оторву. В комнату заходит Диего. Его чёрная полицейская форма выглядит так, словно он всегда в ней ходит и нет такого момента времени, где Второго можно было бы увидеть без неё. Клаус облизывает взглядом Диего, даже немного улыбается, неловко пошатываясь. Пятый закатывает глаза, думая, как нелепо он выглядит. — Пятый, что за случай в раздевалке? — голос Диего не предвещает ничего хорошего. — О чём ты? — мгновенно реагирует Пятый. — Ты знаешь, о чём я, — шипит Диего. — Кто избил мальчиков в раздевалке? — Кто избил мальчиков в раздевалке? Директор смотрит на него строго и устало. Ему приходится говорить со всеми мальчиками, и все говорят одно и то же: «Новенький нас избил». Но директор смотрит на щуплого парня напротив и готов убить этих старшеклассников. — Я понятия не имею, сэр, — спокойно отвечает Пятый. — Как только они выключили свет, я постарался держаться стены. Думаю, они сами друг друга перебили. — Слушай, Пятый, я знаю таких парней, как ты, — сощуривается директор. — Вы — змеи нашего общества, ужасные нарциссы. Ты, наверно, думаешь, как тебе повезло, что тебя не избили… — Нет, я думаю, как жалко, что меня не избили. Мой опекун, лейтенант Харгривз, не оценил бы подобного в первый день. Возможно бы даже засудил родителей парней, учителя… наверно, директора, — сухо отчеканивает Пятый и вдруг улыбается. — Но всё хорошо закончилось. — Пятый, ты… — Вы торгуете оружием? — резко встаёт Пятый и поправляет удлинённый пиджак, который его заставил надеть Клаус. Директор бледнеет и молчит. Пятый подходит к окну и смотрит на толпу старшеклассников, которые буйно уходят домой. Наивные такие. Пятый бы и не знал, что в этом помещении есть оружие, если бы не нашел целый склад при путешествии во времени. Кто знал, что в школе может быть столько пистолетов? — Мне нравится кольт, — продолжает говорить Пятый. — Сколько вы за него хотите? — Чт-что ты хочешь? — дрожит директор, даже уже зеленея. Пятый оборачивается на него, недоумённо изгибая бровь. — Я хочу кольт с полимерной рамкой и длиной 2,75 дюйма, который лежит у вас в правом ящике стола. Директор судорожно достаёт его и бросает на стол. Пятый молча убирает кольт в свой рюкзак и закидывает на плечо. Он смотрит на дрожащего старика и, не сдержавшись, улыбается. — Не переживайте, я никому не скажу, чем вы занимаетесь. Конечно же, если мой опекун ничего не узнает. — Я всё знаю, мне звонили родители! — кричит Диего, активно жестикулируя. — Зачем ты избил подростков?! — А лучше бы я от них получил? — рявкает Пятый и возвращается за стол, делая вид, что его эссе важнее всего. — Я хочу, чтобы ты, мать твою, не убил никого в этой школе! Пятый откидывает только взятый в руки карандаш и замирает, делая выдох. Голос Долорес быстрый и сбивчивый, она что-то лепечет о спокойствии. Боковым зрением Пятый видит напряжённого Клауса. Сзади продолжает кричать Диего. Пятый молча ударяется головой о стол так, что с него слетают лампа и часть учебников. Голова поднимается обратно. Появляется мерзкий гул. Перегородка ноет. С носа ручьём течёт кровь. Воцаряется тишина. Пятый встаёт с места, оборачивается на Диего. Мужчина молчит, и его взгляд кричит от ужаса. Клаус нервно улыбается. — Так лучше? Клаус хрипло смеётся, оседая на корточки. — Ты ебанутый, — шепчет Диего. Кровь медленно стекает на рубашку. Клаус всё же встает. Он со смехом достает платок и начинает вытирать лицо Пятого. Зелёные глаза встречаются… и Пятый молча ждёт, пока Клаус вытрет всё лицо. — Надо бы по рубашке перекисью водорода пройтись, — хрипло произносит Диего Клаусу. — Займёшься завтра? — Нет, у меня работа, — произносит Клаус, и Пятый ощущает его близкое дыхание. — Так ты нашёл работу? — изгибает он бровь, стараясь скрыть гордость за четвёртого. — Да, пришлось правда фамилию сменить. — Ну ты даёшь, — восклицает Диего. — И кто ты теперь? — Клаус Фо.

***

— Слышали, она заболела?.. Пятый уже не может их слушать. Целый день они трещат о чем-то. «У Кэти новая блузка! Все соски видны!», «Дилан вчера подрался с Брайаном!», «Йен, говорят, гей». Хочется перемотать время вперёд. Но теперь нельзя. Он уходит из кабинета в туалет, где в полной тишине не сидит и минуты. Кто-то заходит. Щелчок. Вдох. Выдох. Запах жжёной бумаги и… — Это трава? — вставая на ободок унитаза, мгновенно заглядывает в чужую кабинку Пятый. Парень поднимает голову и замирает. Дым с самокрутки медленно поднимается вверх. Зрачки незнакомца невероятно широкие, шире только его округляющиеся глаза. Лицо вытягивается, губы подрагивают. Школьник хрипло выдавливает: — Будешь? — А виски есть? Парень молча протягивает руку вверх, и Пятый забирает большую фляжку. Он делает большой глоток. Парень спокойно продолжает курить, криво улыбаясь. Пятый ещё чуть-чуть отпивает и возвращает фляжку. — Тоже все заебали? — усмехается парень. — Лучше бы я сдох, — выдыхает Пятый, усаживаясь обратно на унитаз. — Не переживай, это просто старшая школа, — глухо произносит незнакомец. — О тебе, кстати, гуляет столько слухов. — Господи, — закатывает глаза Пятый, но парень под низом передает ему фляжку и становится терпимее. Пятый слышал уже часть них. «Моя мама сказала, что в её детстве был такой супергерой. Совсем, наверно, его родители помешанные», «Филипп говорит, что этот парень всех их избил в раздевалке», «Он скорее всего педик, вы видели, как он одевается». Пятый ощущает себя в компании полных дебилов. Хуже было только в самой Академии, когда Лютер пытался встречаться с Эллисон, Диего сторонился общения со сверстниками, Ваня тихоня, а Клаус с Беном вечно уединялись. — Я сейчас думал, что ты отпиздишь меня, — хрипло смеётся он. — Да кому ты нужен, — фыркает Пятый прежде, чем отпить. Воспоминания слишком недавние, будто бы. — И то верно. Слушай, мы же вместе ходим на физику. Так давай это… немного быть ближе. А то пиздец тут сложно ныкаться, чтобы курить. — Я не курю. — Ты пьёшь. А мне нужен человек, который хотя бы не видит летающие самолёты в помещении. Да и тебе самому не хочется посидеть где-то отдельно от этих даунов? Пятый допивает виски и возвращает фляжку. В туалете повисает молчание. Пятый ощущает, как горят уши от выпитого алкоголя и начинает клонить в сон. Не сдержавшись, даже кивает мысли, что виски оказывается достаточно качественным. — Как тебя вообще зовут? — наконец спрашивает Пятый. — Йен МакМайкл. — Ужасное имя. Пятый Харгривз. — Приятно познакомиться. Они выходят из кабинок. Йен похож на вылезшего из мусорного бака бомжа. Его глаза покраснели, губы потрескались, отчего он судорожно их облизывает. Осветлённые короткие волосы торчат жирным хаосом. Пятый поправляет свой пиджак и убирает руки в карманы. И Йен, видя это, тоже убирает свои ладони. — Встретимся на физике? — неловко произносит Йен. — Встретимся. Пятый заходит в кабинет и усаживается за свою парту, откидываясь на спинку и прикрывая глаза. Алкоголь словно течёт уже в венах. Мысли плавно текут, и даже одноклассники не раздражают своей пустой болтовней. Даже звон звонка не заставляет открыть глаза. Воцаряется тишина, прерываемая одним лишь шорканьем шагов. — Здравствуйте, — хрипит знакомый кошачий голос. «Так, только не говори мне…» — Мое имя Клаус Фо, и я ваш учитель на замену.